Балакина Дария

Это не просто город…

   Для меня Новосибирск – это не просто город, это нечто большее. Здесь живут дорогие мне люди, здесь находятся мои любимые места. Например, нашдом за городом, в котором я провожу свои выходные и каникулы. Вам бы тоже понравилась атмосфера в лесу вокруг, её тихие звуки, да и сама картинка, что открывается перед вашими глазами, завораживает и завлекает.

Прямо в центре растёт кедр.Зимой, к Новому году, мы украшаем его гирляндами. И когда мы их включаем, разноцветный мигающий свет превращает обычную территорию в сказочную поляну, а дом в избушку Деда Мороза, где он готовит подарки детям.Летом мне нравится сидеть в своём коконе, в тени, под раскинувшимися ветвями ореха. По ним часто прыгают белки, что заглядывают ко мне в гости. Они постоянно пытаются добраться до гортензий в нашем саду. Я люблю эти гортензии, они очень пышные, яркие, роскошные, одна из них уже с меня ростом. Под самый конец августа мы их срезаем, чтобы потом поставить в вазу в нашей квартире и перенести хоть немного загородного мира и его атмосферы в город.

Новосибирск. Он меня радует своей эстетикой, выразительностью и даже дождливостью.Знаю, не все любят плаксивую погоду, но мне она нравится, только когда я дома, конечно же, но, с другой стороны, пробежаться под дождём– это весело, это даже может доставить удовольствие, особенно если ты с друзьями. В Новосибирске дожди идут довольно часто, но это не повод, чтобы не любить его, ведь в этом городе находятся родные и близкие мне люди, которые всегда поддержат меня в нужный момент: моя семья и мои друзья.

Ещё я просто обожаю парк аттракционовна левом берегу. В детстве мы с родителями ходили туда очень часто, может, поэтому у меня связано так много тёплых воспоминаний с этим местом. Там было старое, но уютное колесо обозрения, которое дарило мне море восторга от увиденного с его высоты. Было немного страшно и забавно одновременно, как и на американских горках, на которые я всегда бежала в первую очередь.

   А вообще, японимаю, насколько же мне повезло, чтоживу я именно в Новосибирске, ведь это не просто город: он полон удивительными местами, куда постоянно хочется возвращаться, и прекрасными людьми, с которыми хочется общаться.

___________________________________________________________________

Балакина Дария

Важная часть моей жизни

   Я рисую. Постоянно, всегда, много. Восемь лет из своих двенадцати я рисую. Это моё настоящее, это моё будущее. Когда я рисую, я ухожу от внешнего мира, от его проблеми погружаюсь в мир своих картин. Особенно мне нравится рисовать в наушниках, так как в них я лучше концентрируюсь, и у картины словно появляется своя мелодия, она словно становится красивее, живее. Я даже не знаю, что больше меня вдохновляет: возникающие вокруг образы, рождающиеся в голове идеи или музыка.

Моя бабушка. Это она приучила меня к рисованию, постепенно открывая мне мир красок, кисточек, цвета и фантазии. Конечно, когда я в первый раз попробовала что-то изобразить, вряд ли я думала, что рисование для меня станет нечто большим, чем просто хобби. Да я и не помню. Я просто помню себя всё время за рисунками. Как и сейчас, когда многому уже научилась. Мой преподаватель закончила художественный вуз, и поэтому наши урокине просто детское увлечение—это серьёзная подготовка к будущей профессии, которая обязательно будет связана с моим любимым делом. Наши занятия очень комфортные и интересные, может, поэтому я уже научилась более-менее рисовать человека с хорошей анатомией, даже в сложных позах. Научилась работать во множестве техник, например, акрилом или маркерами, при этом совмещая их. Например, я могу сделать основу рисунка маркерами, а довести его до конца с помощью детализации карандашами. Некоторые говорят, что так делать нельзя, но я с ними не согласна, так как считаю, что, благодаря сочетанию маркеров и карандашей,картина получается сочнее и живее.

   Рисование. Кто-то скажет: «И что это за будущее? Кому твои рисунки будут нужны?» А вот и нужны! Людям. Смотрите:сегодня я нарисовала красивый плакат поддержки для класса на конкурс «Битва хоров» и он помог нам занять второе место.Получается, рисование может приносить пользу.И потом, вспомните, в любое тяжёлое для страны время художники всегда приходили на помощь: рисовали агитки, лозунги, поддерживали народ своими листовками, не давая ему отчаиваться, вселяя уверенность в будущее.

   Вот и я верю в своё успешное будущее, которое точно будет связано с живописью, потому что уже сейчас рисование из простого хобби превратилось в важную часть моей жизни, помогая украшать не только мой мир, но и мир тех, кто в этом нуждается.

________________________________________________________________________

Балакина Дария

Главное, чтобы мир не ухудшился

(из разговора о профессиях)

Недавно на уроке нам предложили поговорить о профессиях, задействованных в решении мировых глобальных проблем. И знаете, это оказалось совсем непросто. И всё потому, что мне пока очень сложно определить, какие из них могут в этом участвовать.

Я, например, считаю, что, хотяу каждой профессиии свои задачи, у них есть кое-что общее: все они важны, необходимы и служат человеку. И поэтому, еслиисчезнет хотя бы одна из них,мир сразуухудшится. Вы только подумайте, сколько жизней могло оборваться, если бы не было пожарных.Кто кроме них по тревоге сможет быстро примчаться на помощь и спасти от огня?А вы видели рекламу на телевидениио том, что безопасно жить не только «можно, но и модно»?Только представьте, скольких людей она уберегла от необдуманных действий! Значит, получается, что и рекламщики тоже участвуют в решении глобальных проблем. Разве нет?

Даи вообще, по-моему, даже такие профессии, как футболист или хоккеист, на самом деле, необходимы. Без них мир сразу быстал другим. Да, на первый взгляд,они не делают ничего важного, но ведь они помогают развлекать людей, воодушевляют кого-то на занятия спортом. А если люди будут более весёлыми и воодушевлёнными, то они будут счастливее, а мир - лучше.Конечно, можно оспорить мои слова про воодушевление, особенно после очередного поражения любимой команды, но я, например, знаю болельщиков, которые верят, что проигрыш – это всего лишь случайность, следующий матч обязательно закончится победой, потому что эти игроки – профессионалы своего дела и всего лишь надо добавить в команду молодёжь. И болельщики эти, кстати, недавно записали своих детей в спортивную секцию.

   Вы, наверное, спросите:кем я хочу стать в будущем? И не поверите! Я уже определилась. Дизайнером одежды! А вдохновил меня на этот выбор фильм «Круэлла» - история о том, как девушка, преодолев жизненные трудности, становится крутым дизайнером. Так вот, этим летом ятоже создала несколько элементов своих нарядов, точнее, переделаланекоторыеих части в необычный, вернее, экстравагантныйвариант.Например: у меня были простые синие джинсы, но я их оформила в японском стиле, и теперь на них красуется величественный дракон. В этих джинсах я хожупосейдень, иони нравятся не только мне, но и моим друзьям. Да и другим тоже: я вижу, как прохожие улыбаются, глядя на яркий рисунок. Кстати, вы замечали, насколько увереннее ипозитивнее чувствует себя человек, если он одет модно и красиво. И разве можно после этого сказать, что мода не решает проблемы хорошего настроения человека и не участвует в решении не менее важных проблем.

Ещё не могу не упомянуть о профессиимоих родителей. Они юристы. Я считаю, что их работа и крутая, и престижная. Ведь они помогают людям решать их проблемы, а значит, делают жизнь других лучше и спокойнее, вселяют веру в надёжное будущее, поэтому можно смело говорить о том, что их профессия тоже задействована в решении мировых проблем.

Но горжусь я не только родителями, но и своими бабушками. Только что можно рассказать обих профессии.Они учителя. И этим всё сказано. Ведь учителя обучаютдетей в настоящем, чтобыони правильно строили своё будущее и становились людьми, от которых будет зависеть решение глобальных мировых проблем.

   Так что, получается, всё равно, кто вы: футболист, пожарный, дизайнер или юрист, важно, чтобы вы понималинеобходимостьвыбранной профессии, задачи, которые она выполняет.

   И главное, не позволили этому миру ухудшиться.

____________________________________________________________________

Большова Лидия

За что я люблю Саратов

   Настя сидела в своей комнате за включенным компьютером. Девочка переписывалась со своей подругой из Москвы, Дашей. Она попросила Настю рассказать о Саратове. И теперь девочка думала: о чём же ей написать. Настя решила начать так:

«Мой родной Саратов! Как же он поражает меня свой красотой! Я восхищаюсь своим родным городом и постараюсь тебе, Даша, рассказать почему.

   В Саратове соседствуют современные небоскребы и старые купеческие дома ХIХ века. И выглядит все вместе это потрясающе! С каждым годом город растёт, территория становится больше, в городе проживает почти 900 тысяч жителей. Сам город основан аж в 1590 году, и, конечно, история его очень богата событиями. Изначально в городе все постройки были деревянными, случались пожары, несколько раз город возрождался из пепла. Моё любимое здание тоже пострадало от такого пожара. Сейчас оно называется «Дом книги». Здание не просто красивое, оно для меня с особым ароматом. Даша, ты знаешь, что бывают дома   с ароматом книг? Так вот это именно такое. Я могу долго бродить по магазину в поисках новой книги и наслаждаться запахом. Мне очень нравится это неповторимое сочетание: снаружи ХХI век, а внутри как будто ещё ХIХ!

   Но самое первое, что многим представляется при словах «Саратовская область», - это природа. Даша, природа моего края завораживающая! Иногда мне кажется, что жители города не осознают, как им повезло. У нас есть – ВОЛГА! И она прекрасна в любое время года! Через реку тянется уникальный мост, он соединяет два города - Саратов и Энгельс. А ведь миллионы лет назад на этом месте было море. В раскопках на территории моей области часто находят окаменелости и останки морских ящеров и обитателей древнего моря. В краеведческом музее Саратова проводят различные выставки, посвящённые этой теме. Я сама обожаю рассматривать эти экспонаты.

   И у меня есть свой любимый уголок природы в центре города - «Сад юннатов» или Областной центр экологии, культуры и туризма. Там уникальная атмосфера, растут огромные пушистые ели, величавые березы, а как там красиво весной, когда распускаются цветы! В саду есть оранжерея, где можно увидеть много экзотических растений: бананы, кофе, мандарины. монстеры и многие другие. В центре работает экостанция. Но больше всего временя я провожу в минипитомнике, животных там можно покормить и погладить. Мой любимчик - енот Кроха. Это место вообще особое для всей нашей семьи, еще моя бабушка ходила сюда, когда была школьницей и мой папа тоже. После каждого посещения у меня просто масса позитивных эмоций!

   Вообще в Саратове много мест, которые я бы советовала посетить туристам: Парк Победы, природный лесопарк «Кумысная поляна» (зимой там просто сказочная красота), Музей краеведения, Набережная с видом на Волгу, «Лимонарий» и много других чудесных мест.

       Конечно, всего в одном письме обо всем не расскажешь. Так что. жду тебя в гости, сама всё увидишь. Пока. Настя».

__________________________________________________________________

Жеребцова Мария

Вся наша жизнь – вопросы и ответы

Всю свою жизнь мы ищем ответы на важные вопросы. Иногда на те, которые таковыми не являются. Ставим второстепенное на первый план. Не задумываясь. Теряемся в потоке информации, принимая вредное за полезное, а никчёмное за надёжное. Всю свою жизнь: вопросы – ответы.

А между тем мир вокруг нас стремительно меняется,поражая своим разнообразием. Страны, народы, не похожие друг на друга люди… Везде своя культура, традиции и обычаи. Конечно, нам повезло: мы живём в такое время, когда с помощью интернета можем узнатьи как празднуют Новый год на другом краю Земли, и какую еду предпочитают сахалинцы, и как выжить в тайге, в общем, обо всём. Интересном и не очень, нужном и не совсем. И постепенно поисковая строка телефона и ноутбука становится неотъемлемой частью нашей жизни, заменяя общение, реальное взаимодействие с людьми, путешествия. И мы даже не ищем какие-то другие возможности для познания этого мира, не ищем тех, кто поможет найти ответы на возникающие вопросы. Такие, что сделают наш мир открытым для познания, интересным, полезным, атмосферным, душевным.

Хотя, согласитесь, изучение нашего необъятного мира можно и следует начинать с того, что нас окружает. Например, узнатьисторию и традиции своего города, родословную своей семьи. Конечно, на какие-то вопросы получить ответы тоже поможет интернет, но разве экспонаты музеев и выставок менее надёжные источники информации? Разве семейные истории и реликвии, хранящиеся на чердаках и в памяти старшего поколения не самый верный ответ на волнующие нас вопросы? И получается, что самое интересное заключается в том, что, общаясь вживую, не с виртуальностью,мысможем получить не только ответы, но и вопросы, над которыми даже не задумывались. А ведь они-то иногда и оказываются что ни на есть самыми важными и первостепенными, предоставляя нам возможность узнавать то новое, что никогда не станет устаревшим и ненужным.

С детства мы приучаемся к традициям своей семьи, замечаем различия на уровне поколений: родители рассказывают свои истории из жизни, а ты слушаешь, вспоминаешь бабушку с дедушкой и понимаешь, что у них всё было по-другому. Правда, всё равно в одной семье, как правило, существует какое-то единство жизненного уклада. А вот когда ты подрастаешь и круг друзей расширяется, то осознаёшь, что в других-то семьях порядки отличаются от ваших. Оказывается, не все люди каждое воскресенье ездят к бабушке, по утрам едят кашу и ходят по квартире в тапочках. И ведь без общения со сверстниками ты бы этого не узнал! Так приходит понимание, что никогда ты не встретишь идентичных тебе людей даже в соседнем доме, потому что все растут в разных условиях, в каждом с детства закладываются личные качества и нравственные идеалы его семьёй. А потом эти непохожие люди встречаются и делятся своим жизненным опытом друг с другом, помогая всё больше узнавать о нашем мире.

Думаю, не секрет, чтожизнь людей одного народа во многом похожа, а вот, сравнивая разные культуры, мы поражаемся, насколько каждый народ особенный в своих обычаях. И наглядный пример этому Россия – многонациональная страна. С детства я помню мультипликационный сериал «Гора самоцветов» по мотивам сказок народов России, каждая серия которого уникальна и по-своему запоминающаяся. Удивительно, но почему-то именно этот сериалповлиял на формирование моей любви к Родине, моей жажды познания мира. Может, потому что в нём ярко отражается культура каждого народа, а может, потому что именно онпомог мне понять, как велика и могущественна наша Родина. Может. Но я точно уверена, что благодаря ему мне до сих пор интересно изучать историю и культурное наследие разных народов. И делаю я это не только с помощью интернета, но и путешествуя по России. И пусть пока мне удалось побывать только в республике Алтай,сегодня это уже стало для меня ярким опытом в процессе исследования мира.

Алтайцы - люди, живущие среди природы, гор, озёр и рек, конечно же, отличаются от нас, городских жителей. У этого народа много легенд, обычаев, святых мест. Мы всей семьёй посещаем Алтай каждое летои всегда открываем для себя что-то новое, так как не только находим древние истории об этом народе в интернете, но и реально общаемся с этими людьми, по-настоящему осознавая колорит местного населения, этих эмоциональных, открытых, прямолинейных людей, поведение которых сильно отличается от моего привычного окружения. Это необычно, часто непривычно, но со временем я понимаю, что менять обстановку и выходить из зоны комфорта необходимо, если хочу узнать как можно больше всего об этом мире и получить множество новых эмоций, приходящих с опытом. Ни я, ни мои родители никогда не откажемся выслушать чью-то историю, задать интересующие нас вопросы, посетить местные достопримечательности, попробовать национальные блюда или испытать свои силы, в очередной раз сплавляясь по реке. Мы ни за что не упустим шанса получить ответы, способные изменить наш характер, уклад жизни, отношение к чему- или кому-либо. Так что, открывать себя и мир полезно и интересно, тем более что Россия – страна безграничных возможностей для этого!

Чтобы сформировать полное представление о мире, в школе на уроках мы изучаем всемирную историю: рассматриваем конфликты и войны разных сторон, узнаём про цели и стратегии различных стран. По учебникам знакомимся с условиями жизни в отдельных государствах, выявляем их сходства и различия. А пока у меня нет возможности посещать эти места, я читаю иностранную литературу, где ярко отражается культура разных народов. Так что, познавать мир можно различными способами, и у каждого для этого своя мотивация: кто-то с детства усиленно изучает иностранный язык, потому что мечтает переехать в другую страну и интересуется возможностями для развития в ней, кто-то является фанатом японской культуры, у кого-то родственники из Казахстана, и он бывает там на каникулах, поэтому знает всё о местных жителях и кухне. А кто-то, как и я, изучает историю своего города, своей семьи, чтобы связать своё будущее с местом, где он родился, с родными, которые подарили ему интересную жизнь в мире, где всё больше неожиданных вопросов и ответов, в поисках и выборе которых проявляется его уникальность.

