Поиск  

Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки
Поиск - Метки
   
Расширения Joomla 3

Котова Анна

СЕМЕЙНЫЕ ИСТОРИИ: НОВОГОДНЯЯ ЧАШКА СОФИЯ

- Привет, я чашка София. Или, для друзей, просто Софа. Сейчас я лежу в коробке, здесь темно и тесно. Я скучаю здесь уже несколько десятилетий. Недавно я слышала детский смех, и меня сильно трясло, потом наступила тишина – и я летела, а потом коробка упала, ну а я – вместе ней. Мой бок сильно заболел, я снова услышала крики, только уже не детские. Похоже, в дело вмешалась мама. Через несколько минут коробка открылась. Я чуть не ослепла! Это было так ярко! Я увидела молодую женщину с тёмными кудрявыми волосами. Рядом стояли две девочки. Одна была повыше – со светлыми волосами, а вторая была очень похожа на свою маму. Они мне понравились. Мама отругала девочек, потом пришла ещё одна девочка, совсем крохотная и рыжая. Хотя волос у неё почти не было, словно на голове был пух. Молодая женщина отнесла малышку в спальню и взяла меня в руки.

- О-ой! Девочки!

- Мы не хотели! – прокричали девочки. Женщина вместе со мной пошла в большую комнату, там взяла что-то похожее на пистолет. И нажала на кнопку, от этого пистолет зажужжал и кнопки засветились. Когда прибор перестал жужжать, мама взяла его, подошла ко мне и вытащила из моего бока осколок, налила на него клейкую жидкость пистолета, а потом поднесла ко мне и сильно прижала. Стало жарко. Меня положили в другую коробку, эта коробка была красивее. Я сидела там, наверное ,дней пять. Иногда было тихо, иногда ужасно шумно, но всё было так хорошо слышно, не то что в моём прежнем домике! А потом коробку открыл бородатый мужчина.

- Это же чашка вашей прабабушки! – сказал он девочкам, улыбаясь.

- Да! – громким голосом ответила мама. – Правда, кое-кто её разбил, и я её склеивала.

- Мне кажется, я знаю – кто… – всё ещё улыбаясь в бороду, сказал папа.

- Прости-ите-е, – еле слышно пропищали девочки из своей комнаты грустными голосами.

- Ну, ничего, я всё равно думал, что она навсегда потерялась, – И с этими словами поставил меня в шкаф с прозрачными дверцами. Там стояли две свечки: одна в виде мандаринки, а другая была как морковка.

- Привет! - произнесли они хором. – Ты красивая.

- Привет! Спасибо. Как вас зовут? Я София для друзей Софа.

- Я Алиса. - Сказала свечка в виде морковки.

- А я Ася. – Сказала свечка в виде мандаринки.

- Мы Новогодние свечи! А ты кто?

- Я Новогодняя чашка.

- Так почему ты здесь? Из тебя же должны пить.

- Я сама не знаю!

- Ну ладно, давай дружить?

- Давайте!

- Ой, кто-то идёт! – Мы замерли, а мимо пробежали девочки:

- Догоню-у-у! – кричала старшая.

- Не догонишь! Не догонишь! – дразнилась девочка поменьше. – Ай! Больно! Мама-а! – захныкала девочка, похожая на свою маму.

- Что случилось?! – Тревожно, тоже чуть ли не крича, спросила подбежавшая мама.

- Я упала! Аня меня толкнула!

- Я её не толкала! Она врёт!

- Так, у меня нет времени выяснять, кто виноват! Вы обе наказаны, быстро в угол!

- Ну ма-ам! – сказали они хором.

- Тихо! Саша спит!

- Ой! – уже тихо вздохнули девочки.

- В уго-ол! Быстрее! Быстрее! – Девочки поплелись в угол рядом со шкафом. Мама ушла. Мы остались одни. Девочки увидели меня и разглядывали мои узоры, будто заметили впервые.

Они мной любовались!

- Смотри! Какая красивая! – ахнула средняя сестра.

- Да-а, мне тоже нравится! – сказала девочка постарше.

- Смотрите, я им понравилась! – прошептала я свечкам.

- Ой! Она говорит! – девочка, похожая на свою маму, удивилась.

- Я ничего не слышала! Ты опять врёшь! – сказала девочка со светлыми волосами.

- Я не вру! Я правда слышала! – продолжала спорить сестра.

- Они меня слышат! – тихо, но удивлённо сказала я.

- Ой, правда говорит! – услышала меня старшая девочка.

- Привет, я Софа, – радостно поздоровалась я.

- А я Маша! – Представилась средняя девочка.

- Я Аня! – Представилась старшая.

- Хотите, расскажу вам свою историю? – предложила я сёстрам.

- Да!

- Тогда слушайте.

