Я знаю. Я помню…

Осенний солнечный день. Голуби мирно клюют хлебные крошки. Этот хлеб я забрал из столовой. Ребята убежали на уроки, а хлеб остался лежать. Просто. На столе…

Вы читали «Блокадную книгу» Даниила Гранина и Алеся Адамовича? Если нет, вы ничего не знаете о войне. И уж точно вы ничего не знаете о блокаде Ленинграда. В этой книге нет эпитетов и сравнений, отсутствуют выразительные средства языка.

Зато есть правда. Ничем не прикрытая правда тех блокадных дней. Факты. Воспоминания. Дневники.

Скромная серая обложка с черными буквами хранит под собой живой, страшный, великий документ, собравший воспоминания очевидцев, переживших блокаду Ленинграда, и самих авторов, ставших участниками тех событий.

Читать ее тяжело, но хотелось бы, чтобы это сделал каждый...

«Впереди меня стоял мальчик, лет девяти, может быть. Он был затянут каким-то платком, потом одеялом ватным был затянут, мальчик стоял промерзший. Холодно. Часть народа ушла, часть сменили другие, а мальчик не уходил. Я спрашиваю этого мальчишку: „А ты чего же не пойдешь погреться?“ А он: „Все равно дома холодно“ Я говорю: „Что же ты, один живешь?“ — „Да нет, с мамкой“ — „Так что же, мамка не может пойти?“ — „Да нет, не может. Она мертвая“ Я говорю: „Как мертвая?!“ — „Мамка умерла. Я ее теперь только на день кладу в постель, а ночью ставлю к печке. Она все равно мертвая. А то холодно от нее“»

У меня холодели ноги от этих строк, по ночам снилась война.

Город-музей, город-творец, город – гимн человеческому гению стал в годы войны городом-призраком.

Страшные блокадные дни. Их было 900...

Читая страницу за страницей, ты начинаешь проживать вместе с людьми эту жуткую историю человеческой трагедии.

Прекратилась подача электроэнергии в жилые дома. Было отключено отопление, вышли из строя водопровод и канализация. Не работал общественный транспорт. И бомбежка. Каждый день. Каждый час.Страшнее фашистских нападений был только всеобъемлющий голод, который убивал людей страшной смертью.

Люди умирали, их не успевали хоронить. Мёртвые лежали прямо на улице.

Мертвый город. Ни одной кошки. Ни одной птицы. Все, что хоть как-то напоминало еду, было съедено. Крысы, крысы, крысы...

По городу поползли слухи о случаях людоедства…

Можно ли осуждать этих обезумевших от голода, утративших человеческий облик несчастных, которых язык не поворачивается назвать людьми? И насколько часты были случаи, когда за неимением другой пищи ели себе подобных? Были. Блокадники, спустя столько лет, больше не хотят скрывать правду. Голую. Страшную. Но – правду!

«Голод — это невероятное чувство, не отпускающее ни на миг», - пишут авторы книги.

«Сто двадцать пять блокадных грамм хлеба. С огнем и кровью пополам…»

Эти слова, принадлежащие перу и сердцу Ольги Берггольц, объясняют все.

Мысль о тех ста двадцати пяти граммах хлеба не покидает меня теперь никогда.

Часто я задаю себе вопрос: зачем, ради чего живет во мне память о давно ушедших людях, их давняя мука и боль? Я много раз отвечал себе на этот вопрос и до конца все же не нашел ответа, но в одном я уверен: эту книгу надо было прочитать. Прочитать, для того, чтобы знать, прочитать для того, чтобы помнить…

Завтра я опять побегу в суворовскую столовую. И опять на столе будет лежать хлеб. Хлеб, потерявший для многих из нас свою жизненную ценность.

Вы еще не читали «Блокадную книгу»? Остановитесь. Прочитайте.