И для этого нужно совсем немного, ведь главное, чтобы у человека присутствовало искреннее желание, интерес, тяга к познанию и, конечно, любопытство! А ещё вопросы и люди, потому что всю жизнь мы ищем ответы на важные вопросы и тех, кто нам их предоставит. Потому что со временем мы всё вернее отличаем полезное от вредного, надёжное от никчёмного, убирая второстепенное на задний план. Потому что вся наша жизнь – это вопросы и ответы, влияющие на наши поступки, на нашуиндивидуальность, любовь к ближнему, тягу к жизни, ответственность за сохранение того мира, в котором хочется жить.

________________________________________________________________

Жеребцова Мария

Сюда захочется вернуться…

Он завораживает. Своими масштабами, первыми солнечными лучами над Обью, мостами, множеством спешащих людей. Этот динамичный город-миллионник, «некоронованная столица Сибири» с интересной историей, завораживает. Каждого, кто хоть однажды побывал здесь, притягивает вновь и заставляет обязательно вернуться.В мой Новосибирск, где всегда кипит жизнь, где в вечной суматохе часто забываешь обращать внимание на то, что вокруг, особенно если уже привык к этим местам. Но он не дремлет и между делом о себе напоминает. По-разному. Новыми строениями, научными открытиями, а мне, так, восторженными туристами, которых я как-то встретила на площади Ленина.Они следовали за экскурсоводом, внимательно слушая его рассказ. А когда остановились у Краеведческого музея, я замерла вместе с ними и вдруг подумала, что, проходя здесь несколько раз в неделю, ни разу не зашла, чтобы узнать историю развитияродногогорода, который прекрасен, и не только своими масштабами.Подумала и направилась в здание вместе с гостями. Вот такой он, мой город! Вовремя напомнит, в очередной раз удивит, направит.

Новосибирск. Он находится далеко от Центральной России, но занимает третье по численности населения место в нашей стране! «Сибирский Чикаго» - так его иногда называютза быстрый рост и индустриализацию. Да, он действительно развивается с удивительной скоростью. Например, недавно у нас открылся Четвёртый мост через Обь! Но прелесть Новосибирска ещё и в контрасте разных эпох, ведь если уйти вглубь города, то можно прогуляться по тихим улочкам, хранящим воспоминания прошлых поколений, и отследить его историю с 1893 года (тогда он еще назывался Кривощёковым, а потом Ново-Николаевском) до нынешних лет.

Центр города. Красный проспект. Это, пожалуй, самое привлекательное место в городе. Выходишь из метро и сразу попадаешь в бурлящее жизнью сердце мегаполиса. Его архитектура восхищает. Взгляд цепляется за удивительные постройки, и ты уже не обращаешь внимания на окружающую тебя суматоху. Краеведческий музей в здании Городского торгового корпуса. Красный кирпич, белые фасады – всё это очень гармонично смотрится вместе. Недалеко часовня Николая Чудотворца. Этот лаконичный православный храм с белыми стенами и золотым куполом имеет долгую и интересную историю: в советское время часовню снесли, но в 1993 году восстановили. Она выделяется в ландшафте городского центра, символизируя чистоту и светлость, особенно когда видишь её в лучах закатного солнца. Тогда она кажется особенно красивой.

Мой любимый символ Новосибирска, конечно же, НОВАТ – театр оперы и балета. В годы Великой Отечественной войны здесь хранились эвакуированные фонды Эрмитажа, Третьяковской галереи и других музеев. Его часто называют Сибирским Колизеем за то, что внутри он напоминает зал античного амфитеатра. Эта обитель искусства с огромным куполом, покрытым железными чешуйками серебристого цвета и массивными колоннами, характеризует Новосибирск как город не только промышленного, но и культурного значения. А вечером у здания включается подсветка, и тогда НОВАТ принимает какой-то волшебный и завораживающий вид, приглашая новых зрителей в свои объятия.

Недавно у нас открылась ледовая «Сибирь-Арена», представляющая собой крупное спортивное сооружение. Фасад здания облицован панелями, создающими зеркальную поверхность, что прдаёт ему уникальный и современный вид на радость хоккейным фанатам, которые в шарфах цветовой гаммы клуба «Сибирь» отправляются сюда поддержать свою команду. Но в Арене проходят не только хоккейные матчи, но и концерты, фестивали. Эта площадка стала для новосибирцев точкой притяжения, где можно отдохнуть, окунувшись в атмосферу проходящего мероприятия.

А ещё в Новосибирске есть место, пробуждающее в каждомчеловеке, посетившем его, чувство патриотизма и уважения к своим предкам. Это Монумент Славы в левобережной части города - мемориальный ансамбль, символ сплетения судеб сибиряков, которые героически сражались за свою Родину в сороковые годы. Пять десятиметровых пилонов с именами погибших земляков, скульптура Скорбящей Матери, Вечный огонь и Аллея Славы с елями - очень важное место памяти для новосибирцев. И каждый год в День Победы они приходят сюда возложить цветы к Вечному огню. И погулять в сквере, что расположился вокруг, и побывать в пышечной, которая давно уже стала объектом посещения для туристов, сохранив свою особенную атмосферу. Работая с 1951 года, этот своеобразный «портал в прошлое», встречает гостейогромными мозаичными панно на стенах, стеклянными витринами, гранёными стаканами, передающими так или иначеобстановкусоветского периода.

Новосибирск. Моя Родина, моё детство, моё взросление. Вся моя жизнь связана с этим городом, вот поэтому, рассказывая о нём, я не просто описываю город – я делюсь частью своей души. И мне бы очень хотелось, чтобы каждый мог проникнуться его настроением, ведь он сочетает в себе удивительную архитектуру, советские и современные здания, театры, музеи, храмы и, конечно, людей, которые всегда рады встретить вас. Приезжайте! Вы обязательно найдёте здесь что-то по своей душе, и Новосибирск навсегда останется в вашей памяти приятным воспоминанием, местом, куда захочется вернуться.

________________________________________________________________

            Зельманский Кирилл

Легенды Острошицкого Городка

   С самого раннего детства большую часть времени я проводил на даче у бабушки и дедушки вблизи населенного пункта с мелодичным названием Острошицкий Городок. Это живописное местечко, история которого уходит в глубину столетий, раскинулось на берегу небольшой речушки Усяжа в Минском районе, в 24 километрах к северу от Минска. Само название «Острошицкий Городок» говорит о стародавнем происхождении этого населённого пункта, так как «городками» в прошлом называли укреплённые поселения, возникавшие на наиболее важных торговых путях.

   Со временем, повзрослев, я стал интересоваться историей моей малой родины. В этом году, году 80-летия Великой Победы, я изучил и описал события, произошедшие в годы военного лихолетья Великой Отечественной войны, которое не обошло стороной Острошицкий Городок [1, с.65].

   После этого у меня появился интерес к событиям, произошедшим на моей малой родине в более ранние периоды истории. Оказалось, что существует несколько ЛЕГЕНД, связанных с этими волшебными и, отчасти, мистическими местами.

   Легенда 1. Острошицкий Городок.

   По дороге из Минска в Логойск, на берегу небольшой лесной речушки Усяжа раскинулось живописное местечко, история которого уходит в глубину столетий.

Согласно легенде, на этом месте была сооружена укрепленная деревянным ограждением тюрьма, либо передвижная башня — «острожок», которую использовали во время осады и штурма городов. С течением времени «острожок» разросся и превратился в местечко — Городок. Когда-то здесь на протяжении многих веков жили графы Тышкевичи, а местечко носило название «Городок пана Тышкевича». Это был небольшой городок с неплохо укрепленным по тем временам замком, который стоял на возвышенности на берегу реки Усяжа и был окружен со всех сторон водяными рвами и прудами. Как и большинство белорусских замков того времени, был построен из дерева.

   Первым доподлинно известным владельцем Острошицко-Городокского поместья был Юзеф-Игнатий Тышкевич (1724-1815) [2]. Это был староста Вильнюсский, полковник войск литовских, полковник Польской кавалерии, кавалер ордена Белого Орла и Святого Станислава. После смерти пана Юзефа Игнатия Тышкевича в 1815 году во владение имениями вступил единственный его сын Михаил Тышкевич (1761-1839). Это был очень деятельный и незаурядный человек. Полковник, участник войны 1812 года. Но воевал он на стороне французов, на стороне императора Наполеона. Граф Михаил Тышкевич не принял раздел Речи Посполитой. Приветствовал решение польской элиты поддержать французского императора Наполеона в войне против Российской империи. В июле 1812 года сформировал и возглавил кавалерийский полк войск Великого княжества Литовского, который входил в состав передовых частей наполеоновской армии. Назывался полк «литовский уланский полк» или «уланы графа Тышкевича» [7]. После окончания войны 1812 года граф Михаил Тышкевич служил в Царстве Польском в чине полковника. Граф Михаил Тышкевич был кавалером ордена Воинской доблести (польский военный орден, вручаемый за боевые заслуги), кавалером ордена Почетного легиона, который являлся высшим знаком отличия, почета и признания заслуг перед Францией. В начале XIX века прием в члены ордена Почетного легиона осуществлялся за выдающиеся военные или гражданские заслуги лично Наполеоном Бонапартом, президентом Французской Республики.

   Графский род Тышкевичей был не последним в Великом княжестве Литовском и в Российской империи. Он славился не только богатством, государственными должностями, но и научными, культурными и даже спортивными достижениями. Это были очень прогрессивные и образованные люди, которые огромное внимание уделяли просвещению и меценатству. Представители этого рода были пионерами археологии, фотографии, а также первыми автомобилистами, теннисистами, яхтсменами и путешественниками на Беларуси.

   Усадьба графов Тышкевичей находилась в километре от деревни на широкой возвышенности среди живописного леса. В самом центре местечка находится большое, имеющее форму полукольца, озеро, которое берет начало из небольшой извилистой речушки Усяжи. История его происхождения таит в себе много загадок. Озеро было вырыто вручную силами крепостных крестьян на месте слияния двух рек и опоясывает небольшой полуостров, который возник при строительстве.

   Процесс создания озера был долгим, сложным и мучительным. Строительство длилось более 10 лет, повлекло за собой значительные финансовые капиталовложения и подорвало экономическое благополучие.

   Среди местного населения до сих пор ходит легенда, что это озеро проклято женщиной в черном (Марией Николаевной Радзивилл Тышкевич – женой графа Михаила). Каждый год в озере тонет один мужчина, а если в этот год никто не утонул, то на следующий год тонет 2 мужчины [4].

   Именно на берегу Острошицкого озера писал Я.Купала поэму «Курган» [3]. Еще перед войной по склонам горы росли лещина, осинник и другие дикие кустарники. А наверху, на южном склоне, — два вековых дуба, о которых поэт также упоминает в своей поэме.

                                         Памiж пустак балот беларускай зямлi,

                                        На ўзбярэжжы ракi шумнацечнай

                                         Дрэмле памятка дзён, што ў нябыт уцяклi, —

                                         Уздзiрванелы курган векавечны.

   Легенда 2. Озеро Вяча.

   Вблизи Острошицкого городка находится озеро Вяча – одно из самых красивых и загадочных озёр Минской области, окутанное мистическими историями. Это место популярно среди туристов и рыболовов, но лишь немногие знают, что за его спокойной поверхностью скрывается множество древних легенд. Одна из самых известных историй говорит о затонувшем городе, который некогда стоял на месте озера. Легенда гласит, что город погрузился под воду из-за проклятия, наложенного на его жителей за их высокомерие. В тихие лунные ночи, как говорят местные, можно услышать звон колоколов, доносящийся из глубин вод [5].

   Кроме того, в некоторых частях озера происходят странные аномалии: водная гладь начинает двигаться, даже если нет ветра, а иногда в воде можно заметить необычные светящиеся огни. Учёные пытались объяснить эти явления природными факторами, такими как подводные течения и отражение света, но местные продолжают верить, что это проявления древних сил, которые охраняют покой затонувшего города.

  

   Легенда 3. Дафаренция.

   С графским родом Тышкевичей связана еще одна легенда. Известно, что у себя в поместье в Острошицком Городке граф Михаил не только рукотворные озера   создавал, но и занимался выращиванием целебных трав и практиковал лечение минеральной водой. В какой-то момент в имении появился врач-венгр по имени Ференц. Здесь он быстро освоился, обзавелся участком земли, на котором построил дом, аптеку с лабораторией и амбулаторию. Судя по всему, он был хорошим специалистом — за помощью к нему тянулись люди со всей округи. Больным, которым другие доктора не смогли помочь, советовали: «Ты бы до Феранца сходил».

   Так и появилось сначала выражение «до Феранца», которое потом стало топонимом. В последующие годы сюда переселялись люди с ближайших хуторов, так появилась деревня - Дофаренция. К этому моменту аптеки и амбулатории уже не существовало. Существует легенда, что недвижимость известного медика подожгли местные знахари, оставшиеся без работы и завидовавшие славе врача [6].

  

  

Легенда 4. Лесковка.

   При отступлении войск Наполеона, на территории нынешней Беларуси оставались тысячи бывших солдат французской армии, нашедших приют в местечках, деревнях, фольварках и на хуторах. Многие из них становились ремесленниками, рабочими, мастеровыми; другие - гувернерами, учителями, слугами; третьи нашли доходные дела в торговле, сельском хозяйстве, стали управляющими чьих-то имений. Они женились на местных красавицах, создавали семьи. Возникали целые "французские" деревни на Витебщине, Минщине, Смоленщине. Многие французы, осевшие в деревнях, даже не знали, что закончилась война. Часть из них не желала возвращаться на историческую родину с непонятными перспективами вновь отправиться на какую-нибудь войну. В конечном итоге российское правительство махнуло рукой и предоставило право иностранцам распоряжаться собственной судьбой по своему усмотрению. Таким вот образом на территории современной Белоруссии появились места компактного проживания французов.

   Недалеко от Острошицкого Городка есть деревня Лесковка. Примечательна она тем, что там живут потомки французских солдат наполеоновской эпохи. Поселенцы - потомки французов - заводили хозяйство, женились на деревенских девушках, занимались земледелием. Со временем забывался французский язык и родным становился белорусский, тот диалект, на котором разговаривали соседи.

   В 1917 году французы были признаны равноправными гражданами страны проживания. Всего в Лесковке и на прилежащих хуторах проживало 17 семей с фамилиями Мета, Безансонов, Шарпио, Жулио общей численностью около 50 человек. В 1929 году в Лесковке одним из первых в округе был создан колхоз "Пролетарий", в который вступили многие трудолюбивые потомки французов [8].

   Легенда 5. Раубичи.

   Первые письменные упоминания про местечко Раубичи - 1650 год, рассказывают легенду возведения храма. Местный шляхтич Лукаш Халява со своей свитой охотился в лесах под близ Раубич. Вдруг небо затянуло темными облаками, налетел сильный ветер и начался ураганный дождь. Гроза со сплошным ливнем и порывистым ветром обрушились на головы охотников. Мощный ураган валил деревья и отрезал путь к спасению шляхтичу и его коннице. Перепуганные вспышками молний, грохотом грозы и заваливающихся вековых деревьев кони падали, давя и калеча всадников. Не выдержал бушующего урагана и верный конь Лукаша, он оступился, запутался передними ногами в завале из упавших веток и полетел кувырком вперед не оставя не единого шанса на спасение своему хозяину. Наезднику чудом удалость избежать роковых травм при падении. Промокший до нитки, озарённый яркими и страшными вспышками молнии Лукаш стоял на коленях, посреди жуткого леса, молился и твёрдой рукой сжимал маленький нагрудный образок – иконку Божьей Матери. Внезапно безжалостная стихия отступила, и вновь засияло ласковое солнце на благодатном небе. Шляхтич Лука Халява выжил и считал, что обязан своим невероятным спасением Божьей Матери. В честь которой, на месте, где застигла его стихия и был построен в 1650-х годах первый небольшой храм.

   Прошло несколько столетий, население местечка Раубичи увеличивалось и богатело, появилась необходимость в более просторном и величественном храме.

   Костёл выдержал испытание временем и сегодня он являет людям свою готическую красоту в качестве Музея Белорусского народного искусства.

   Вот такие легенды окружают это прекрасное местечко, мою малую родину – Острошицкий Городок. Легенды сближают людей. Сближают не только с теми, кто их читает и слушает, но и с теми, кто когда-то их придумал. Легенда - это нить, связывающая судьбы людей. Знание легенд родного края - самоуважение, патриотизм, другой взгляд на обыденность давно знакомого места. Легенды помогают понять суть человека (мечты, история познания окружающего мира, духовное воспитание). Поэтому важно знать легенды и рассказывать их другим.