Я помню, как ваша прабабушка Зоя была совсем ребенком. Меня подарили ей на Новый год, и она любила пить из меня чай, когда за столом собиралась вся семья – так было до войны. Девочке было всего 7 лет, когда началась Великая Отечественная, её отца призвали. А мы остались – я, Зоя, её мама и ещё четверо детей. Помню, как в меня наливали молоко – его давали соседи Зое за то, что она пасла их коров. Девочка была такая трудолюбивая: мыла полы и посуду, помогала маме, чем могла! А какие у нее были красивые мелкие-мелкие кудряшки!!! Её даже дразнили ласково из-за них. Но однажды Зоя вернулась обритая наголо! Она прошептала мне: «А что, тифом болеть разве лучше? Похожу пока стриженая!» Хорошо, что перед парикмахерской успели сфотографирвать её в ателье – с локонами, мы с ней вместе любовались этой фотографией! Жили мы тогда в Кустанае, в Казахстане.

Потом, помню, война прошла, всё восстанавливалось. Ждали Новый год, я стояла на столе и смотрела, как Зоя и её родители украшали кухню. Я снова уснула… и проснулась 31 декабря. Я стояла в зале, куда из кухни перенесли стол. Смотрела на украшенную ёлку и слушала новогоднюю музыку.

Потом я мало что помню, меня всё чаще убирали в коробку…

- Ого-о! – сказали они вместе, а старшая добавила, – Прабабушка переехала учиться в Троицк, а уже наша мама в Челябинск! Теперь мы тут живём.

Тут из соседней комнаты пришла мама, и разрешила девочкам выйти из угла. Они весело попрощались, и убежали.

Теперь мы часто общаемся, я рассказываю им истории. Девочки растут. А по праздникам, таким как Новый год, меня достают из шкафа и ставят на стол.

__________________________________________________________________

Арент Валерий

ТРОПИНКИ ВОЙНЫ:

ФИНСКАЯ, ОТЕЧЕСТВЕННАЯ И ВОЙСКО ПОЛЬСКОЕ

Родился Емельян Иванович Каштанов в селе Троицкое, 18 марта 1918 года. По окончании школы работал мотористом в Челябинске. В 1938 году пошёл в армию, где служил в Ленинградском военном округе связистом. После этого и началась его военная история…

Информацию о своем прадеде я собирал по крупицам, копаясь в семейных архивах, беседуя со своим дедом Иваном Ивановичем Уразовым, двоюродной бабушкой Таисией Емельяновной Манойловой (дочерью прадеда), находя информацию в базах данных поисковых сайтов, таких как «Память народа» (https://pamyat-naroda.com/) и «Мемориал» (https://memorialmemorial.ru/poisk-po-familii/).

  1. 1.Рассказ деда о том, как мой прадед сразу после дембеля попал на Финскую войну.

После безуспешного завершения третьего раунда финско-советских переговоров в ноябре 1939 года, когда в обмен на Карельский перешеек и группу островов в Финском заливе СССР предлагал отдать Финляндии весьма крупные, но неосвоенные территории Восточной Карелии, многое было уже предрешено. Шла Вторая мировая война. Финны согласились бы отдать острова, но не Карельский перешеек, где как раз располагалась оборонительная линия барона Маннергейма, вокруг которой базировалась вся финская оборонительная стратегия. СССР же в первую очередь интересовал перешеек, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда (тогда между границей Финляндии и окраинами Ленинграда было около 30 километров). И уже в конце ноября 1939, после Майнильского инцидента, послужившего поводом, началась Совеско-финляндская война.

Как рассказывает мой дедушка, поскольку Финляндия строила оборонительную линию возле границы на случай нападения Советского Союза, на ней были железобетонные укрепления, доты, противотанковые рвы, минные поля. По всем фортификационным данным, мощная была оборона. А наши туда неосмотрительно ломанулись: «Да чё, мы их шапками закидаем!». Война началась зимой, и русские солдаты были в простых ботинках, обмотках, валенок не было, да и почти все наши солдаты на лыжах толком не умели ездить, так как не было должной подготовки. Финны – прирожденные лыжники, и первые два месяца гоняли русских, как охотники зайцев по лесу. У наших противников была отличная тактика заманивания: вроде как отступают, а на самом деле загоняют на опушку и обстреливают. На деревьях сидели снайпера – «кукушки», стреляли из винтовки с 700 метров, крошили наших, как редиску на салат. Происходило так, потому что колонна солдат идет по дороге, а финны взрывали переднюю машину и заднюю, по глубокому снегу никуда не пройдешь, расстреливали всех: сначала офицеров, потом солдат.… Наши никак не могли противостоять. Потому что тактика введения войны была не самой лучшей на тот момент. Командовал тогда Мерецков, Сталин потом его хотел расстрелять, но его отстояли. С горы выскакивают финны на лыжах человек 20 или 30, разгонятся с автоматами – и налево-направо стреляют. А у наших были только винтовки, потому что считалось: с винтовки сэкономишь патроны, а с автоматом будешь только транжирить. Уже только потом прислали на фронт уральцев и сибиряков, которые могли ехать на лыжах и были привычнее к снегу, чем москвичи, которые редко-то снега видели. Только уральцы и сибиряки победили финнов. Когда я учился в Челябинском училище, все это мне рассказывал один знакомый, который был участником в финской войне. Потому что мы их так прижучили, они думали, что только они могут на лыжах так хорошо ходить по снегу.