_____________________________________________________________

Иванов Григорий

Спасибо за жизнь! Моей прабабушке Ивановой Варваре Емельяновне посвящается...

Когда в нашей семье случаются трудности, старшие говорят: «А что на это сказала бы наша бабушка?». Память об испытаниях, выпавших на долю старшего поколения, бережно хранится в нашей семье. В голове не укладывается: как люди могли столько вынести и выйти из горнила войны такими чистыми, с такой любовью к людям? Хочу поделиться одним из эпизодов из жизни моей прабабушки.

Моя прабабушка Иванова Варвара Емельянова родилась 18 декабря 1910 года в Малороссии в селе Осытная, Ново-Миргородском уезде под Елисаветградом (впоследствии - Кировоградская область). В молодости она вышла замуж за Фёдора Леонтьевича Иванова, военного пограничника, который был переведен на польскую границу в районе города Бяла-Подляска. Вместе с мужем Варвара отправилась к месту службы, и именно там их застала вторая мировая война. Муж в первые дни пропал без вести.

На тот момент у них уже было трое детей. Когда начались бомбардировки и наступление врага, Варвара с малолетними детьми (6 лет, 4года и 3года) хотели эвакуироваться на грузовике, но они опоздали, и это опоздание сохранило им жизнь, потому что тот грузовик подорвали в нескольких десятков метров от них (погибли все пассажиры и водители).Варвара Емельяновна решила собрать вещи и бежать из военного городка. Путь был трудным, а она шла пешком с детьми, преодолевая большие расстояния. Особенно тяжело было с младшим - с моим дедушкой Димой. Варвара едва держась на ногах, сомневалась - сможет ли она спасти всех и выжить сама.

По пути к границе люди делились с ними хлебом и водой. В один из самых тяжелых моментов Варвара почувствовала сильное внутреннее сопротивление — она хотела оставить Диму у добрых людей, чтобы те заботились о нем, а сама со старшими детьми хотела уйти дальше, чтобы дойти до деревни Виски. Но материнская любовь взяла верх,и она нашла в себе силы и мужество, чтобы и дальше держаться вместе. Варвара дотянула до конца, сохранила своих детей и прошла через все испытания войны.

____________________________________________________

Карташева Татьяна

Дети войны

Нам не досталось детства — только хлеба

Кусочек чёрный, граммов пятьдесят.

Мы рано научились видеть небо

Не синим — цвета гари и утрат.

В свои двенадцать — взрослые, седые

Не волосом, а где-то там, внутри.

Мы были маленькие, но уже большие,

Когда вставали в смену до зари.

Станок холодный, выше нас с Алёшкой,

Но ящик под ногами — и вперёд.

Снаряды, гильзы — это не игрушки,

Но мы их делали. На фронт. Для тех, кто ждёт.

А мамы наши — тени, не иначе —

Пахали землю там, где плуг тяжёл.

Мы видеть их учились — и не плакать,

Хоть каждый вечер горем сердце жгло.

Сестрёнка Нина — семь ей было, кроха —

Носила воду раненым в санбат.

Ей говорили: «Деточка, ну что ты?»

А Нина отвечала: «Я — солдат».

Мы ели лебеду и мёрзлый клевер,

Делили корку на пятнадцать ртов.

И бабушка шептала: «Дети, верьте,

Наступит день — и будет стол готов».

Мы верили. А как иначе, если

Отец писал: «Держитесь. Я приду».

И мы держались — худенькие, вместе,

Как тонкие деревья на ветру.

Бомбёжки, голод, холод — всё стерпели.

Нас гнули — а согнуть ведь не смогли

Мы, дети, повзрослевшие в метели,

Прошли все ужасы суровой той войны.

И вот Победа. Помню это утро:

Мать обняла и плакала навзрыд.

Мы выжили — не чудом, и я верю

Никто в войне не будет позабыт.

Теперь мы — старики. Нас мало, мало.

Но в каждом — мальчик, девочка войны.

Мы детства не видали, но узнали,

Ту цену, что в победу мы внесли.

Вы, нынешние, знайте эту цену —

Не забывайте нас, всех кто войну прошел.

Мы выстояли. Не сошли со сцены.

Мы — дети тех, кто не был побеждён.

Вы, нынешние, знайте цену эту

Не забывайте нас, всех кто войну прошел

Мы выстояли. Принесли победу!

Мы дети тех, кто не был побежден!

_______________________________________________________

Кобзева Злата

Прекрасный истинный Донбасс

Мой край родной, Донбасс прекрасный,

Волшебны здешние леса.

И в этот день, живой и ясный,

Сияют ярко небеса.

Поля бескрайни и привольны,

Хоть много край мой пережил.

Ему бывало очень больно,

Но он не тратил гордых сил.

Всегда выстаивал, держался,

Не ведал страха в грозный час.

В веках великим оставался

Родной и праведный Донбасс.

Из пламени и из пожара

Донбасс рождался в трудный час.

Судьбы тяжёлые удары

Не испугали в жизни нас.

Озёра, степи, терриконы,

Лесов осенний листопад...

Природы вечные законы

Здесь радуют пытливый взгляд.

Зимой укрыты ели снегом,

Но вот весна уже спешит,

И под лазурным чистым небом

Подснежник в травке заблестит.

А летом — солнце, крики, смех,

Играет в мячик детвора,

И угощает щедро всех

Плодами сад наш до утра.

В трудах проводят люди дни,

И шахта — дом их и покой.

Добычей славятся они

В своей отчизне дорогой.

Пусть жизнь порой не как в рассказе,

Но здесь душа всегда поёт.

В родном и искреннем Донбассе

Живёт особенный народ.

___________________________________________________

Краснова Виктория

Я снова с тобой!

Эта история началась в августе 1941 года. Маша видела, что уже больше месяца все в их маленьком городке говорят и думают только о войне с Германией. Со свойственной всем детям наивностью она не осознавала еще всей важности происходящих событий, и ее можно было понять: трудно думать о войне, когда тебе всего семь лет и у тебя полно «важных» детских проблем. Самой большой проблемой была Саша, младшая Машина сестренка. Саше едва исполнилось четыре года, и она была очень назойливой и глупой, часто мешала Маше заниматься и делать школьные уроки. А надо сказать, что в школу Маша пошла очень рано, год назад, когда ей было всего шесть. Несмотря на возраст, ей нравилось учиться.

Но сейчас было лето, не надо было ходить в школу и учить уроки. Летом Маша могла целыми днями играть с Сашей и даже учить сестру всему, чему она сама успела научиться в первом классе.

Но в самом начале августа все резко изменилось… Однажды мама пришла с работы раньше обычного, бледная и взволнованная. Маша стала расспрашивать, что случилось, но мать быстро перебила ее: «Помолчи, Маша! Зови Сашу и собирайтесь!» Маша была послушной девочкой, поэтому сразу пошла за сестренкой и вместе они оделись как на долгую прогулку – ботинки, теплые шерстяные чулки, платья и кофточки. Мама тоже оделась и складывала в большой чемодан все ценное: деньги, документы, некоторые личные вещи и даже легкое одеяло.

Всего за полчаса они были полностью готовы. «Мамочка, куда мы спешим? И где папа?» – все спрашивала маленькая Саша. Маша строго ответила за маму: «Не задавай глупых вопросов! Раз мама сказала идти, значит нужно идти!» Они вышли из дома. Мама несла большой чемодан и свою сумку, Маша –свой школьный портфель с письменными принадлежностями, тетрадками и книжками, Саша – свою любимую куклу. На улице они увидели, что жители соседних домов тоже собрались и куда-то идут. Мама попросила дочерей крепко держаться за руки и сказала им: «Маша и Саша, что бы ни случилось, оставайтесь вместе, помогайте друг другу!» Девочки пообещали ей. Они непременно будут вместе, как же иначе?!

Когда все вместе они дошли до центральной площади своего маленького городка, мать рассказала им, что происходит: «Все, кто могут, решили уйти отсюда в лес, потому что очень скоро здесь будут наши враги! Ваш папа, милые мои девочки, ушел защищать нас всех от них, а мы должны хорошо спрятаться, чтобы враги нас не нашли!» Так она сказала, а маленькая Саша заплакала: «Неужели я не смогу увидеть папу? Я хочу к папе!»

Успокаивая ее, они присоединились к тем жителям маленького городка, что уходили в густой темный лес, находящийся неподалеку. Маша, Саша и мама шли долго и уже начало смеркаться, когда они дошли до небольшого лесного лагеря, разбитого беженцами. В основном там были такие же семьи, как и они сами.Мама достала из своей сумки взятую из дома еду – хлеб и яблоки. После того, как они перекусили, все стали заниматься своими делами: мама пошла поговорить с другими беженцами о планах на завтра, Маша достала книжку, а Саша стала играть со своей куклой.

Наступила ночь… И тут произошло то самое страшное, что показалось Маше неправдоподобным жутким сном! Позднее, когда она стала старше, она узнала, что фашисты, пришедшие в пустой городок, решили во что бы то ни стало догнать и вернуть жителей, и отправились искать их в лес.

Но сейчас Маша с трудом понимала, что происходит, ведь они уже стали засыпать. Вдруг раздались громкие крики на непонятном Маше языке, а затем выстрелы. Девочка испуганно вскочила, как и все. На них надвигалась толпа страшных, одетых в черное, вооруженных людей. В отчаянии беженцы заметались, некоторые попытались бежать. И их маленькая Саша была в числе тех, кто от страха помчался куда-то в глубь леса! Люди в черном стали стрелять в них, а люди падать от выстрелов.

Маша в немом ужасе наблюдала, как ее четырехлетняя сестренка медленно оседает на землю, а ее светлое платьице окрашивается в красный цвет. Саша открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но из губ малютки вырвался лишь глухой протяжный стон, и она замолчала. Навсегда…

Между тем окружившие лесной лагерь фашисты велели всем жителям городка построиться в шеренгу. Приказы отдавал один из них, видимо знавший русский язык. Маша, как и другие, построилась. Не повиновалась только их мать: секунды, показавшиеся Маше вечностью, она стояла неподвижно, затем бросилась к младшей дочери, упала рядом с ней, стала плакать, кричать, тормошить ее!

Она замолчала, лишь когда один из солдат грубо ткнул ее автоматом в плечо, молча указав на шеренгу беженцев. Мать встала. По ее искрящимся ненавистью глазам было видно, что она хочет убить убийцу своей маленькой дочери. Но тут она увидела старшую – и поняла, что если она сделает сейчас что-нибудь, то они могут убить и Машу! Поэтому мать молча встала в общую шеренгу и их повели обратно в город.

Маше удалось схватить свой портфель и сунуть в него любимую Сашину куклу. Брать с собой, чтобы похоронить, трупы близких горожанам не разрешили, и тело маленькой Саши так и осталось в лесу…

В городе всем местным было строжайше приказано ни при каких обстоятельствах не покидать границ города, за ослушание грозила неминуемая смерть.Кроме того, было под запретом выходить на улицу после десяти часов вечера. Фашисты регулярно патрулировали улицы, чтобы следить за соблюдением этих правил. Те горожане, что были пойманы ими, были расстреляны.

Также немцы забрали себе самое лучшее жилье в городе, вытеснив хозяев на улицу. Маша с мамой были вынуждены уйти из своего большого красивого дома и жить в маленькой квартирке маминой подруги.

В сентябре мама попыталась возобновить обучение детей в городской школе, ведь она была учительницей начальных классов. Но все теперь контролировалось фашистами, а они категорически запретили преподавание русского языка и литературы, «разрешив» давать детям только элементарные знания по математике и природоведению. Кроме этого, из школьной библиотеки были изъяты и показательно в присутствии учеников сожжены все книги, показавшиеся оккупантам подозрительными и «слишком русскими».

Медленно и уныло шла жизнь в оккупированном городке, пока не пришло освобождение. Огромный отряд партизан отбил городок у фашистов. Здесь были люди разных национальностей, но все были объединены в едином порыве борьбы с врагом!

Одним из наиболее опытных руководителей отряда был папа Маши. Прошло почти два года с момента их последней встречи, но он поседел и как будто постарел на много лет. Семья вернулась жить в свой старый дом, но их жизнь никогда уже не стала прежней…

Отец вернулся живым с войны, и жизнь потихоньку налаживалась. Но после смерти Саши родители, главным образом мама, сильно изменились, как будто очерствели. Они винили в смерти дочери себя. А отец даже сказал однажды, что если бы он был рядом, то загородил бы Сашу и умер бы вместо нее!

Маше не хватало тепла и любви. Да она и сама так грустила по сестренке! Она стала реже бывать дома, больше времени проводить с друзьями или в школе. В эти годы Маша сблизилась с Мишей, мальчиком на два года старше ее, потерявшем во время войны папу и старших братьев. Постепенно ребята стали проводить вместе так много времени, что в школе их прозвали «женихом и невестой»!

Прошло еще несколько лет… Маша заканчивала школу, а Миша уже был студентом института. Их отношения, которые начались как крепкая детская дружба, переросли в нечто большее, в сильную взаимную любовь! Миша сделал Маше предложение, и они решили пожениться сразу после выпускных экзаменов. Маша ждала этого события с огромным нетерпением!

В один из вечеров она засиделась над учебниками, очень устала. К тому же у нее болела голова и даже подташнивало. Едва успев дойти до кровати, она провалилась в беспокойный сон.

Ей приснилась убитая фашистами Саша. Она была в длинном светлом мешковатом платье и с парой огромных белоснежных крыльев за спиной. На руках у Саши лежал завернутый в белую простыню младенец. «Здравствуй, Маша!» – сказала сестренка своим до боли знакомым звонким голосом – «Мы давно не виделись с тобой. Не волнуйся, у меня все хорошо и скоро мы сможем снова встретиться там, в реальном мире. И снова будем вместе! Это – я!»

С этими словами Саша показала на младенца. Маша хотела спросить у сестры, что это означает, но… проснулась. И вдруг все поняла… Теперь она твердо знала, что имела ввиду ее погибшая сестра. Глядя в зеркало, Маша счастливо улыбнулась и посмотрела на свой живот: «Я жду тебя, моя малышка! И я назову тебя Сашей!..»

_________________________________________________________________

Курносенко Артём

Верность пустоте

Тишина заполняет обитель,

Где когда-то проснулась любовь.

Я остался здесь точно хранитель,

Хоть сюда не вернуться ей вновь.

Ты решила: иссякло общенье,

Постоянство уже не в цене.

И ушла, отметая сомненья,

Посылая разлуку ко мне.

В окнах гаснет закатная алость,

Вечер скромно прилёг на порог,

Душит город тоскливо усталость,

Предвещая унылый итог.

А душа, вопреки всем зарокам,

Не желает расстаться с тобой,

Зазывая меня ненароком

В дикий сад с бессловесной луной.

То проклятьем, то тихой печалью

Вновь и вновь ты приходишь во сне

Незабытой, обманутой далью,

Слёзной каплей в кромешной тоске.

Даже звёзды, смотрители ночи,

Зная плату прощальных утрат,

Сквозь холодные, медные очи

Разглядели финальный набат.

Лишь случайный свидетель распятий,

В лабиринте моём проводник,

Этот город без лишних объятий

Обнадёжил. Как мой духовник.

Только стук, что внутри раздаётся,

Не покроет сердечных затрат.

Тишина за спиной засмеётся

И вернуться к мученьям я рад.

_________________________________________________

Лебедева Виктория

Пирог с яблоками

Осеннее солнце ярко светило в кабинет учителя физики, а по совместительству и классного руководителя 7 «Б» классаВалерия Павловича Носова. Стоял жаркий сентябрь, полным ходом начался новый учебный год.

–Василий, новый учебный год только начался, а ты уже успел что-то натворить, – обратился учитель к ученику Васе Клюеву.

–Меня опять вызывают к директору по твоей шалости, признавайся, что ты сделал, – продолжал Валерий Павлович.

Вася Клюев– ученик 7 «Б» класса. Про таких на различных комиссиях говорят «правонарушитель», ну а по факту – обычный мальчишка из неполной семьи. Отца нет, мать всё время на работе. Семью кормить нужно. А Вася – он опора матери: и дров принесёт, и снег почистит, но и пошалить тоже любит.

–Окно разбил, Валерий Павлович, хотел в сторону кинуть, а попал в окно нашего магазина, – грустно ответил он.

–Ну, Василий, хотел в сторону, а попал в окно, ты думаешь, я в это поверю?– сказал учитель.

–Вот знаю я вас – современную молодёжь, никуда одних отпустить нельзя. А мы вот как раньше жили–на поезде одни к бабушкам и дедушкам за сотни километров ездили, – начал свой рассказ Валерий Павлович.

–Бывало, мать меня посадит на поезд в Москве, и еду я долгую ночь в Тверскую область. Времена такие были. Это сейчас, конечно, вас одних оставлять нельзя, но мы ездили. И ведь даже мыслей не было плохих. Хочешь расскажу тебе про мое детство? – продолжал учитель.

–Угу, – виновато кивнул Вася.

–Бабушка жила у меня в деревне, в Тверской области. Как же я любил к ней ездить. Всё лето у неё. Утром коров пасли, в обед с мальчишками в футбол, ну а вечером всей большой компанией ели бабушкин фирменный пирог – пирог с яблоками. Уж благо их у нас хватало–большой яблоневый сад занимал практически весь огород. Ранним летом уже поспевал сорт «Белый налив». Это – самые первые летние яблочки в саду, когда нет ещё большого разнообразия. А уж потом чего только не было – «Антоновка десертная», «Апорт», «Пепин». Ты, наверное, такие неизвестные сорта и не слышал никогда, – засмеялся учитель.

–Соберётся бабушка пирог делать, мы все тут как тут. Большая печь уже пыхтела жаром, будто сама радовалась новому угощению.Казалось, такой простой рецепт: мука, яйцо, сахар, молоко, разрыхлитель, масло, корица, и, конечно, яблоки. Много яблок. Но какое это было вкусное угощение! – продолжал он.

–Вот мне в этом году сорок лет, а я до сих пор, как сейчас, помню то замечательное время, – вдруг с грустью продолжил Валерий Павлович.

–А что, прям вообще не хулиганили, прям нисколько? – спросил Василий.

–Ну как нисколько, было дело. Переехали к нам в деревню новые соседи. Да тоже посадили яблоневый сад. До сих помню название сорта – «Конфетное» яблоко. Я маленький был, думал в яблоке конфеты будут. Вот и решил перелезть через забор, украсть пару штук. Спросить не додумался, никто бы не отказал угостить, так я полез через забор. Штаны разорвал, ещё и заметили меня. Ох, как мне тогда было стыдно, – покраснел Валерий Павлович.

–Как и тебе сейчас. Хороший ты парень, Василий, и черта в тебе хорошая есть – умеешь говорить правду и признавать свои ошибки. Если стыдно – значит раскаиваешься. Ты посмотри, какого мы с тобой оттенка лица – красного, – засмеялся он.

–Валерий Павлович, я больше не буду вас позорить, не будет больше кабинета директора, обещаю, – ответил Вася.

–Верю, верю, сами были детьми. Ты лучше учись, да становись учителем. Будешь таким же классным руководителем, как я, плохие поступки осуждать, – продолжал он. Да краснеть у директора, – продолжал Валерий Павлович.

–Ну я правда не буду, честное слово, – сказал Вася.

–А знаешь что, собирай портфель, да пошли чаю попьём с пирогом, у меня как раз жена приготовила. Ты не думай, я не только ругаться умею. Учитель должен быть другом ученику, тогда всё у него сложится хорошо! – сказал Валерий Павлович, и они вышли из класса.

Спустя двадцать лет.

Осеннее солнце ярко светило в кабинет учителя физики, а по совместительству и классного руководителя 7 «Б» класса Василия Игнатьевича Клюева. Стоял жаркий сентябрь, полным ходом начался новый учебный год.

– Пётр, новый учебный год только начался, а ты уже успел что-то натворить, – обратился учитель к ученику – Петру Скворцову. Но это уже совсем другая история.

______________________________________________________________________

Дудкина Марта

ПАРТА ГЕРОЯ

Сегодня в школе как-то очень тихо,

Хоть на местах лицейский весь народ.

Мальчишки не бегут на выход лихо,

А с пониманьем замедляют ход.

Гостей сегодня в классе очень много.

У всех пришедших миссия одна:

Открыть здесь парту воина-героя,

Дань памяти отдать ему сполна.

Когда-то тут, в лицее, он учился.

Давались знанья сложные легко,

Был сильным он и в спорте не ленился.

Смотрел вперед сквозь годы далеко!

Но жаль, не суждено надеждам сбыться:

Он, выполняя воинский приказ,

Не смог от взрыва страшного укрыться —

Погиб геройской смертью за Донбасс.

ДанилаКяшкин — вслух читаем имя…

Еще мальчишкой твердо выбрал путь:

Беречь Отчизну как свою святыню!

И долг отдал свой, хоть пожил чуть-чуть.

Большая честь — сидеть за этой партой,

Делами это надо заслужить.

Мы будем помнить парня подвиг ратный

И его память бережно хранить!!!

_____________________________________________________

Мещерякова Алёна

Мысли о колокольности в русской музыке

"В каждой музыке Бах, в каждом из нас Бог" И.Бродский

     В каждом русском колокольный звон. Второй фортепианный концерт Рахманинова начинается имитацией колокольного звона. «С первого же колокольного удара чувствуешь, как во весь рост поднимается Россия» - писал Н. К.Метнер о начале этого концерта Рахманинова. Одно из самых дорогих воспоминаний детства Рахманинова именно о колоколах: четыре ноты, вызванивающиеся колоколами Новгородского Софийского собора.

"Четыре ноты складывались во вновь и вновь повторяющуюся тему, четыре серебряные плачущие ноты" — пишет Рахманинов.

Также его прелюдия cis moll полна реминисценции колоколов (сам композитор на вопросы о чем же эта прелюдия подготовил универсальный ответ: здесь нет никакой истории, это просто музыка).

Всё творчество Рахманинова пронизывает тема колокольного звона. Письмо-анонимка со стихотворением Э. По "Колокола" (как много позже выяснилось от неизвестной виолончелистки) вдохновили Рахманинова на поэму-симфонию "Колокола".
Кстати, не существует двух обертоново одинаковых колоколов.

В России внутри церкви не используется никаких музыкальных инструментов, только снаружи церкви - колокола. Р. Шуман, когда приехал в Россию (а это было как раз на Пасху) был потрясен пасхальными колокольными звонами. Кстати, Клара и Роберт Шуманы были в Твери. И вообще во время этой поездки звездой была Клара. Роберта считали просто ее проводником и даже спрашивали, понимает ли он что-то в музыке. Но вторая поездка в Россию у Роберта удалась, он уже был известен в русских кругах. Вообще тема Шуманов очень занимательна. Чем-то похоже на семью Маяковского и Брик, только намного адекватнее (ходят слухи, что Брамс был влюблен в Клару и что даже какой-то из ее детей — это ребенок Брамса. Но Брамс был также учеником и близким другом Шумана и очень ему помогал. У Шумана же было психическое расстройство, Брамс его поддерживал и помогал семье).

«Колокольность» встречается также у А.П. Бородина (имитация звона — "Фортепианная сюита", настоящий звон в "Князе Игоре"), М.И.Глинки (торжественный звон в "Иване Сусанине"), М.П. Мусоргского (имитация звона —фантазия для оркестра "Ночь на Лысой горе", настоящий звон в сцене коронации в "Борисе Годунове" Мусоргского и там же погребальный звон), Н.А. Римского-Корсакова (имитация звона —"Пасхальная сюита", настоящий звон в "Сказке о царе Салтане" и "Псковитянке"), П.И. Чайковского (увертюра "1812"), Г.В. Свиридова («Величания Пасхи», поэма «Отчалившая Русь»).

Свиридов подчёркивал, что «колокольный звон – это совсем не материальные звуки, это символ, звуки, наполненные глубочайшим духовным содержанием, глубочайшим духовным смыслом, который не передать словами. Без этого смысла – всё это превращается в обыкновенный железный лязг, звуки, не наполненные внутренним смыслом».

Даже на хоре мы пели произведение и чтобы хористы лучше поняли фразировку, дирижёр привел в пример колокольный звон. Мы должны были петь, как будто мы колокол.


Вдохновлено прочтением книги «От Баха до Шостаковича. Истории великих музыкантов» митрополита Клариона (Алфеева)

Мещерякова Алёна

   Двое

Всё, кроме меня, уже было:
И этот белесый рассвет,
Поцарапанный месяца гривой,
И облачный солнца корсет,
Что небо синью омыло.

И всё, без тебя, тоже жило:
Тишь золота здешних болот,
Одиноко гнилая меж сосен,
Глухой листопад лесных нот,
Что шепчет осипшая осень.

Так всё и без нас подступило:
Печальная даль в облаках
В искристом румянце заката,
Песнь ветра в колоколах
В церквушке, где крыша поката.

Всё, кроме двоих, уже было.

     *****

Многообразие зимы упало в снег
Среди стеклянных букв и цифр.
Предел дождя сломал пробег,
Придумал снежный шифр.

Ми-категории сонат из Глюка в фа
Переписали соль симфонии в лягушек,
Сиренево добавив, ре травя,
Веснушки нот на сказку про трёх хрюшек.

И злые волки алгебры, скуля,
Читали байки зимние без стужи
Пока терялась здешняя зима
В трёх соснах, а точнее, в лужах.

И рифмой жуткой обесчестили стихи,
А снег плыл речкой безкольцовых идеалов.
Небесно падали бесснежные грехи,
Устав от мороси рассеяных хоралов.

Многообразие зимы упало в дождь,
Насквозь пронзив безнотную улыбку.
И снег прибьет на стену почвы гвоздь,
Пока я флейтой заменила скрипку.

И музыка залепит все слова,
Несказанные вовремя погодой.
А снег идёт. И снег ушел (и навсегда?),
Воспользовавшись полученной свободой.

Пространство поля на пустом листе
Тетрадки, выброшенной в урну к снегу,
Зевало долго, но потом к весне
Расстаяло, войдя в библиотеку.

А математикой убили все мечты,
И в топологии соединили казни:
В многообразии без снеговой фаты
Дарили цифры нотам неприязни.

И не понятен смысл верхних слов,
Перемешали глупые идеи –
Ты и поэтом стать-то не готов.
Оставят буквы прежние затеи...

Многообразие зимы упало в снег
Среди стеклянных букв и цифр.
Предел дождя сломал пробег,
Придумал снежный шифр.

*****

Дыхание кружилось в животе,
Толкая вечер и луну повыше.
И ноты-звёздочки летели в темноте,
Садясь на черепицу нотной крыши.

Без интонации допев последний слог,
И без цветов овации, сплясали трели губы.
Я знаю, есть на нотном небе Бог,
Он слушает меня, сточив от фальши зубы.

Не перепели звёзды лунных смех,
Я не допела на дыхании сонату.
На ноты валит зимний снежный мех,
А я пою навстречу песнепаду.

               *****

Дома затоптали закат –
Это город, здесь такие нравы.
Солнца нет, и дождь не виноват,
Он в серые стучит октавы.

______________________________________________

Дудкина Милана

Герою-прадеду Владимиру Глухову

Уж восемьдесят лет, как кончилась война,

Но в семьях каждого живут воспоминанья

О тех, чья жизнь была Победе отдана…

Передаем друг другу устно те преданья.

У нас в семье, где память предков свято чтут

И пожелтевшим фото, письмам знают ценность,

Известно: прадед выбрал свой на фронт маршрут –

Он железнодорожником встал в строй военный.

Был с первых дней войны без отдыха и сна –

Эвакуировал людей, потом – заводы,

Переправлял их в тыл с утра и до темна

Под вражеским огнём, все претерпев невзгоды.

На службе жил – порой не спал, не ел он сам,

Чтоб быстро груз доставить на передовую,

Снаряды, провиант и технику бойцам –

В боях стоявшим насмерть за страну родную.

В теплушках раненых он в тыл перевозил –

Обосновался целый госпиталь в вагоне,

Бывало, агитпоездом руководил,

Солдатам дух он поднимал на поле боя.

Был ранен тяжко, став примером для других, –

Сражался до конца, на шаг не отступая,

Победу встретил, обнял всех своих родных,

Большая наша гордость – все его медали.

Владимир Глухов – воин, славный прадед наш,

Твой храбрый поезд, знаем, мчит тебя в бессмертье!

Твоя работа – просто высший пилотаж.

Твой голос сквозь века звучит: «В Победу верьте!»

Уж восемьдесят лет, как кончилась война…

Желаем всем героям мира и здоровья!

Восходят солнцем ветеранов имена.

И мы гордимся: с прАдедом одной мы крови.

_____________________________________________________

Мирошниченко Ольга

Лето

Лето - время, когда можно путешествовать и запасаться приятными эмоциями, которые согревают нашу память еще очень долго.

Этим летом я решила исследовать свою малую Родину, ведь для того, чтобы увидеть что-то удивительное и прекрасное, не обязательно уезжать за тысячи километров.

Хакасия– удивительный край бескрайних степей, величественных гор и бурных рек. Хакасия- место, в котором сохраняются традиции далёких предков. На территории республики расположено много туристических маршрутов: можно посетить загадочные курганы, отправиться в поход по Саянским горам илиокунуться в теплые волны соленых озер.

Я отправилась покорять свою родную землюк горной грядеОглахты.

Эта удивительная горная цепь расположенав Боградском районе Республики Хакасия на левом берегу Енисея.Оглахты — одно из живописнейших мест моего региона, имеющее не только природную, но и культурно-историческую значимость.

Меня поистине восхитила удивительная природа этого места! Посмотришь в одну сторону- перед тобой разливается бурным потоком Батюшка-Енисей, журчат его воды, переливаются разными цветами в бликах солнца,бегущие куда-то вперед торопливые волны, плещутся рыбы, пытаясь угнаться за беспокойной рекой.А чуть поодаль за рекой просматриваются горные хребты еще не покоренных мне вершин.

Налево от извилистой дороги, тянущейся вдоль бесконечной степи перед тобой появляетсядлинная цепь гор, которая, то опускается, то вновь поднимается вверх острыми зубчиками. По центру горной гряды, которая входит сейчас в территорию заповедника «Хакасский», экологами создана длинная лестница, ведущая путников бесконечным числом ступеней к вершине. Но мы отправились покорять Оглахты по другому пути, более сложному и невероятно живописному, взбирались на сами зубцы горного массива, куда невозможно добраться, следуя только по ступеням.

Знойный июль, бескрайние просторы без привычных городских пейзажей. Здесь слышен только стрекот кузнечиков и голос ветра. Путь предстоял неблизкий, от палящего солнца пожухшая трава похрустывала под ногами. Она бесконечным ковром окутала всё вокруг, пробравшись даже в щели между вековыми камнями.Вдоль тропинки, петляющей ввысь, росли удивительные цветы, ароматы которых, словно дымка наполняли умиротворением и свободой, многие из них, как оказалось, являются эндемиками и растут только здесь, поэтому эта территория и стала заповедной.

В траве яркими бусинами привлекала наш взгляд душистая дикая клубника. Наберешь горсточку ароматных ягод и медленно смакуешь неожиданно повстречавшийся десерт, который, как нельзя кстати, придавал силы в этом затяжном подъеме. Кисло-сладкий вкус клубники напомнил мне, как однажды мы вместе с бабушкой собрали в лесу много ягод и сварили вкусное варенье.

На пути встречались и преграды: огромные лозы колючих кустов, где приходилось по одному пробираться в узком темном тоннеле.

В середине пути мы вышли к большим каменным стелам, на которых четко просматривались рисунки древних жителей нашего региона. Наш проводник рассказал нам, что этим письменам более двух тысяч лет!

Небольшой отдых и снова в путь. Теперь впереди перед нами больше не было препятствий, но склон горы стал настолько отвесным, что каждый шаг давался с огромным трудом. Не смотря на зной, нас начали одолевать комары, и совсем близко подступило отчаяние, что покорение вершины окажется не возможным. Но шаг за шагом мы продолжали приближаться к заветной цели…

Когда показалось, что силы совсем покинули, неожиданно на вершине нас встретил ласковый ветер, охладивший уставшее тело. Взору предстал удивительный пейзаж, который поразил своим величием. Нет, мы не зря проделали этот сложный путь! Я села поодаль от остальных, на одной из вершин зубчатой горы прямо перед удивительным оптическим событием- двумя солнцами на закате.

Я любовалась, как внизу далеко-далеко до горизонта замысловатыми узорами текут реки по хакасской степи. Возможно, именно здесь когда-то образы этих узоров вдохновили воображение вышивальщиц национальных костюмов, которые также как я сейчас созерцали картины, созданные самой природой! В воздухе пахло чабрецом, я жадно ловила этот аромат, пытаясь набрать его с собой впрок.

Спустя время мы медитировали под пение птиц, пролетавших совсем рядом, ведь оказавшись так высоко над землей, стали для них близки.

День клонился к концу, а спускаться отсюда совсем не хотелось. Удивительно, как природа раскрывает в тебе целую гамму чувств, дарит свои секреты в награду за твой долгий путь!

Говорят, что здесь можно встретить горных козлов и косуль, ведь с хакасского языка «оглахты» переводится как гора дикого козленка, поэтому я решила, что обязательно снова вернусь сюда, чтобы прикоснуться к истории и величию хакасских просторов!

______________________________________________________

Полувидько Владимир

1242

Не в силе Бог, а в правде!

(Александр Невский)

Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет!

 

Суровый Лик Христа на алом стяге.