В этой всей заварухе и оказался твой прадед, так как он служил в Ленинградском округе. Ему надо было на дембель идти, а тут война финская. Он был связистом и обслуживал артиллерийский дивизион. Это пушки большого калибра 150 мм – гаубицы, которые стреляют почти на 20 километров огромными снарядами. Устроено это все так: на передовой сидит корректировщик с телефоном и говорит: «Квадрат номер семь, один снаряд». Производится выстрел, а корректировщик берет стереотрубу или биноколь, и от места взрыва снаряда определяет – правее взять или левее, ближе, дальше. А прадед твой должен сохранять и чинить линию связи, которая была между корректировщиками и артиллеристами. Емельян тогда считался старослужащим, и звание имелось, и борода уже выросла. Он сидел на центральном пульте, провода переключал с одного аппарата на другой, следил за связью.

Сразу после Финской войны началась Великая Отечественная. На войну отправился и отец Емельяна. Но он погиб под Волгоградом. В это же время мать Емельяна с его сестрой переехали в Троицк из Челябинска. В 1941 году, 8 сентября в Ленинграде началась блокада. В этом городе оказался и Емельян Иванович. Солдат в основном кормили лучше, чем обычных горожан, но всё рано все голодали. Радовались, когда удавалось поймать грача. Почти у всех солдат были кошели с маленькой иконой. Когда все прятались в окопах во время вражеского обстрела, перед Емельяном сидел молодой солдат и молился. Но тут сильный взрыв – и прямо в молодого парня. После этого Емельян Иванович перестал верить в Бога, как и многие другие солдаты, пришедшие с войны атеистами.

Записи из личного архива моего деда Ивана Ивановича Уразова, по рассказам его женыВалентины Емельяновны Уразовой и тёщи Екатерины Макаровны Каштановой: «Когда я первый раз взял в руки Орден Красной звезды тестя, я был поражен его размерами. Он был чуть больше октябрятской звездочки, которую я носил в школе. Когда смотрел на этот маленький символ героизма, у меня пронеслось в голове: «Экономили не только на хлебе, но и на орденах».

Получил Емельян его за бесперебойную связь на Невском пятачке. Этот плацдарм был отделен заливом от основных войск. Провода телефонной связи тянули и чинили ночью на лодке, так как днем немцы простреливали всё минометным огнем. На плацдарме из всех защитников осталось только горстка израненных бойцов, единственной надеждой была коробка полевого телефона в руках артиллерийского дивизиона в руках корректировщика, соединяющая с артиллерийским дивизионом 150 мм гаубиц. В это тревожную минуту ждать ночи было нельзя, и Емельян днём на лодке с двумя солдатами починил линию, когда добрались до берега, остался в живых только он, с двумя ранениями. С этого плацдарма в 1944 году началась операция по прорыву блокады Ленинграда!

  1. 2.О знакомстве моего деда Ивана Ивановича Уразова с братом Емельяна Ивановича – Георгием, который служил в польском войске.

Один раз Валентина Емельянова моя жена, то есть твоя бабушка, предложила поехать к брату Емельяна – Георгию. Он был танкистом и воевал на фронте, но, самое главное, что он служил в Войске польском. У мужа одной из дочерей Емельяна – Таисии я взял мотоцикл. У меня с собой не было ни прав, ни документов. Поэтому мы поехали лесными дорогами, а я же там не местный. Из-за неровной дороги и больших холмов не было видно, что дальше на пути: выезжаем на холм, а над нами самолет, чуть не сшиб голову колесами. Выскочили мы на аэродром! В Бугурслане есть учебное училище для летчиков гражданской авиации, там, на кукурузниках летают.

Родственники встретили нас очень хорошо. Георгий рассказал о том, как ему оторвало ногу в танке, когда снаряд попал под башню. Жалко, сказал, не ногу, а сапоги – они на вес золота были. Разведчики до этого Георгию три раза немецкие сапоги приносили, которые у офицеров снимали. И не подходили: то маленькие, то большие, а в последний раз принесли – и все подходит. А тут бах – и ногу оторвало. Я его спрашиваю: «Как ты попал в Войско польское?» Как выяснилось, на самом деле в Войске польском поляков почти и не было. Они числилась только на бумагах, во всех отчетах. Привезли Георгия и других солдатов в лес, переодели в польскую форму, а вместо пилоток были квадратные фуражки, похожие на конфедератки. Солдаты должны по-польски же говорить, так в лесу поставили парты, доску, учительницу из города привезли, и они два месяца учили польский язык. Научив, отправили на фронт, и они воевали как Войско польское.

  1. 3.Прадед Емельян: как дом по письму Малиновского строился

Закончилась блокада. Продолжилась война. Во время войны Емельян Иванович воевал в Сербии, Югославии, Венгрии и в Румынии. До Берлина не дошел, война закончилась!

Придя с фронта, Емельян стал работать по своей профессии – монтёр, отвечал за телефонную и телеграфную связь всего района. Село Троицкое тогда считалось районным центром. Транспорт после войны был гужевым – лошадка и дрожки, а зимой – сани. Провода на линии рвались в основном от мороза или бешеной жары, так как в оренбургской области часто температура была +50 градусов, поэтому работать часто приходилось в экстремальных условиях. В Троицке был аэродром, который заменял автобусные сообщения, дорог асфальтированных тоже не было, поэтому диспетчерская и метеостанция работали с телефонной связью.

Семья тоже жила в плохих условиях, а построить новый дом было не из чего: в области нет леса, а кирпич – на вес золота. И когда районный центр и всю администрацию перевели ближе к железной дороге на станцию Асекеево, многие здания администрации остались пустыми. Емельян попросил здание банка предоставить его семье, оно пустовало и растаскивалось на дрова. Ему отказали. Тогда он написал министру обороны СССР Малиновскому, что местная администрация препятствует ему, ответ пришел быстро: «Разрешить в строительстве дома». Емельян разобрал здание банка, почти все материалы перенёс на землю, где предполагал строиться. Оставшуюся часть материала разобрал и продал, на эти деньги покрыл дом крышей и купил мебель и домашнюю утварь.

Умер прадед рано, в 1966 году, когда было ему всего 48 лет. Ещё одна запись из личного архива моего деда: «Мой тесть умер очень рано, на вскрытии врачи удивились, как с таким сердцем он ещё жил. Оно было, как тряпка».

Похоронен Емельян Иванович Каштанов в Оренбургской области, селе Троицком, где и родился.

_____________________________________________________________________________

Буланова Полина

«ЕЩЁ РАЗ ОБОГАТИЛСЯ!»

 

«Бровь всегда приподнята, левая часть лба в шрамах. Контузило его осколком в Беларуси, по-моему. Я его приглашала в класс рассказывать о Великой Отечественной. Он перерисовывал большую карту на ватман и объяснял ребятам, как стучать морзянку…», – вспоминает своего отца (и моего прадеда) Николая Подживотова бабушка Таня.

Героическая фамилия

Баба Таня рассказала мне историю своей девичьей фамилии. Появилась она во времена Первой Мировой войны: прапрапрадед бабушки, гнавший Наполеона до Парижа в составе Оренбургских казаков, с малых лет был приучен в случае опасности прятаться под живот коня. Так и закрепилось за ним прозвище «Подживотов», которое позже стало фамилией.

Мой прадед, Николай Подживотов, был стрелком-радистом. Великая Отечественная застала его в 1942 году восемнадцатилетним юношей, поступившим на первый курс Энергетического колледжа. Мурашки пробегают по телу, когда представляю, что мне через пару лет исполнится 18, и вся жизнь впереди. А его ждала война, прятаться некуда…

В январе он попал в Челябинскую школу штурманов.

Подвиги, медали

Волховский фронт. Шумящий лес. 1942 год. 6 сентября на самолёте У-2 Николай был в составе экипажа, который привёз партизанам припасы и забрал раненых. Но их поджидали 3 вражеских истребителя. Штурман успел сбить одного, два других начали атаку. Подживотов из пулемёта прошивал «шкассом»*. Он начал терять сознание, но успел довести самолёт до линии фронта так, что все остались целы.

«Я упёрся головой и ногами, чтобы твёрдо держать цель. Штурман и оба пилота вражеских истребителей были убиты. Тяжело ранили командира отряда. Последние пули достались мне, но немецкий самолёт я достал. Слышу, как в тумане: «Держи высоту!». Это приказал раненный пилот. Но силы уходят, сползаю», – после рассказывал корреспондентам мой прадед.

В госпитале к его койке подошёл командир экипажа и поблагодарил, что все на борту остались живы.

От боя у прадеда остался шрам – пуля прошла в сантиметре от сердца. Бабушка рассказывала по телефону: «Помню, раздевался он, и на груди дырочка была, слева повреждено лёгкое – пуля навылет. Два отверстия, зажили». В 1943 году за этот поступок он получил орден Красной Звезды, тогда он служил в составе второго Украинского фронта.