Вдали – фигура князя на коне.

Волненье, ужасво тевтонском стане.

Таится в тёмных веков мгле,

Как клад в глубинах мрачного вертепа,

В век смут и войн, усобиц и врагов,

Как золото сияет та победа,

Из тёмной глубины веков.

***

Епископ злобный, запятнавший длани,

Персты свои в крови людской, сказал:

«Пора нам приобщить к Господней Церкви

Того, кто Господа ещё не знал!

И пусть народы, варвары Востока,

Креститься станут или умирать!

Ведь лучше быть убитыми жестоко,

Чем муки вечные в аду претерпевать!

И вот, понёсся он с мечами и огнями

Враг по земле Чудской. И крови полоса

Легла наБалтики янтарный берег,

Бескрайние лопарские леса,

На тысячу озёр земли Карельской,

И надо Псковом уж повис туман…

О лжеучитель! Это не посланье

Христовой Веры! Это твой обман!

Зачем прикрылся Именем Господним?!

Зачем покрылся Плащаницей ты?!

Чтоб убивать язычников жестоко!

Не проповедовать – убийств желаешь ты!

И чудь сидит в лесу, перепугавшись,

Что их сегодня на костре сожгут!

И меря содрогнётся, испугавшись,

Когда увидит – рыцари идут!

***

Под Псковом ожидали псы – тевтоны,

И обнажили уж мечи свои.

И шлёт злой граф во Новгород посланье:

«Я здесь! Пленяю земли я твои!»

Но новгородцы не боятся - знают,

Что есть в стране великий человек!

И ныне он Землёю Русской правит!

Не даст он Русь врагам терзать вовек!

А имя князя – Александр Невский!

Прославился он тем в Руси Святой,

Что две зимы назад поганых шведов

Он победил, побил их за Невой!

И по воде преследовал корабль!

И Биргера он вышиб из седла!

И шведских псов прогнал с Руси с позором!

Была тогда суровая зима,

Чудские воды лёд сковал тяжёлый,

Но где Ижора в озеро вошла -

Проталина во льду, и там озёрный

Пробила панцирь быстрая река.

И Невский вывел всю свою дружину

На лёд Чудской, и стали немцев ждать.

А рыцари в своём немецком стане

Молились, и победу отмечать

Готовились поганыелатыны,

Но выскочил засадный полк на них.

И на ливонцев князь повёл дружину

И опрокинул, и погнал он их

Туда, где речка крепкий лёд точила.

Не выдержал онтяжести брони!

И треснула под рыцарями льдина!

Крик, смерть! Пошли ко дну они.

Возликовали русские – свершилась

Нелёгкая победа та!

И начали торжествовать победу,

Иисуса славить – Господа Христа.

***

Суровый Лик Христа на алом стяге.

Горят надежды рыцарей в огне.

Волненье, гомон во латынском стане.

Пред войском победитель на коне

Великий воин, Александр Невский –

Князь – ратник и монах, отецсвятой!

Побил он грозных рыцарей немецких!

И горе, горе, горе земле той,

Которая войска на Русь послала!

Ведь сказано великим князем: тот,

Кто к нам с мечом в Святую Русь проникнет,

Тот сам от своего меча умрёт!

Теперь, читатель, если ты увидишь

В Кремле, в соборе древнем на стене

Написан образ воина святого,

Ты вспомнишь, как былых времён во мгле,

В век войн и смут, как клад вглуби вертепа,

Сияет золотом, так и победа та

Для русского сияет человека,

Сияет нам она через века,

Сияет из тринадцатого века.

Я помню, я горжусь! Пусть все запомнят:

Кто на Святую Русь с войной придёт,

Кто меч поднимет на страну мою родную,

Тот сам от своего меча падёт!

***

Нерукотворный Спас совсем нестрашен.

Но взгляд Христа ужасен и суров,

Для тех, кто шлёт хулу на Русь Святую!

И ныне под Святым Христовым ликом

Солдаты русские бьют яростно врагов!

Да будет так, ведь это – Воля Божья –

И ныне, присно, и во век веков!

Аминь.

______________________________________________________________

Понамарева Дарья

Пять слов вместо тысячи фраз

Вспомним время прошедшей войны,

Великой войны мировой,

И город у севера нашей страны,

Закрытый врагом, но живой.

***

Ленинград. Зима. 1942 год. Город находится в блокаде уже больше года. За это время много людей погибли от обстрелов, голода и холода. Уже, пожалуй, не найдёшь человека, у которого бы не умер родственник, близкий друг или просто хороший знакомый. Многие видели смерть своими глазами, смерть близкого человека или случайного прохожего. Она стала уже чем-то привычным, чем-то таким, без чего не может быть иначе.

Шестнадцатилетняя Света - не исключение происходящему. Её отец с самого начала войны добровольцем ушёл на фронт, где и погиб. Младший брат умер от голода прошлой зимой, ему не было и трёх. Мать умерла два месяца назад при обстреле. Света осталась одна... Почти одна, сейчас она работает в детском саду, помогает тёте Кларе, женщине, с которой когда-то хорошо общалась её мама. Хоть Клара и хотела забрать девочку к себе, после смерти её матери, но Света настояла на том, что будет жить одна в квартире родителей, и Клара не стала с ней спорить.

Рано утром девушка, как всегда, появилась на работе. Но взглянув на её лицо, тётя Клара заметила, что синяки под глаза стали больше, чем обычно, и отправила девочку домой со словами: “Сегодня и без тебя справимся, иди отдохни.”

Это был первый Светин выходной за последний месяц. Шёл декабрь, по утрам за окном становилось всё темнее и темнее, сил уже не было вставать в такую рань, поэтому девочка была искренне рада выпавшей возможности отдохнуть. Чтобы зря не терять времени, Света решила сходить за хлебом. Она шла по улицам родного города, отчасти уже разрушенным войной. Мысли невольно возвращались назад, в беззаботное прошлое, в то время, когда всё ещё было хорошо и родители были рядом. Стоило только прикрыть веки и перед глазами проплывали семейные вечера, прогулки с подругами... Казалось, что тогда даже солнце светило как-то по-другому. Как трудно осознавать, что это всё осталось в прошлом, что этого уже больше не будет. Свете даже как-то не хотелось проворачивать мысли в иное русло, более того, её хотелось вернуться назад в прошлое, пережить все счастливые моменты заново.

Размышляя о былом, девочка подходила к магазину, где выдавали еду. Чтобы скоротать путь, она свернула в переулок и почти у самого магазина заметила мальчика, сидящего за углом, уткнувшись лицом в колени. Он сидел и плакал. Когда Света проходила рядом, он поднял на неё свои красные от слёз глаза, чем приковал к себе взгляд девушки. На вид ему было лет восемь-девять, из-под шапки торчали каштановые волосы, на старой куртке были заметны заплатки, наверняка сделанные заботливой материнской рукой. Света несмело остановилась, глядя на мальчика, как же он был похож на её младшего брата. Она присела на колени и осторожно спросила:

- Что случилось? Почему ты плачешь?

Мальчишка, вытерев слёзы, заговорил, продолжая всхлипывать:

- Я... я карточку потерял. А мама... мама сейчас на работе, она в госпитале ра... работает... Я кушать хочу, н...но если мама со мной поделится, она будет голодной, я хотел потерпеть, не кушать сегодня, но есть сильно у...уж хочется... Я не знаю, как бы...быть... - пока он говорил на глазах снова выступили слёзы.

Посмотрев на мальчишку ещё раз, Света сказала:

- Подожди, я сейчас приду.

Она зашла в магазин, получила хлеб на сегодня. Вышла на улицу, быстро сбежала по ступенькам и подошла к мальчишке.

- На, возьми, - присев на корточки, тихо проговорила Света, - я не голодна. У тебя есть мама, а у меня никого нет. Тебе нужнее.

- А как же ты?

- Тебе нужнее, - повторила девушка.

Затем она встала, напоследок взглянула на изумлённого ребёнка, улыбнулась ему и ушла. Костя, так звали мальчика, ещё долго провожал взглядом уже скрывшуюся за поворотом девушку. Он стоял и думал, что это был ангел, сильно уж необычными показались ему её светло-голубые глаза, бледное лицо и самоотверженный поступок. Посмотрев на хлеб, Костя направился домой. Хорошо, что был уже завтра у него будет новая карточка, ведь срок действия старой заканчивался именно сегодня.

***

Света быстрыми шагами шла домой. По дороге она всё думала о мальчишке, о его схожести со своим умершим младшим братом. Те же черты лица, тот же взгляд, только он старше, как будто это брат, но только он вырос. С этими мыслями девочка не заметила, как уже открывает дверь своей квартиры. Квартиры, в которой она выросла, в которой нянчилась с братом, в которой прошла вся её осознанная жизнь... Замедлив шаг, она прошла в свою комнату и села на кровать. Мальчик, в мыслях опять тот мальчик. Аккуратным движением руки девушка достала из-под подушки блокнотик, взяла карандаш и принялась быстро записывать что-то. Через некоторое время она закрыла его и убрала обратно под подушку. После Света легла на кровать и мечтательно посмотрела в потолок, в голове снова проплывали мысли о прошлом, о папе, о маме и о брате. Вскоре усталость дала о себе знать и девушка провалилась в сон.

Когда девочка проснулась за окном уже было темно, часы показывали без пятнадцати десять. Хотелось есть так, что голова кружилась от голода, она ничего сегодня не ела. Света решила пойти на улицу, она понимала, что сейчас уже скорее всего не уснёт. Рука сама потянулась под подушку за блокнотом. Посмотрев на него, Света положила блокнотик в карман маминого зимнего пальто, в котором она и вышла на улицу.

На небе светили звёзды, а вокруг ни души. Устремив глаза ввысь, девочка засмотрелась на небо, немного постояв так, она пошла прогуляться. Её взгляд скользил по знакомым домам и деревьям, она медленно шла по родным улицам, время от времени сворачивая в переулки.

Вдруг в небе промелькнуло что-то странное и оттуда же послышался гул. “Обстрел,”- догадалась девочка. Нужно скрыться, Света вжалась в стену ближайшего дома. Послышался взрыв, девушка повернула голову на звук и с ужасом заметила, что снаряд попал прямо в дом, в котором она живёт. На глазах выступили слёзы. За снарядом последовали другие, они с грохотом разрывались то тут, то там. Девушка следила взглядом за падающими с неба бомбами и снарядами и на звук поворачивалась то в одну сторону, то в другую. Следя за одним из снарядов, она не заметила, как рядом что-то с визгом упало. Земля вздрогнула. Снаряд разорвался. Осколки полетели в Свету. Она не очнулась...

***

Вечер. Костя ждёт маму с работы. Она часто задерживается и приходит домой уставшая. Рядом с мамой он по-настоящему счастлив. Сегодня утром пришло письмо от папы, его призвали в армию почти в начале войны, с тех пор он отправляет письма домой раз в месяц, и Костя с нетерпением ждёт послание от отца. Сегодня утром они с мамой не успели распечатать и посмотреть письмо, поэтому оставили его на вечер. И вот Костя сидит на диване в гостиной, у него в руках письмо папы, которое хочется открыть, но он ждёт маму, без неё письмо открывать нельзя. Вот звук открывшейся входной двери: мама пришла. Бережно положив письмо на тумбочку возле дивана, Костя бежит встречать маму.

Семейный вечер у них почти такой же, как и до войны, только папы не хватает. Его письмо вскрыто, мама негромко читает вслух. На этот раз ничего нового: с отцом всё впорядке, он беспокоится о нём - о Косте и о маме. Мама с сыном несколько раз перечитали письмо и вот уже хотели написать ответ, как вдалеке послышался грохот. Начался обстрел. Мать схватила мальчика за руку, и они вместе спустились в подвал. Там им и пришлось провести оставшуюся ночь в окружении сбежавшихся соседей.

Обстрел закончился только под утро. Люди выбирались из подвалов и приводили город в порядок. Мама Кости оказывала помощь пострадавшим, которых приносили в госпиталь, к счастью снаряды попали в основном в нежилой квартал, а из жилых домов пострадал только один, и пострадавших было не много.

С утра Костя получил новую карточку, сходил за едой, а ближе к обеду отправился в школу. В этот раз мальчик вышел рано и решил немного прогуляться. В одном из нежилых переулков он заметил кого-то лежащим на спине в неестественной позе, подойдя ближе, мальчишка вдруг осознал, что это та девушка, которая вчера отдала ему свой хлеб. Это был не ангел, это была обычная девушка. В голове пронеслись её слова: “Тебе нужнее”. Её ранило осколками в шею и ногу, вокруг всё было в её крови. Тело было уже замёрзшим, её голубые глаза почти не изменились, только впали. Из кармана девочки торчал какой-то блокнотик. Мальчик наклонился и взял его. Костя открыл блокнот, там, где была закладка, и его взгляд скользнул по строкам:

“17 декабря 1942 года. Сегодня утром я видела мальчишку, он сидел около магазина с пропитанием и плакал: потерял карточку, я отдала ему свой хлеб. Зачем и почему? Он похож на моего младшего брата, только старше. Я уже год виню себя в его смерти: не доглядела. А этот мальчишка он просто копия брата, я не могла ему не помочь. И что бы не произошло со мной после, мне без разницы, пусть я даже умру, но тот мальчишка... Я хочу, чтобы он выжил.”

“Я хочу, чтобы он выжил” - эти пять слов были обведены. Они кружились в голове, к ним снова и снова возвращался взгляд. Костя стоял возле её трупа, как вкопанный. “Она, обычная девочка, отдала ему свою еду, ему, незнакомому мальчишке, который просто похож на её покойного брата. Почему она на улице? Почему она здесь? - рука не произвольно засунула блокнот девочки, в карман куртки. - Нужно позвать кого-то из взрослых, нельзя оставлять её так.” Не задумываясь, мальчишка быстрыми шагами вышел к дому, в который попал снаряд, там ещё находились люди. Он рассказал о девушке незнакомой женщине, и она сказала, что посмотрит, что с ней, и Костя отправился в школу, весь день у него из головы не выходила девушка...

***

Придя из школы домой, мальчик всё думал об той девушке, в его кармане остался её блокнот. Костя пришёл на кухню, открыл блокнот и перечитал последнюю запись. “Я хочу, чтобы он выжил” - эти последние пять слов вновь въелись в сознание и не отпускали. “Я похож на её брата, и она хочет, чтобы я выжил... Чтобы я выжил, потому что похож на её брата.” Собравшись с силами, мальчишка открыл блокнотик и начал читать записи с самого начала:

“22 июня 1941 года. По радио передали, что началась война. Надеюсь, что она закончится быстро и никак не повлияет ни на меня, ни на мою семью, ни на нашу страну.

4 июля 1941 года. Война всё набирает обороты... Папа добровольно ушёл на фронт.

15 августа 1941 года. Отец погиб. Предчувствую, эта война не пройдёт так легко, по крайней мере для меня она уже не та, какой я себе её представляла.

8 сентября 1941 года. Мой родной город - Ленинград закрыт врагами в кольцо. Наша армия должна освободить его. Победа будет за нами, она будет, я в неё верю!

6 ноября 1941 года. Был сильный обстрел. Я, мама и брат весь день сидели в подвале.

7 ноября 1941 года. Сегодня я узнала, что вчера умерла моя подруга. Снаряд попал в их дом, когда она спускалась в подвал.

15 августа 1942 года. Прошёл год со смерти отца. Я скучаю.

10 января 1942 года. Умер младший брат. Я работаю в детском саду с подругой мамы, в школу меня никто не отправит, а если и отправят я туда не пойду.

27 октября 1942 года. Был обстрел. Умерла моя мама. Я осталась здесь одна. Не знаю, как дальше жить. Сейчас продолжаю работать в детском саду. Тётя Клара хотела забрать меня к себе, но я решила остаться в своей квартире. Скучаю по папе, брату и маме, сильно скучаю... Я хочу, чтобы всё было как раньше, но как раньше уже не будет, я одна.

19 ноября 1942 года. Я устала, честно я устала. Ленинград всё ещё в блокаде. Я уже ни на что не надеюсь, но хочу, чтобы как можно скорее наступил конец этой ужасной войны, из-за неё я лишилась всех дорогих мне людей, осталась одна. Если бы было возможно, я вернулась бы в прошлое, не хочу жить в настоящем.”

Когда пришла мама, Костя всё ещё сидел на кухне и вчитывался в блокнот. Мама тихо подошла к сыну и спросила:

- Что это у тебя?

- Блокнот девушки, которая вчера спасла мне жизнь. - ответил Костя, и на его глазах выступили слёзы. - Я вчера потерял свою карточку, и она отдала мне свой хлеб. Я думал это ангел... У неё были светлые голубые глаза и бледная кожа, точно у фарфоровой куклы, она без ропота отдала мне свою еду. Я сегодня... сегодня я нашёл её мёртвой пока шёл в школу, из её кармана торчал этот блокнотик, она не была ангелом. Я прочёл последнюю запись, она писала обо мне, она хочет, чтобы я выжил. Она была здесь совсем одна, у неё умерли все... все...

Мама внимательно выслушала Костю, подошла ближе и обняла за плечи. Потом она тихо сказала:

- Всех, кто умер вчера при обстреле и сегодня в госпитале похоронили в братской могиле на Смоленском кладбище. Мы с тобой обязательно должны туда сходить.

В ответ мальчишка только кивнул. В голове всё ещё кружились последние пять слов из блокнота: “Я хочу, чтобы он выжил.”

***

Январь. 1943 год. По дороге жизни, льду Ладожского озера, эвакуировали детей и взрослых. Мама с Костей сидели в грузовике. Мальчик смотрел вокруг: рядом сидели другие дети и взрослые, они наконец покинут блокадный город.

Вчера вечером мама Кости написала папе, что они уезжают из Ленинграда в Омск и обещала написать, как только они туда приедут.

***

Май. 1945 год. Война закончилась. Фашисты с позором выгнаны с нашей родной земли.

Костя и его родители остались живы. Сначала они жили Омске, после родители уехали в Ленинград. К тому времени Костя уже учился в университете и принял решение остаться и пока что не возвращаться в родной город.

***

Время течёт, и всё то, что раньше казалось одним, в последствии приобретает новый смысл. Костя поездом едет в Ленинград впервые после войны. В его руках блокнотик Светы, он хранит его с тех пор, как нашёл её мёртвой. Перечитывая записи, Костя решил сходить на братскую могилу, где похоронена девушка, ведь если бы не она, он бы, наверно умер с голода.

Оставив свои вещи на вокзале, он отправился на Смоленское кладбище к знакомой могиле, которую когда-то посещал вместе с матерью. В голове всё также, как тогда кружилась последняя фраза из блокнота: “Я хочу, чтобы он выжил.” Подойдя к могиле, Костя опустился на колени и прошептал: “Я выжил, выжил благодаря тебе... Спасибо!...”

____________________________________________________________

ПОПОВ ИВАН

ЗАЗДРАВНОЕ

            I

Коль сходить – так с ума, а не вновь по тропе к магазину,

Продолжая банкет, неоплаченный годом назад.

Слишком долго, видать, мы посмертно тянули резину –

То не вспышка Надежды, а только похмельный азарт.

И теперь – столь привычная стужа, бездумная трата

Утомительных дней, завершающих Вечность Твою:

Так Абсурд Бытия превосходит любые расклады.

Что расскажет Господь о сегодняшнем курсе валют,

О голодных морях, что готовы наследовать Землю,

О непрожитых снах, о бесхозной Своей правоте?

Обезумев от смертных забот, человечество внемлет

Только тем, кто решил, что не в силах ступать по воде.

            II

По осколкам души, по ведущим к обрыву тропинкам,

По наглядным примерам падений, по стертым следам,

По спасительным рощам Забвения – гордости в пику –

Мы бродили, покуда неистовый ветер сметал –

Миг за мигом – уверенных в том, что душа первородна,

Что отнюдь не кусок пирога есть конечная цель.

Но, поскольку нельзя круглый год оставаться голодным,

Взяли нас на прицел – и Господь изменился в лице.

Что теперь вялый бред о навеки потерянном Рае,

Коль победа стекла по обвисшим – что плети – рукам?

Новый день – по текущим расценкам – не стоит стараний;

И не важно, что будет потом – не потоп, так вулкан.

            III

В пластилиновых снах бессистемно меняются лица.

Отрицание выше, чем бремя посмертных забот.

Даже вольная птица чего-то порою боится.

Расскажи мне о тех, кто законно отправлен за борт;

О кромешных лесах, о волшебной потерянной лани

И оленях, которым даны золотые рога;

Как терзает пропащие души нещадное пламя,

Как – сражаясь за общую цель – наживают врага;

О навязчивых правилах, догмах, налипших на пальцы;

О бездомных котах и старухе с кривою клюкой;

Расскажи мне о том, как любить – и притом не бояться;

Расскажи о петле, чтоб настал долгожданный покой.

            IV

Допивая вино, путешественник просит добавки –

Это лишь поначалу казалось, что Чаша полна.

.............................................................................

То химера меж них налицо безнадежно больна.

Это кажется только, что больно – гвоздями в ладони:

Несомненно, что дальше все будет больнее стократ.

Это кажется только – в бассейне Титаник не тонет:

Время, что и Пространство – никчемный, по сути, догмат.

Надвигается эра дождей, мешанины понятий

И бессвязного бреда на тему из жизни кротов.

Тело хоть и живет при душе, пострадавшей от вмятин,

Но Любовь – это Смерть: ведь не важно, что будет потом.

_______________________________________________

Примако Светлана

Петербург моей души

Ты Петербург моей души…

Такой же статный, непокорный,

Но быть не гостьей разреши

В глазах своих таких холодных.

Стань буквой первой у главы,

Открой мне тайну белой ночи,

В объятьях шёпота Невы

Сотри тревоги все о прочих.

Не разводи по берегам

Мостами любящие взгляды,

Пусть боль и счастье пополам

Разделят в ночь и будут рядом.

Остаться в сердце разреши

Горящим пламенем хранимым.

Ты Петербург моей души,

Такой же статный и любимый.

_________________________________________________

Панова Полина

Корочки хлеба

            Варя приехала на День рождения к прадедушке. Ему исполнилось 87 лет.

В комнату внесли длинный стол, уставили салатами, напитками. Девочка вдохнула разнообразные запахи, устроилась скраю дивана, который глубоко провалился под ней. Она любила эту комнату.

– Без остальных начинать невежливо, – сказала она младшему брату, который примостился рядом и схватил кусок чёрного хлеба.

– А я и не ем, – отпихнул он её руку, принялся катать из мякиша шарики и катать их по столу.

– Прекрати.

Сначала шарики рассыпались, но вскоре Олег приноровился, и они стали получаться довольно крепкими.

Тут в комнату вошли все, сели за стол. Гости пожелали дедушке здоровья и счастья. Сам Валентин улыбался, благодарил. Олежек прищурился и запустил шарик, который пронесся по столу и попал в тарелку с салатом дедушки.

– Гол! Победа! – закричал восторженно мальчик.

Дедушка на миг замер, смотря ещё недавно такими радостными, а сейчас темными невидящими глазами на внука. Поспешно смахнул одинокую слезу:

– Ты забавляешься с хлебом зазря. Во время моего детства мы подумать не могли про такое! За одну крошку хлеба готовы были далеко ходить по сугробам, в холоде, пересиливая слабость.

– Почему, деда? – поднял голову Олег, остановив свой шарик.

– Да потому что, голодали мы. Помню, как каждый день просыпался от голода. Живот прилипал к позвоночнику, вы и не знаете, как это было... и, надеюсь, не узнаете, – дедушка медленно покачал головой. – Страшно было. Помню один день. Мне лет шесть. Мама из сил выбивалась, отдавала нам последние крошки. Коровушку нашу зарезать пришлось, благодаря ей и выжили. Кормилица наша...

Вот проснулся я утром, побежал за корками хлеба. Один бегал в магазин, удавалось иногда выпросить парочку корок.Вымеряли всем точно, ни одного лишнего грамма. А я что? А я в одной тонкой куртейке, проваливаясь в снег, добежал до дверей, да притаился. Как новую группу запустят, и я внутрь. Там чуть теплее, но всё же не как сейчас. Обогреватель в каждой комнате... А тогда....

Люди вокруг высокие, меня толкают. Я пробираюсь, смотрю на прилавок, а там... драгоценный хлеб, металлические весы, нож. Ровненько так отрезала тетенька куски мякиша, меряла, ровняла, потом отдавала людям, которые, с радостью и нетерпением следили за её движениями. Многие тайно надеялись, что она случайно, по ошибке выдаст им чуточку больше. Она обрезала корочки и откладывала. Вот на эти корочки я и был нацелен. Из них потом другой хлеб сделают. А я-то жить хотел.Выгоняли меня раза три. Не давали, ругались. Да я упорный. Пробрался ещё и ещё. Женщина за прилавком посмотрела на меня, взяла несколько корочек и дала мне.   Я крепко схватил кусочки, дрожащими руками в карманы сунул, благодарно взглянул на неё, молчаливую, но добрую, и бежать, спотыкаясь, но будто светясь от радости.

Вы не представляете, как я был горд и счастлив. Думал, что приду домой, достану корочки, протяну маме. А она... она так обрадуется! Ведь я самостоятельно принёс еду. Решил пробежать через озеро, так короче, чем в обход. Солнце выглянуло из-за тучи и скрылось. Запомнился мне этот луч. Яркий, радостный. Я мчался, торопился домой. Но не принял во внимание, что уже зима-то почти кончилась, ледок тонкий.Бегу, бегу, и вдруг! Лёд проломился! Я ухнул в воду, холоднющую! Одежда мгновенно намокла. Я барахтался. Молочу руками, что есть сил, из воды вынырну, глотну воздуха, по сравнению с водою уже теплого. Ещё кричать успеваю. Тут вспомнил о корочках! Руку в карман совал, хватал по одному, когда выныривал, так их и выбрасывал на лёд. Сил всё меньше оставалось, я крикнул посильнее, и вода попала в рот. И тут меня рука схватила. Сильная, мужская, вытащила, да поставила на лед. Я хрипел, жадно дышал, еле-еле держался на ногах. Поднял глаза на спасителя, увидел соседа нашего, дядю Ефима. Он остался в деревне из-за какого-то ранения, я маленький был не припомню. Но хромал он, это точно.

– Что ты, браток, на лед-то выскочил? Не бойся, сейчас пойдём домой.

Как вчера помню его чёрную бороду, голубые глаза под тяжелыми бровями. Я начал было шагать, да упал. Ноги стали ватными.

– Ну, ну, – успокаивал меня.

Он протянул руки, чтобы поднять меня, но я подполз к пролому.

– Стой, ты куда!

Я схватил корочки и стал пихать их в карманы, не поднимая глаз. Они стали холодные, мокрые, но такие желанные! Дрожащие руки не слушались меня.

– Ну ты даешь, Валька... Молодец, парень! Ну, пойдём, отбирать не стану...

Как я тогда обрадовался. До сих пор часто вспоминаю дядю Ефима, да благодарю, – дедушка слабо улыбнулся.– Вот так, Олежек. Такая история со мной приключилась. Видишь, как дорожили мы хлебом? Под страхом гибели, я всё равно выкидывал корочки из воды. Вдруг найдут?

Варин брат притих, опустил глаза. Потом тихо сказал:

– Я больше не буду...

– Ну вот и славно! Продолжим праздник! – до-доброму улыбнулся дедушка.

            Но внучке показалось, что он лишь притворился весёлым. Он отречено смотрел на свои шершавые ладони. Ладони, которые спасали семью. Ладони, которые столько раз сжимали хлебныекорочки, в то время бывшие ценнее золота.

Поседевшие волосы, чёрные глаза. Варя помнила, как смотрела на фотографии дедушки, видела его красивое улыбающееся лицо. Но какого цвета были волосы? Картинки то черно-белые...

– Так, ну, кто хочет ещё салата? – Спросила бабушка.

Чувство благодарности предкам разгоралось в душе Вари: «Спасибо! Спасибо Вам за мирное небо над головой, зелёную траву, чистую землю. За Ваш труд и старания невообразимые, любовь и смелость. Спасибо за страну!»

__________________________________________________________

Панова Таисия

Дождик

 

Однажды дождливым днём девочка Катя шла из школы. У неё был розовый рюкзак и бело-голубой зонтик, который очень подходил этой погоде, так как был, по мнению девочки, «дождливого» цвета. Катя любила ходить домой не коротким путем, по пыльной дороге, а длинным, через парк.

Она бежала по дорожке с мелкими лужами, и вдруг увидела молодого серого с полосками кота. Он сидел, съежившись, под деревом и не издавал ни звука. Катя подошла к коту и погладила его. Кот повернулся к ней и будто улыбнулся. Девочка сказала:

– Ты – «Дождик!»

Кот непонимающе взглянул на Катю.

– Имя такое, имя! – рассмеялась она.

Девочка взяла на руки Дождика и пошла домой. «Вот мама обрадуется», – думала она.

Но когда Катя принесла кота домой, то мама не очень обрадовалась:

– Это кот с улицы, понимаешь?

– Да, я понимаю, – твёрдым голосом сказала Катя, – у меня есть деньги, я отведу его к ветеринару.

Мама молчала. Она давно заметила, что дочка ничего не покупает на карманные деньги. Со второго этажа спустился старший брат Коля.

– Сестренка, ты где взяла кота?

– Видишь, мам, и Коле кот нравится, – с мольбой в голосе сказала Катя, – давай оставим? Пожалуйста.

– Посоветуемся с папой, а пока помойте его.

Катя так обрадовалась, что бегом понеслась в ванную. Коля тоже поспешил: как можно пропустить такое интересное событие, как купание кота! Несмотря на такое «мокрое» имя, Дождик не хотел идти в тазик с водой. Брат с сестрой положили в таз стакан донышком вверх, а сверху кусочек колбасы. Дождик легко запрыгнул в таз и съел кусочек колбасы. Так его и помыли.

В это время вернулся папа, посовещавшись с мамой, сказал:

– Пожалуй, Дождь в нашем доме не помешает!

– Ура! – закричали дети.

На следующий день предстоял поход к ветеринару и в зоомагазин.

_____________________________________________________

Гаврикова Анастасия

Задетые осколками войны

Вологодская область – одна из северных областей русского Нечерноземья, обладает поистине огромной территорией – по площади в два раза больше Чехии, с запада на восток простирается на 700 км, это больше чем «ширина» Белоруссии и Польши – по 600 км и практически как ширина Германии. По немецкому плану «Барбаросса» – часть области подлежала оккупации по линии Архангельск-Астрахань. Продвижение немцев остановилось в ноябре в 100 км от границ области в Тихвине, а потом откатилось дальше к Киришам. Со стороны Москвы немцы остановились в 200 км в Калинине (Твери). Но настоящие сражения в области все-таки были. И это бомбардировки Череповца и диверсионные группы в районе северной железной дороги Вожега-Коноша. Плечом к плечу фронт и тыл ковали Победу над фашизмом в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. Мужество воинов и тружеников тыла сливалось в единую силу, направленную для борьбы с общим врагом. В районном архиве есть книга о награжденных в Тотемском районе медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.». На благо общей победы в Тотемском районе земляки трудились в лесопунктах леспромхозов, машинотракторных станциях (МТС), артелях райпромкомбината, лесхимартелях, судоверфи, речном порту и многочисленных колхозах. Их вклад в разгром фашизма не менее ценен, чем тех, кто проливал свою кровь на передовой.

Бабушка Нина, мама моего папы, моей прабабушки Тони. Ей было четырнадцать, когда началась Великая Отечественная война. До войны семья жила в деревне Зыков-Конец Тотемского района Вологодской области. Её папа (мой прапрадедушка), Попов Фёдор Степанович, работал в деревне мельником, ему дали бронь, а в 1943 г. призвали в Красную Армию. С фронта пришло одно письмо, обратным адресом служил номер полевой почты. Все думали, что прапрадедушка Фёдор пропал без вести (в Советское время неоднократно делали запросы в райвоенкоматы, но ответа не получали). В семье у прабабушки Тони было семь детей: Ия, Клавдия, Антонина (моя прабабушка), Нина, Александра, Юлия, Александр. Когда прапрадедушка пропал, прабабушка Тоня пошла учиться на курсы фабрично-заводского обучения, после чего её отправили работать на Сокольский целлюлозно-бумажный комбинат имени В. В. Куйбышева трактористом-мотористом (запись в трудовой книжке). Бабушка Нина рассказала, что её мама часто вспоминала день, когда приехала в Сокол и пришла в паккамеру (общежитие). Комендант показала ей койку. Прабабушка начала разбирать вещи, а по радио объявили: «Воздушная тревога». Комендант позвала её в бомбоубежище, но прабабушка Тоня никуда не пошла. Оказалось, что это была последняя «воздушная тревога» в Соколе. В войну самолеты летали над Соколом, пытаясь взорвать мост через реку Сухона и остановить движение насеверной железной дороге Вологда-Вожега-Коноша. По ней на фронт отправляли продукты, снаряды, а с фронта везли раненых. Когда самолёты подлетали к городу, включалась сирена, объявляли «воздушную тревогу». Прабабушку Тоню определили работать на торфоразработки в посёлок Михалёво, в пяти километрах от Сокола. Она всю войну работала на тракторе. Всего было три девчонки-трактористки, правда, одна потом уехала. Трудно пришлось прабабушке, ведь на тракторе не было даже кабины. Трактор называли «Натик». Помощником у прабабушки работал Точин Павел Алексеевич. Он её на три года младше. После войны они поженились. Прадедушка Павел умер в сорок лет, прабабушке Тоне пришлой одной воспитывать трех сыновей и двух дочек. Моя прабабушка, Точина Антонина Федоровна, была награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и «Медалью материнства».