После ранения Подживотову запретили летать с простреленным лёгким, но он остался в полковых разведчиках на обороне Ленинграда. Будучи сержантом, выполнял обязанности командира отделения связи. Однажды во время наступательной операции Николай закрыл собой командира отряда Семёна Волкова от пули. Она попала сержанту в голову. На больничной койке его наградили медалями «За оборону Ленинграда» и «За отвагу».

«Ещё раз обогатился!»

Николай Подживотов участвовал в освобождении Будапешта, Бухареста, Румынии, Вены. 9 мая 1945 оставили его в Австрии в составе советских войск. Однажды началась воздушная атака. Он выскочил из машины и спрятался от обстрела в ров. Там нашёл бочонок и думал, что это порох, прихватил его с собой. Заехал в деревню, остановился в доме у местного жителя. «Я открываю бочонок-то, а там золотые венгерские монеты! Говорит, смотрю, ничего не пойму», – пересказывает баба Таня слова прадеда. А у хозяина дома, где он остановился, было четыре ребёнка. Отдал Николай бочку с монетами этой семье. В благодарность австриец отвёл Подживотова к деревенскому зубному врачу. «Стоматолог из 4 золотых монет сделал отцу зубы, которых недоставало. Комиссовали его через 2 года после этой истории с проблемами желудка. Со справкой приехал домой в деревню Милюки и ещё 20 с лишним лет носил настоящие золотые зубы, – продолжает она рассказ, – Дёсны начали болеть, ему заменили мосты. А эти 4 зуба валялись, да и потерялись. Мы к золоту равнодушные, не думали, что оно пригодится. Отцу моему дали инвалидность и до 1960 года платили 33 рубля, тогда это были деньги ого-го! В 1969 предложили операцию, от которой он отказался. Из-за чего его лишили пособия, и пришлось прадеду твоему работать. В 1983 году ему дали пенсию.

Прошло 7 лет, я прихожу домой, на столе разложены бумажки. Справка отца моего вся пожелтевшая. Смотрю, ордена разные, медали имеются, а Ордена Великой Отечественной нет. Этим Орденом награждали всех, кто получил инвалидность на войне. Интересно стало: почему, получив тяжёлые ранения, мой отец не удостоился Ордена? В районной больнице у старой знакомой спросила об этом. И отцу, пролежавшему неделю в больнице, ВКК признаёт инвалидность. Он стал получать двойную пенсию (смеётся), ещё раз обогатился», – рассказывает бабушка спустя полвека, но так, будто всё происходило вчера.

Остались в одной оградке

На 55 лет победы Николаю вручили подарок, но оставался ему 21 день. Плохо было, пил воду да кефир. Голова и так контуженная. 30 мая – день смерти, а 1 июня, в день рождения, его и похоронили.

«Мой брат выбирал место для мраморного памятника. Надо было не в низине, а чуть левее, на горке», – всё упрекает бабушка. Сейчас муж моей двоюродной сестры следит за уровнем земли у памятника, чтоб тот не ушёл. Лежит Николай в одной большой оградке со своей женой, на местном кладбище посёлка Теченский.

_______________________________________________________________________

Зубков Кирилл

МОЙ МАЯК  

Мама… Как много приятного и светлого открывается в этом слове. Ведь как только произносишь слово «мама», сразу вспоминаешь тот солнечный день, когда был совсем маленьким, и первый нежный поцелуй.

Бывало, собираемся на прогулку, мама наденет на меня тёплую кофточку, мои любимые синие ботиночки, а я возьму свои игрушки – и мы идём гулять. На улице ясная и сухая погода. Лёгкий весенний ветерок бежит рядом со мной, солнышко дотрагивается до нас яркими лучами, и вдруг, мама берёт меня на руки, поднимает высоко-высоко. Мне так радостно, я смеюсь, пытаюсь вырваться из её объятий. Я убегаю, мама догоняет, я прижимаюсь к ней и чувствую, что она пахнет как-то особенно, очень вкусно, такой запах не спутаешь ни с одним другим. Таких дней в моём юном возрасте было предостаточно. Одни были солнечные, другие не очень, одни дни приносили радость, а иногда я грустил. Но эта печаль длилась недолго, потому что моя мама всегда была рядом, и я забывал обо всех несчастьях, которые на тот момент казались мне самым сильным горем. Ах, какая же это счастливая пора детства!