5 июля 2020 г. бабушка Нина обратилась с письмом в Архивный отдел администрации Тотемского муниципального района. На запрос бабушки Нины, прислали копии следующих документов: страницы «Книга памяти» 1993 год; учётную запись; учетную карту Попова Фёдора Степановича, на обратной стороне которой указаны жена и дети; извещение о гибели мужа прапрабабушке – Поповой Анне Васильевне и копии корешков извещения. «Книга Памяти тотьмичей, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны 1941-1945», содержит сведения о 8066 земляках, положивших свои головы на алтарь Победы. В Тотемском муниципальном районе была проведена работа по проверке достоверности и дополнению данных о земляках, погибших в годы Великой Отечественной войны. Основой для представленной базы данных послужило печатное издание «Книга Памяти Вологодской области. Тотемский район», изданное в г. Вологде в 1993 г. В обновленную версию электронной книги вошли имена тотьмичей, умерших, погибших, пропавших без вести во время Великой Отечественной войны, ставшие известными после издания печатной Книги памяти.

На сайте «Чтобы помнили» бабушка нашла информацию, что мой прапрадедушка погиб: ☦Попов Федор Степанович. Год рождения: 1896. Место рождения: Вологодская обл., Тотемский р-н, Вожбальский с/с, д. Сродино. Звание: рядовой. Причина выбытия: Погиб. Дата выбытия: 13.07.1944. Место гибели/захоронения: Польша, в р-не г. Вроцлава, М. Плюксы.

Поисковые работы по составлению списков военнопленных Великой Отечественной войны, уроженцев и жителей Сокольского района Вологодской области 1941-1945 ведёт Г.А. Старыгина. Моя бабушка обратилась к Галине Александровне и узнала, где похоронили прапрадедушку – Попова Федора Степановича.

Когда я готовила эту работу, Галина Александровна прислала страницы из архива военкомата: «Плохо видно, но я разобралась, где ваш дед похоронен. Он воевал в 22 гв. сп 9 гв.сд 103 ск. Погиб 13.07.1944 года в Вилейской (Витебской сейчас) области Браславского района в районе деревни Плюссы. Сейчас его прах находится на мемориальном комплексе в г. Браславе. Даже нашла плиту с его ФИО, годом рождения и гибели. С 22.06.1944 по 28.08.44 шла Белорусская стратегическая наступательная операция». Буду надеяться, что там и похоронен мой прапрадедушка.

Гавриков Иван

Солдат Великой Победы

            Прапрадедушка по папиной линии, Точин Алексей Александрович, родился в деревне Пустыня бывшего Кокошиловского сельского совета, ныне Сокольского округа Вологодской обл.

В деревне прапрадедушка работал счетоводом. В 1939 году устроился слесарем на ЦБК имени Куйбышева в г. Сокол и семью перевёз жить на станцию Печаткино Северной железной дороги. Но строительство собственного дома пришлось приостановить: прапрадедушку призвали в Красную Армию. Вернулся он 24 июля 1940 года, а в июне 1941 года вновь отправился на фронт. После войны вспоминал первый бой Второй мировой войны. Когда прозвучала команда: «Вперёд! В наступление!» – ему бы выскочить из окопа и бежать в атаку, но видит – вражеский танк мчится прямо на него. Оставалось лишь несколько секунд, чтобы перекреститься и рухнуть в окоп. Прапрадедушка рассказывал, что страха не было, всё-таки война для него не первая. В тот миг перед ним встал образ жены и детей: Саши, Павлика, Ольги, Али и новорожденной Вали. Прапрадед взмолился: «Прощайте, родненькие!» – судорожно сжался в комок и плотнее приник к земле-защитнице. Вся жизнь чёрно-белыми кадрами промелькнула перед глазами: «Дом родительский зря из деревни привёз, установить не успел, придётся жене с детишками ютиться в крохотной избе Софии. А может и это к лучшему, старшие сёстры Евстолия и София не оставят его семью, помогут Шуре поднять на ноги ребятишек. Вместе легче с трудностями справляться…» Поток мыслей остановился, когда рёв вражеского «Тигра» стал стихать. Немецкая громадина умчалась дальше, не развернувшись на окопе и не раздавив его. Прапрадед выдохнул: «Жив!» Поднялся во весь рос, по привычке, хотел стащить шапку: «Да что это?!» – волосы на голове выпрямились, встали дыбом и шапку подняли вверх.

Из документов, фотографии которых бабушке Нине прислали дочери прапрадеда, я узнал, что с октября 1942 года его направили в Московскую область в 11-й отдельный учебный автомобильный полк для переподготовки на шофёра автомашин системы «Форд». 10 декабря 1942 года красноармейцу Алексею Александровичу Точину выдали удостоверение шофёра третьего класса. После этого вплоть до самого Берлина он воевал, управляя автомашиной «Студебекер».

Ещё случай произошёл с прапрадедушкой, когда он вёз на фронт новобранцев. Мальчишки сидели в кузове, шутили: мол, всех немцев разбомбим, только бы добраться до места. Откуда ни возьмись – самолёты. Бомбёжка! Прапрадед не успел опомниться, как снаряд со свистом упал в кузов. Его из кабины выбросило взрывной волной. Контузило. Когда очнулся, осмотрелся – всех солдат-новобранцев от взрыва разнесло в разные стороны, осел он на сырую землю-матушку и злобно прошептал: «Я за вас отомщу!» Сжал душевную боль в кулак и покатил к своим на передовую. Дочери прапрадеда сказали, что контузия впоследствии дала осложнение на ухо.

Прапрадед награждён медалью «За отвагу», орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» Его ратная служба отмечена и пятью юбилейными медалями. А из наградных листов, я узнал, что прапрадед сражался: на Ленинградском фронте с 1941 по 1942 г.; на Южном фронте с 1942 по 1943 г.; на Прибалтийский фронте с 1943 по1945 г.Изучив боевой путь прапрадедушки, я понял, что он воевал на Курской дуге, прошёл с боями Белгород, Вейделевку, Валуйки. Что интересно, его дочь Ольга, выйдя замуж, уехала жить на Белгородчину, а потом и младший сын Алексей, родившийся после войны, перебрался жить туда.

Победу прапрадедушка встретил в Берлине. Проходя по чужим немецким улочкам, он никогда не убивал детей, наоборот помогал им, делился своими крошками хлеба, и не переставал думать о своих сорванцах. Всю войну прапрадедушка прошагал, имея за голенищем сапога необходимый инвентарь – алюминиевую ложку с короткой ручкой. Он ел только этой ложкой, охранял, как драгоценную реликвию, не разрешая никому прикасаться к ней.

Домой прапрадедушка вернулся в июле 1945 года. Прабабушка Соня (сестра моего прадедушки Павла) рассказала, что он с улыбкой на устах вспоминал, как шёл домой, торопился к жене и детям. Все взрослые были на сенокосе. Только ребятишки играли у дома. Вдруг младшая дочь Аля (когда он уходил, ей было три годика, а вернулся – исполнилось семь лет), увидев его, закричала: «Посмотрите, девочки, ведь к нам Ленин приехал!» (Волос на голове у дедушки от пережитого осталось мало). Тогда он подошёл к дочери, поднял её на руки и сказал: «Доченька, неужели не узнала меня? Я твой отец!» Вернувшись, прапрадед достроил дом, в котором на свет появились ещё два младенца: Алексей и София. Младшую дочь назвали в честь дедушкиной сестры, она ценой собственной жизни сохранила племянников (своих детей у неё не было). Так случилось, что все сдавали кровь в госпиталь, она берегла жену брата и вместо неё пошла сдала кровь. Когда вернулась домой, легла и больше не проснулась.

Прапрадедушка умел катать валенки, шить сапоги, был столяром, плотником, печником. Работал слесарем, кочегаром, машинистом паровоза, шофёром, продавцом, счетоводом, имел много почётных грамот. Самое главное – гордился женой Александрой Васильевной, не уставал повторять, что Бог ему за сиротство хорошую жену дал. А прапрабабушка добавляла, что в войну вымолила спасение мужу, обращаясь к Господу. Гордился прапрадед и наследниками, не только детьми – их было семеро, но и внуками, которых к тому времени насчитывалось более двадцати, и правнуками. Интересно получается, прапрадедушка ценил свою семью и наследников, а теперь мы – праправнуки гордимся его заслугами и подвигами! Умер прапрадед на восемьдесят втором году жизни, оставив о себе добрую, светлую память.

Моя семья через всю свою жизнь пронесла память о прапрадедушке. Теперь память о своей семье буду хранить я.

Евсевьева Эмилия

Под куполом

Вы многое упустили, если не были в цирке на улице Ленина до войны.

Много поколений артистов сменилось с тех пор, но никто не смог затмить, чьё детство пришлось на предвоенные годы, Грустного Старого Клоуна. Он сам так называл себя, хотя вовсе не был старым, – по только начавшим собираться около глаз морщинкам ему нельзя было дать больше сорока пяти, – и не так часто казался грустным: в глазах его светилась откровенная радость, которую с упоением впитывали в себя зрители.

Коллеги о нём знали мало: звали Алексеем Алексеевичем, есть маленькая дочь, которую любил больше жизни. Он носил маленький крестик на гайтане, спрятанный под клоунским нарядом, этого знания им достаточно, чтобы любить его. Для многих: от акробата до укротителя тигров – он был единственным человеком в цирке, который мог помолиться за них, пока они рисковали жизнью ради того, чтобы вернуться в свою комнатку с краюшкой хлеба. Он был единственным, помнившим слова молитв, которые все остальные предпочли забыть. Он молился, до боли в пальцах сжимая медный крест. Многие считали обязанными ему за спасение, когда верёвка чуть-чуть не сорвалась, а разъярённый лев вот-вот не срывался с цепи. Девушка, крутившая двойное сальто на кольце под самым куполом цирка, была особенно благодарна. Трудно не заметить её привязанности к одинокому в своей грусти клоуну. Каждый свой умоляющий взгляд после очередного успешного трюка она дарила ему, мирно стоящему в тёмном углу арены – старая привычка, выработанная за те годы, когда он спасал её на этой высоте. Она отчётливо слышала его голос, когда крутилась под куполом со своего первого дня в цирке.

Впервые она вступила в это здание девочкой лет за десять до начала войны. В цирке неспокойно: один гимнаст на репетиции сорвался с высоты – отказала страховка. Все суетились. Кто-то плакал. Пришёл брат погибшего. Вечернее представление отменили, но новенькая осталась, не желая убегать от всеобщего горя. Бродила в темноте по опустевшему цирку, ещё не своя, но уже не чужая, оглядывала свой будущий дом. Впитывая в себя мрак, проходила по последним рядам, а на арене промелькнула свеча. Потом вторая. Пришлось подойти. Из тени, неловко ступая, показался мужчина. В тусклом свете двух восковых свечей видны только его большие, широко распахнутые глаза и густые тёмные брови. Через минуту свечи оказались на полу. В руках мужчины появилась тряпка – он стоял там, где каких-то двенадцать часов назад лежал мёртвый гимнаст. Мужчина опустился на колени, позволив ей разглядеть его худое, ещё не тронутое морщинами, но заметно уставшее лицо. Он неприметный, каким должен быть обычный уборщик цирка. Она отвернулась. И тогда он запел. Вместе с ним запел цирковой купол. Им вторили души всех погибших на этой высоте. Слова были знакомыми – она слышала их, когда в деревенской церквушке невдалеке от тогда ещё Петрограда отпевали её отца. Всё её существо сконцентрировалось в этом голосе. Она знала, что не должна быть здесь. Мужчинане видел её – глаза его закрыты и смотрели в музыку, которая вырывалась из его существа. По щекам, едва заметные в полумраке арены, текли слёзы. Кем был для него гимнаст, душа которого под широким цирковым куполом в свете молитвы находила упокоение со святыми? Она подняла голову. В темноте кроме верёвок, которые оборвали жизнь, ничего не видно, завтра эти верёвки вновь заставят людей замирать от восторга. Ничего не видно, но купол сиял ярче расписных куполов петербургских церквей. Мужчине, стирающему кровь с пола и с её сердца, она готова доверить свою жизнь. Она убежала до того, как молитва смолкла. Узнала потом, что пел местный клоун. Он поёт для каждого, кто на протяжении тринадцати лет умирает в стенах цирка. Все знали, никто не слышал. Ей довелось.

Она не сразу познакомилась с ним. Их диалоги были простыми и однообразными. Оба хранили какой-то важный секрет. На выходе с арены обменивались дежурными фразами, он спрашивал один вопрос у неё и последние восемь лет получал один и тот же ответ. Но однажды разговор пошёл по-другому:

– Алексей Алексеевич. Мне пора возвращаться в Ленинград.

Он замер, ей показалось, что своими словами она забрала у него кусочек жизни.

– Как дела у вас? У Вали?

Алексей Алексеевич улыбнулся с тихим «замечательно» под аплодисменты зрителей вышел на арену. Он жил с дочерью Валей в крохотной комнатке в десяти минутах ходьбы от цирка. Девочка спала на кровати, он же умещался на жёстком диване в тёмном углу. Под этим диваном, сросшиеся с полом, лежали старые иконы, а пол заставлен стопками старых книг. У окна, выходящего на шумную улицу, стоял стол. На нём тетрадки, учебники и карандаши, которые перед школой он на ползарплаты купил год назад. Валя любила рисовать. Ей едва исполнилось пять, она тайком залезла под диван, нашла запылённые иконы. Долго разглядывала, вдыхала не до конца выветрившийся запах ладана. К приходу отца на листе сверкал, написанный неумелой детской рукой, лик Богоматери. И Грустный Старый Клоун вместо сказки на ночь стал читать дочери Библию.

– Пап, а я крещёная? – спросила Валя, при чтении о крещении Иисуса в реке Иордан.

– Крещёная, – выдохнул отец. И он почти не врал.

К семи годам Валя переписала все иконы, имеющиеся в доме, но сердце и рвущееся наружу вдохновение требовали у неё большего. По дороге в школу стоял закрытый храм, из него вывозили ценности. Оставался только старик-настоятель. Его не выгоняли. Местные жалели, а дети любили слушать его рассказы. Он напрямую не говорил им о Библии и Боге, но всякий, где царь с царицей, имея четырёх дочерей, десять лет вымаливали у судьбы наследника, где молодого царевича совращал тёмной магией злой волшебник и где любовь и крепость семейных уз в конце концов всегда оказывались сильнее смерти. Валя дольше всех задерживалась у старого настоятеля, расспрашивала его о вывезенных иконах, сохранившихся в храме настенных мозаиках, впитывала каждое слово, а на следующий день приносила набросок по его описанию. Её привлекали лики святых, рука её тянулась к карандашу, когда старик в храме или Алексей Алексеевич говорили о чуде.

Больше икон она любила рисовать отца. На белых стенах их комнатки появлялись портреты Грустного Старого Клоуна: в профиль, анфас, со смешным клоунским носом или наполовину смытым гримом. Но больше нравился портрет, написанный в начале года. Алексей Алексеевич, папа, когда в цирке не было представлений, смотрел на неё с листа большими зеленовато-карими глазами и улыбался той тёплой улыбкой, которую она знала, и никто не видел ни в цирке, ни за его пределами. Отец дарил ей нежность, на которую был способен. Вале стыдилась, что папу любит больше, чем маму, но она ничего не могла с этим сделать, когда мать приходила, она обнимала её скорее механически, чем радостно. Папа иногда упрекал её за это и хмурился. Валя не понимала, почему. В этот день он застал Валю за чтением потрёпанного блокнота.

– Папа, тут слова, которых я пока не знаю. Литургия. Клирос. Смиренномудрие

– Литургия – это служба. Клирос - там, где поют и читают молитвы на службе.

– А смиренномудрие?

– Что же ты читаешь?

Валя показала слипшиеся от влаги страницы. Что-то всколыхнулось у него в сердце.

– Вот послушай: «Волнение в уезде. Говорят, новые власти требуют излишки хлеба. У нас в амбарах при храме – запасы на зиму для сиротской кухни и вдов. Алексей, сын мой, вскипел да не успокоится никак: «Не отдадим ни зёрнышка! Это грабёж!». Спорил с ним долго. Убеждал: любая власть от Бога попущена, даже ежели сама она Бога и не ведает. Долг наш – повиноваться и молиться о вразумлении власть имущих. Но он упрям. Боюсь, гордыня говорит в нём, а не любовь к сирым. Молился о его смиренномудрии». Это про что?

Алексею Алексеевичу хватило первых двух слов, чтобы понять, что это была за тетрадка.