Но особенно мне запомнился мой первый день в школе. Собираясь со мной 1 сентября на линейку, мама очень суетилась и говорила мне: «Какой большой стал! Уже в школу идёшь!» Мы пошли первый раз в первый класс. Я крепко держал маму за руку и боялся отпустить её. Мама представлялась мне в виде маленького, но надёжного спасательного круга, который держал меня и не давал затеряться в этом хаотично движущемся мире детей и взрослых. Мы увидели табличку своего класса – 1 «Б». Там стояли незнакомые мальчишки и девчонки. Мама разжала руку и, наклонившись, прошептала: «В добрый путь, сынок! Я всегда буду рядом!». Волнение нахлынуло на меня. Мне было страшно отпустить мамину руку. Я боялся этой суеты, как же я буду совсем один среди незнакомых детей и взрослых, – думал я. С другой стороны, было жгучее желание узнать, что ждёт на этом новом школьном пути, какие у меня одноклассники и какой же он – мой первый учитель. «Чего же ты стоишь?» – спросила ласково мама. Я медленно отпустил её руку и побежал к своему будущему классу. Сначала мы с ребятами стояли небольшой группой. Я иногда смотрел на маму, она – на меня. Мама говорила какие-то подбадривающие слова. Я понял это по её улыбающемуся лицу. Со временем детей подходило всё больше и больше, родителей тоже. Разговорившись с мальчишкой, я потерял маму из виду. Повертев головой, я так и не нашел её. Началась линейка. Все построились в шеренги. Кругом школьники – взрослые и не очень. Шум и гам повсюду. Родителей стало ещё больше. Пришли мамы, папы, бабушки, дедушки, тёти и дяди. Кто только смог. Все взрослые стояли далеко от нас. Некоторые родители махали своим детям, дети махали им в ответ. Мне тоже так захотелось крикнуть маме: «Мама, я здесь, я тоже здесь!» – и помахать ей. Но я не смог её найти. Я стоял и искал глазами среди этой толпы её, мою маленькую и хрупкую маму. Мне захотелось всё бросить и побежать, кинуться в это море людей и разыскать её. Но нас не отпускали с линейки, нужно было посмотреть небольшой концерт и, самое главное, послушать трель первого звонка. Минуты мне показались целой вечностью. Я думал только о том, где же моя мама?

Наконец, линейка закончилась, и мы стали строиться парами, чтобы пойти в класс. И тут из сотни тысяч глаз других людей я увидел добрые, наполненные слезами счастья глаза. Это были глаза моей мамы. Она тоже увидела меня, и мы помахали друг другу одновременно. В это мгновение я осознал, что она для меня стала маяком. Маяком, который освещает дорогу сбившемуся с пути кораблю. Она отпустила меня в свободное плавание, но никуда не ушла. Она всегда готова прийти на помощь, её любовь ко мне безусловна. Мама – это моя гавань и пристань, где всегда хорошо, тепло и уютно.

Моё сердце наполнилось теплотой и спокойствием. Я шёл в класс, держа за руку девочку, и думал о том, что у меня всегда всё будет хорошо, как в этот солнечный и тёплый сентябрьский день! Потому что, даже если мы на расстоянии друг от друга, глаза моей мамы, её мысли и сердце всегда со мной. Сейчас я это знаю наверняка и больше не боюсь отпускать её, мою маму, ведь теперь я капитан своей жизни, капитан, которым она будет непременно гордиться!

______________________________________________________________

Рахимова Ульяна

***

Жара. Кристаллический лёд в полуплоскости

Нежно и бережно вынут.

На яблоне хлопок осел гроздьями,

Как осенью кисти рябины.

Жара. Смутившийся лёд в полуплоскости

Щедро разбавлен вареньем,

Ты, щебеча про подобные тонкости,

Садишь кота на колени.

Льда уже нет, но осталась прохлада

Мягкой рукою по телу.

Последнему сверх ничего не надо,

Только б душа пела.

***

Я запомню тебя, постаревшее лето, таким.

Тучи сгустились, и скоро уж будет гроза…

В природе спокойствие, с ветром мы не взлетим.

Не по нам на кусте – тёмная вишня-слеза.

Бури никто здесь не ждёт. Вьют гнездо под навесом.

И всё не свернётся в траве ярко-жёлтый цветок.

Неясная дымка над сине-зелёным полесьем.

Солнце, в морщинках, садится за бугорок.

***

Все стихотворения – ложь,

Все труды, старания – фальшь.

Я беру на кухне нож,

Выхожу в ночной пейзаж.

На картинах всё так просто

(Если импрессионизм):

Лунный берег и берёзки

Рядом с рамой, как карниз

Почки вспухли, только-только

Появляются листы,

Мошкара танцует польку

После зимней тесноты.

В речке чёрной светлой тенью

Отражается луна.

Воздух тёплый, свой – весенний,

Значит всё-таки весна…

Что ж и ножик пригодится,

Если взять берёзы ствол,

Словно сотканный из ситца,

Чуть надрезать – сок пошёл.

И с медовою водою

Ощущеньем новых сил –

С головой волной накроет

Лета нового посыл.

_________________________________________________________________

Темрюх Андрей

Дедлайн, или Обещали покормить

На старый дощатый пол с облупившейся краской падали, нет, лились бурным потоком капли дождя с гнилой крыши. А на улице ночь, и даже если посмотреть прямо наверх и попросить капли больше не падать, то какая-нибудь обязательно попадет прямо в глаз, или на щёку, знаете, как неприятно. И ты сидишь с этой холодной каплей в сердце, смотришь в темноту сырой ночи, а там, прямо перед тобой, жирным светящимся шрифтом потихоньку вырисовывается слово: «ДЕДЛАЙН».

Почему-то никуда от этого не деться, как ни старайся. Может, сглазил кто? Приезжая на очередные сборы, фестивали, я широким шагом иду в медиацентр и вновь не сплю ночами, лихорадочно дописывая материалы. Причём, пока ты пишешь и перепечатываешь текст о событии, это самое событие проносится мимо тебя во всех смыслах. И поэтому, находясь на распутье: «Освещать» или «Участвовать», я все-таки подумаю и не всегда выберу первое.

Сижу в кабинетике тихо-спокойно, никого не трогаю. Прямо по курсу ноутбук, справа такая же шайтан-машина, слева стол, ну нет на нём ничего, надо же, какой поворот событий. Тепло, обещали покормить, ну и слава богу. Вон, в «предложку» кинули материалы с регистрации. Сидишь себе, редактируешь. Чем не жизнь? Прибежал Дима с фотоаппаратом, скинул фотки на соседнее чудо техники, ещё что-то с многозначительным видом потыкал и – бац, у меня есть, что прикрепить к публикации в группе. «Народ повалил, все хмурые какие-то, скоро начинаем!», — сообщил мне Дмитрий и убежал. А корреспондент в «предложке» пишет: «На их лицах мы видели готовность к продуктивной работе на весь год!». Кому, спрашивается, верить?

Но при этом нужно ещё постараться вставить от себя что-нибудь умное в этот материал, донести какой-то «мессендж». А иначе в чём вообще смысл быть журналистом? Ты непременно пропускаешь событие через себя и даёшь неявную оценку. Именно поэтому искусство журналистики – не всегда правда, ведь правда у каждого своя.

Я не совсем уверен, что должен быть именно здесь. Всё равно слишком рано… 8:00... Пока, одеяло! Здравствуй, чистый черноморский небосвод! Небо без облачка, триколор, взрослые вещают в микрофон. Открытие Фестиваля Культур России в «Орлёнке»! Таня шепчет мне на ухо: «Во, во, я уже ездила сюда. Хочу получить диплом, набрать как можно больше браслетов». «Странные люди: 2» выходят на экраны кинотеатров «Знамя», а ещё они есть здесь, рядом со мной. Я промолчал и, кивнув с важным видом, перекрестился. Я, конечно, не специалист, но работать за браслетики, за резиновый назапястник, бороться за их количество на твоей руке? Идея — вот, за что должны работать массы! Смертные, по крайней мере.

Но, опять же, на очередных каких-нибудь сборах есть стенд, куда мы с периодичностью раз в 1-2 дня вывешиваем сверстанную частичку газеты, есть группа сбора, где новости публикуются вообще почти ежеминутно, а кому вот это всё надо? До кого тот самый «мессендж» дойдёт? Мы цветной листик на стенд повесили? Повесили. За день к нему подошло максимум 10 человек из 250 участников смены. Мы группу ведём? Ведём. А там просмотры складываются в основном из родителей и друзей несчастных, у которых на Тургояке их гаджеты не ловят ничего.

Вот это вид! Зимний Челябинск, вон, трубы видно, а оттуда что-то оранжевое вылетает, вот это жизнь! Нам, как медиацентру фестиваля «Россия без сирот», выделили целый кабинет. Большой, красивый, с панорамным окном. Сдвинули белые в чёрную крапинку столы, установили наши замызганные ноутбуки. Пришла дама, провела инструктаж: выкладываем всё в группу медиафестиваля ВК, ссылку она отправила; видео контент пойдёт в министерство. Путём несложных манипуляций с Wi-Fi роутером наконец тыкаем по вышеупомянутому адресу. «Дарья Викторовна, там четырнадцать подписчиков или у меня закоротило?», «Нет… Всё верно».