– Смиренномудрие – отсутствие гордости. То, чего когда-то не хватало мне, по мнению твоего дедушки.

– Это его дневник?

– Его.

– А сам он где?

Алексей Алексеевич на секунду замялся при виде Валиных тёмных, сосредоточенных глаз. Потом ответил:

– Умер.

Больше Валя ничего не спрашивала. Но он слышал, как следующим утром она едва слышно шептала, глядя в дневник и пытаясь осмыслить начертанные в нём аккуратным, витиеватым почерком слова:

– «Пришёл указ. Требуют, теперь уже официально, сдать все "излишки" зерна со склада к пятнице. Припас наш – не излишек, а необходимость. Показывал им расчёты – не вняли. Алексей рвался идти в комитет, спорить. Удержал силой. Уехал он в ту же ночь, смутный, гневный. Сказал – в соседний уезд, к другу-учителю из семинарии. Сердце ноет. Упрямство сына – крест тяжёлый. Но власть – от Бога. Повинуюсь».

Утром отец отвёл дочь в школу сам. Когда проходили мимо храма, не торопил её, пока она с блеском в глазах спрашивала у настоятеля об иконах, упомянутых в дневнике. Тот отвечал ей так, будто бы ждал эти вопросы. Подошли другие дети, началась история о далёкой-далёкой стране и о царевиче... Алексей Алексеевич тоже слушал. На обратном пути остановился у храма. Старик вышел к нему, едва переступая босыми ногами по земле.

– Не страшно вам, отец, такие сказки детям рассказывать?

Тот таинственно улыбнулся.

– Почему бы и не рассказывать, если правда всё?

– А ежели взрослые услышат? – обеспокоенно прошептал Алексей Алексеевич.

– Даже ежели и услышат, то что?

Старик всё ещё улыбался беззубой улыбкой.

– Вы думаете, я царя в этой сказке хвалю?

– Почти обожествляете.

– Обожествлять правителей не в моей власти. Не о царе с царицей и не о царевиче эта сказка.

Алексей Алексеевич смутился, глядя на седую голову старика.

– Она о любви, – это были последние слова, которые произнёс настоятель, вечером его нашли забитым до смерти у ворот храма.

***

Из школы Валя пришла поздно. Не обняла отца, только спросила, вглядываясь в его лицо своими пытливыми глазёнками:

– Пап, а почему ты не писал дедушке?

Алексей Алексеевич молчал, дважды за один день справедливо пристыженный.

– Он пишет, что вывезли зерно со склада. Что вдова Марфа плакала над голодными детками. Что ты со времени отъезда не написал ни строчки?

По его щеке скатилась одинокая слезинка. Валя повисла у него на шее и не размыкала объятий следующие полчаса.

– Понимаешь, я подвёл его, Валёнок. Очень сильно подвёл.

И Валя понимала. Понимала, потому что всё, что Алексей Алексеевич не сделал ради отца, он на протяжении вот уже восьми лет делал ради неё.

Следующие пару дней они так же ходили в школу, возвращались домой. Валя была счастлива этими прогулками, несмотря на исчезновение старика-настоятеля. Отец ничего не рассказал ей, только крепче прижимал к себе вечерами и чаще умилялся, глядя, как дочь, сжимая карандаш тоненькими пальцами, снова рисует что-то в тишине. Она поняла, что что-то не так, только когда в дверь их квартиры настойчиво постучали, и на пороге комнатки появилась её мать с рюкзаком за плечами и маленьким чемоданом для дочери.

– Кажется, своё я уже отлетала, – улыбнулась она Алексею Алексеевичу.

– Рад за вас, Наташа.

– И я рада. Спасибо вам.

Валя не смотрела на мать. Всё её существо стремилось к человеку, который был ей отцом все эти восемь лет. Который целовал её в лоб и пел колыбельные по вечерам, когда она была совсем маленькой. Она знала, что происходит. Мать не раз рассказывала ей, как красив Ленинград, как она немного заработает, и они уедут отсюда и будут жить вместе. Валя ей не верила. Ей не хотелось расставаться ни с храмом на соседней улице, ни со своей школой, ни с цирком. Ни со Старым Грустным Клоуном, которого Валя любила так, как, она была уверена, никогда не полюбит мать.

– Пап? – шепнула она, всеми силами прижимаясь к его худому, жилистому телу.

Он погладил её по голове, невесомо поцеловал в нос.

– Можно я заберу дедушкин дневник?

Алексей Алексеевич стоял, водя крючковатыми пальцами по тёмным, точь-в-точь как у матери, Валиным волосам.

– Можно, Валёнок.

– А твой портрет, который самый новый? Можно? Все остальные я оставлю тебе, честно-честно, – лепетала она, целуя его руку.

– Можно.

– А карандашики, которые ты подарил? Они много стоят…

Мать стояла, вытирая рукавом куртки собирающиеся у глаз слёзы.

– Можно, девочка, можно. Всё, что захочешь, бери, всё можно, только быстро, – говорил Алексей Алексеевич, с усилием отстраняя Валю от себя.

Они молча смотрели друг другу в глаза ещё с минуту. Потом Валя снова схватила его руку, нежно-нежно обводя своими маленькими ручками его запачканную чернилами ладонь. Он писал для неё письмо, которое хотел отдать ей при прощании. Не смог. Слёзы размыли чернила.

– Папочка, – проговорила она, проводя пальчиком по его линии жизни. – А иконку можно?

Алексей Алексеевич не ответил. Снял с шеи медный крестик на гайтанчике и молча надел на неё. Металл, впитавший в себя его тепло, теперь согревал её. Валя улыбнулась, жестом прося его наклониться поближе к ней. Он присел на колени. Она тихо, чтобы не услышала мать, сказала ему на ухо:

– Он простил тебя. И за тебя молился.

Больше они не говорили. Алексей Алексеевич помог собрать Валины вещи и просто стоял, уперевшись спиной о холодную стену.

– Ещё раз спасибо, – проговорила мать, глядя на него с печальной улыбкой. – Надеюсь, ещё увидимся.

Ему показалось, что она искренне верила в это. Как верила в него, когда восемь лет назад отдавала ему ребёнка, родившегося от директора цирка.Мать с дочерью вышли. Старый Грустный Клоун прекрасно понимал, что не увидятся они больше никогда.

Следующей ночью он плохо спал. В голове было только Валино круглое личико, по которому тихо текли и текли слёзы, а он ничего не мог сделать, кроме как стоять и смотреть. Он готов был защитить её от любой опасности, но не смог спасти ни её, ни себя от боли расставания. Когда Алексей Алексеевич уснул, во сне его ждала одинокая церковь на окраине его родного города и крики матери, зовущие его ужинать. Со службы возвращался отец. И Алексей Алексеевич с криком «Папа!» бросался к нему на шею. Но голос не был его. Это кричала девочка, вырывающаяся из маминых рук на пороге его квартиры.

В это самое время в поезде до Ленинграда, пока мать крепко спала на соседней полке, Валя перечитывала дневник. Последняя запись в тетрадке была такая: «Большевики стучат в ворота обители. Требуют: «Алексея Белова! По приказу Ревкома – к ответу!». Знать, сын мой, в гневе своём, наделал дел в том уезде. Значит, мне идти за него. Разъяснять. Пойду, куда меня поведут. Ничего более мне не страшно. Надеюсь, Лёша далеко и в безопасности. Да пребудет с ним Бог. Аминь».

– Аминь, – произнесла Валя, проваливаясь в сон и наблюдая за раскрывающимся перед ней сияющим куполом цирка.

____________________________________________________________

Рыбальченко Александр

Два мира

А старики выражаются непонятно,

Культурно слишком, умно, а иногда невнятно.

Детей называют по имени, отчеству,

К дождю относятся, как к некому пророчеству.

Живут в своих домах, где время замедляет ход,

Но счастливы, хоть смерть на два шага вперёд.

Смотря на них, невольно улыбнешься,

В их мир открытый окунешься.

Насколько их душа чиста и состоит из пылко

Обдуманных однообразных дней,

Которые твоих дней веселей.

Из славных времён тех пережитков,

Из добродушия, логики, простоты,

Из мудрости и прыткого ума,

Умения жить в любые времена.

А наблюдая за нашими культурами,

Где общество усеяно разными натурами,

Где девушки — актрисы, летят их образы, как пули.

Порой печалишься, какие же из них будут бабули!

Где парни,словно девочки, да не умны мозгами.

И вновь печалишься, какими они будут стариками!

Учись у стариков, в их мудрости — свет,

В их словах — жизни долгий завет.

Пусть годы прошли, но в душе — огонь,

Их опыт — как прочный и верный закон.

_____________________________________________________

Харитонова Екатерина

Осенний эскиз

В сентябре было по-летнему тепло и легко дышалось. После каменной клетки города царицынская золотисто-зелёная буря листьев казалась мистической. Между валунами и корнями мелькали хитрые мордочки эльфов-белок; откуда-то из серебристо-высоких облаков вываливались на траву божьи коровки. Издали не поймёшь, жучки это или россыпь рябины. Рыжие брызги на неуловимом оттенке дымчатого, нефритового зелёного. Упругие пледы сфагнума, разбросанные на кочках у подножья влажного леса, на вид были шелковистыми и тёплыми. Хотелось зарыться в них ступнями, пропитаться хвойным запахом, срастись с корой, стать частью леса. Всё вокруг казалось влюблённым, свежим, звонким, полупрозрачным. Ласковый сентябрь тёк по древесным стволам, росой оседал на отцветающих васильках, застревал в кленовых кронах; он почти осязаем – цвет сентября.

Этот неоконченный осенний эскиз – выхваченный из реальности лесной дух – лежал на одном из ресторанных столиков. Девушка отложила испачканную сентябрём кисть и улыбнулась сидевшему напротив юноше. Настроение – ласково-светлое, под стать наброску. Пахло покоем, яблоками, мхом; в воздухе витало счастливое предчувствие. Многозначительная улыбка, постукивание пальцами по столу, заказанное шампанское... Вдохновенный монолог юноши был соткан из тем вечной любви, блестящей карьеры, умного дома в ближайшей перспективе и пока состоящего из одного экземпляра парка машин (его гордости и страсти). Свою речь юноша шутливо закончил — к тому же у меня папа — генерал! — и сделал официальное предложение.

Мимо столика, сгорбившись, прошла морщинистая, похожая на грецкий орешек старушка – продавщица деревенских букетиков. Уловив заинтересованный взгляд спутницы, юноша ничуть не смутился и в очередной раз пошутил по поводу её романтичности и непрактичности. «Я приготовил для тебя кое-что получше. Цветы! только в отличие от... — он пренебрежительно кивнул в сторону удаляющихся хризантем, — словом, они будут радовать тебя не один день». Молодой человек преподнёс невесте большую прозрачную коробку. Из пластикового окошка выглядывал ворот украшенного искусственными цветами свадебного платья.

Две пары глаз: в одной разлит дымящийся горячий шоколад, бархатный, золотистый, вязкий. В другой – светло-синяя изморозь, ресницы присыпаны пеплом. Девушка пристально смотрела на своего спутника, в самую глубь сердца — пыталась почувствовать, угадать, отыскать неподдельную искренность. Вспомнив онегинскую строчку «стихи и проза, лед и пламень», она усмехнулась. «Наверное, это и есть счастье, а поэзия, картины – для бумаги. Не может быть, чтобы и на этот раз померещилось...» – мысли светлячками вспыхивали, мелькали, не давая сосредоточиться, принять решение. За столиком тем временем становилось темнее: небо обволакивали густые молочные облака.

Над головами рявкнул гром, и через секунду на прохожих опрокинулось небо. Глинтвейн в чашках помутнел, а печенье устало раскисло. Дождевые капли – ледяные и колючие. Солнце предательски спряталось за молочным пологом, оставив растерянных людей мёрзнуть в своих лёгких платьицах и футболках. Юноша увлёк свою спутницу внутрь кафе, к клетчатым шерстяным пледам, но даже туда через трещинки в оконных рамах просачивался осенний холодок, от которого кожа покрывалась цыпками. Укутавшись в стёганые шали, влюблённые стали похожи на большущих неуклюжих бабочек, заботливо укрывавших друг друга крыльями. «Нет, все же не мерещится...» – подумала девушка и уткнулась носом в его плечо. Они ждали, пока дождь утихнет; ждали молча и счастливо.

После грозы озябшие посетители стали понемногу показываться из своих укрытий, предзакатная площадь оживилась. В чашке – пара глотков уже остывшего капучино. Допивать не хотелось. Юноша взял с блюдца оставшийся пакетик сахара и машинально сунул в карман пальто. Влюбленные поспешили к машине, чтобы успеть добраться домой засветло. Он заботливо взял её за руку: «Какая холодная!»

«А вот и моя любимица!» – юноша с восхищением продемонстрировал невесте новый спорткар. Стоит под клёном, отливает иссиня-чёрным, будто сплетён из ночного воздуха. Капот успел высохнуть и нагреться на солнце, от дождевых капель остались белёсые разводы, покрывшие краску замысловатым узором. «Похоже на тёмный мрамор», – обронила девушка, пока её спутник бережно протирал автомобиль ворсистым полотенцем. Но сама она походила на мрамор куда больше: губы посинели, на замёрзших руках контрастно просвечивали венки, шоколадные глаза немного воспалились от сырости и осеннего ветра: уже не тёплый напиток в них, а чёрные грустные кристаллики. Шевелить пальцами было слегка больно – они окостенели и продрогли, будто кровь превратилась в лёд, а в подушечки воткнулись сотни крошечных иголок. Но девушка послушно ждала, когда юноша закончит свою работу. Он размеренно и обстоятельно полировал каждый сантиметр сначала полотенцем, а потом специальной бархатной тряпочкой, внимательно следя, чтобы не пропустить ни одной дождевой капли, ни одного мутного пятна. Редкие солнечные лучи из медовых сделались ржавыми, как бывает накануне сумерек. Холодало сильнее: девушке даже казалось, что голубая жидкость от разводов, которой её спутник обрызгивал машину, должна вот-вот превратиться в горстку снежинок. Через некоторое время спорткар был до блеска начищен: можно смотреться, как в зеркало. Девушка уже не могла скрыть мелкую дрожь от растекающегося по телу липкого холода. Она ёжилась, переходя от одного солнечного пятнышка на асфальте к другому в поисках тепла, но это не помогало, и, наконец, в надежде согреться положила ладони на блестящий горячий капот. Тёмный металл впитал дневную жару и охотно поделился ею с озябшими бледными пальцами.

Увидев гримасу на исказившемся лице юноши, девушка инстинктивно отдернула руки. На капоте остались отпечатки. Она уловила мимолетный ненавидящий взгляд, грустно посмотрела на свои мраморные венки: «нет, всё же померещилось».

Её спутник растерянно смотрел вслед удаляющейся фигурке в легком оранжевом платье и не мог понять, что произошло.

***

Женщина очнулась, положила пожелтевший осенний эскиз обратно в шкатулку, прогнала из мыслей подправленное фантазией воспоминание. Она никуда не ушла. Она села в машину, вышла замуж, поселилась в умном доме. Золотистые глаза с тех пор никогда не видели живых цветов. Она так и не стала художницей.

____________________________________________________

Шигабутдинов Даниил

Россия - это...
Россия – это ближе, чем у дома.
Россия – это в сердце у меня.
Россия – это тишь и раскат грома.
Россия многогранна, но одна:
Одна у разношёрстного народа,
Сплочённого хребтами мудрых гор,
Полями и лесами – в них свобода,
Единство и побед великих взор.
Ни у кого России нашей нету:
Ни у француза с беленьким флажком,
И итальянец с западного свету
Похвастаться лишь может сапожком.
Что немец?С грубоватой, чуждой речью.
Что бритт?Пленён в туманном островке.
А мы ж – согреты любо русской печью,
И на двуглавом взносимся орле
По необъятным собранным просторам
Отцами и дедами той страны,
С которою врагов сражали хором,
Звучит с которой гордо «Русь – есть мы!»
Россия, верно, крепче мира фронта:
Господней дланью выстланы края
Бескрайнего родного горизонта...
Россия – это всё, от "А" до "Я"!

На небосводе…
На небосводе мысли всё кружатся,
А на лугу – обида шелестит,
Что больше нам с тобою не обняться,
Что больше от разлуки – не болит.
Я дуб могучий с маленькой душою:
Ветвями счастья знатно поредев,
Ни корнем не ступлю впредь за тобою,
Покров из сажи осени одев...
А гнусь я как под натиском из ветра,
Несущего любимой лепестки!..
И рассосались подо мною недра
Надежд, что всё же мне явишься ты
Последним тёплым лучиком из лета,
В котором ещё тешилась б весна,
Когда мы, набегая километры,
Друг другу улыбались, не юля.
Как говорит естественно природа,
И тропы языку воспеть даёт!
Но шанса осушились наши воды,
Что кто-то что-то заново начнёт...