И вот сидишь ты опять на сотой в твоей жизни летней веранде. Проклинаешь всё подряд, а деваться-то некуда. Даже думаешь: «Не, всё, пора завязывать. Лето, я сюда отдыхать приехал, высыпаться». И всё тем же твёрдым шагом идёшь в медиацентр. Странное дело…

____________________________________________________________

Щербатова Анастасия

На вершине Планеты

(Дневник путешествия на Северный Полюс)

68 одарённых детей со всей России (и я в их числе) 13 августа на атомном ледоколе отправились на Северный полюс. Звучит фантастически, но 60-летний юбилей Атомфлота сделал это реальностью. Поездка длилась 10 дней, детскую делегацию Челябинской области сопровождала директор ИЦАЭ Лариса Геннадьевна Матвеева. О том, как мы вместе с блогером Русланом Усачевым монтировали видео, как экипаж готовил самое северное барбекю в мире под жгучим ночным солнцем во льдах, почему актриса Елена Яковлева боялась, но всё-таки решилась плыть с нами на полюс и сколько стоит турпутёвка на ледокол – расскажу по порядку…

Направление «Север»

(12 августа)

Вот и порт Мурманска. Мачта красного гиганта «50 Лет Победы» возвышается над волнами на полсотни метров, он уже виден из окна нашего автобуса. «На картинках он не казался таким большим…» – думаю я, доставая фотоаппарат. Самый мощный и габаритный ледокол в мире (75 тысяч лошадиных сил, как у 325 автомобилей) второй раз за свою историю отправляется в «детский рейс». Пройдя регистрацию, попадаем на борт. Главный страх – морская болезнь и клаустрофобия отпускает меня, потому что на судне оказывается очень просторно. Чем же кормят на атомных ледоколах? Медальон с грибным соусом и овощами на гриле, чизкейк и «три шоколада»… Стоп, а где мои макароны по-флотски? Каждый год наш ледокол возит «коммерческих» туристов на Северный полюс, стоимость путевок доходит до 2,5 миллионов рублей.

Все звёзды в гости к нам

(13-14 августа)

Флаги российских регионов полощутся на ветру, пока мы поднимаемся по трапу на палубу. В толпе мелькают лица знаменитостей: Валдис Пельш, Елена Яковлева, Анастасия Макеева, Ильшат Шабаев, Руслан Усачев, Иван Бессонов, Тимур Ведерников… После приветствий губернатора Мурманской области и ген.директора Атомфлота мы все официально становимся пассажирами ледокола. Наконец, отплываем в неизвестность, окутанную лёгким дождём и серым туманом, прощаясь с провожающими оглушительными (в прямом смысле слова) гудками.

Ближайшие 10 дней звёзды проводят творческие встречи, мастер-классы, ставят с ребятами танцы, поют и монтируют видео.

Идейный вдохновитель проекта #10песенатомныхгородов и продюсер Тимур Ведерников поёт с нами под гитару каждый день. От рок-н-ролла до губной гармошки – Ведерникову подвластно всё! «Вертится быстрей земля», – музыкальный салон наполняется звуками, всё завершается нестройными, но искренними аплодисментами. Трудно поверить, что через несколько месяцев клип с этой песней в исполнении участников рейса появится на YouTube-канале Росатомфлота.

Актриса Елена Яковлева на творческой встрече, смеясь, признаётся: «Очень рада, что именно с вами, по одной простой причине. Мне один мудрый человек сказал: если ты плывёшь первый раз 13 числа и непонятно куда, но с детьми, значит, всё будет в порядке». Она, как и многие из нас, впервые на корабле. Добрая, скромная, открытая для общения актриса в последующие дни часто сидит в жюри творческих конкурсов, охотно отвечает на все, даже самые неудобные вопросы и вместе с нами любуется завораживающими видами Арктики. Как-то я подошла к Елене Яковлевой, наблюдающей за птицами, и предложила сфотографироваться на фоне необычного пейзажа. Она тихо сказала, улыбнувшись: «Да я так, глазами запомню». И в этом для меня вся Елена Яковлева.

Бывалым полярником оказался не только знаменитый путешественник Виктор Боярский, но и телеведущий Валдис Пельш, снявший ранее документальный сериал о Южном полюсе. Не дожидаясь окончания моего вопроса об отличиях Антарктиды от Арктики, он поспешно перебивает: «Ну, она другая, абсолютно другая. Во-первых, другое средство передвижения. Мы шли на двух вездеходах. Это была серия из 18 сюжетов в программе «Время», которые мы монтировали и передавали прямо по ходу движения по холодному материку».

А Виктор Боярский рассказывает о путешествии в Антарктиду во времена СССР: через станции «Восток», «Мирный» и «Амундсен Скотт» на ездовых собаках интернациональная команда несколько месяцев продвигалась по снегу и льду при температуре -40, а иногда -50 градусов и пронизывающем ветре. Экстремальность такой экспедиции особенно остро чувствуется на нашем комфортабельном ледоколе. Ведь, даже ненадолго выходя на палубу, каждый раз чувствую, как резкий порыв холодного, обжигающего лицо ветра «нападает» на меня. Но тёплые струи воздуха от двигателей в металлических стенах вдоль палубы согревают и оглушают одновременно. Кстати, выходить детям разрешается только в сопровождении взрослых и в определённое время. Мы с трепетом ждём объявления: «Надеваем куртки и шапки». Все думаю