Акбаров Агил Адил оглы

Мой дедушка — герой своего времени

Когда мой дедушка был молодой, он работал пожарным. Однажды он рассказал один страшный случай. Во время его службы (это было в 1986 году) его вызвали на пожар в Чернобыль. Взрыв, произошедший в одном из энергоблоков, полностью разрушил реактор. В различных помещениях и на крыше начался пожар. Пожар продолжался 10 дней и окончательно его потушили только 10 мая.
Пожарные, которые первыми прибыли на место катастрофы, не имели изолирующих противогазов. Их просто не предупредили об особенностях ситуации. В результате радиоактивные вещества попали в дыхательные пути ликвидаторов.
Задача дедушки заключалась в том, чтобы вывезти как можно больше людей, и он поехал на большой фуре. Когда мой дедушка приехал в зону бедствия, он увидел, что пожар был везде. Все было в тумане, и из-за этого спасать людей было гораздо тяжелее. Ещё он мне рассказал, что увидел, как один мужчина пошёл спасать людей. Он бесстрашно пошел в огонь и, к сожалению, сильно обгорел и не выжил. Вдалеке мой дедушка увидел маленького мальчика, который стоял в тумане и плакал. Выяснилось, что он плакал от того, что у него в огне сгорела вся семья. Дед помогал людям добраться до машины, возвращался за другими. Когда в фуре дедушки собиралось 25 человек, он отвозил их в безопасное место. Всего он смог спасти 76 человек. За это в течение жизни ему вручили 4 медали.
Мой дед родился в СССР, он не воевал, не был участником каких-то военных действий, но он был героем своего времени, и я считаю его героем, защитником, ведь он, находясь в опасной зоне, рискуя своей жизнью, спасал людей – русских, украинцев, татар, белорусов, киргизов.
_____________________________________________________
Андреев Артем
Обычный день. Необычное сердце.
Бывают ли герои среди нас? Не на страницах учебников истории, а здесь, в соседнем дворе, в параллельном классе? Мы часто думаем, что подвиг — это что-то грандиозное, требующее нечеловеческой силы. Но иногда он тихий, стремительный и решающий. Его совершают обычные люди, у которых в решительную секунду находится одно бесценное качество — готовность не пройти мимо. Таким человеком оказался семнадцатилетний Данила Сазонов из подмосковного Королёва.

Всё произошло в обычный осенний день. Данила возвращался с тренировки по плаванию. Возле одного из домов он заметил странное оживление и услышал испуганные крики. Взглянув наверх, он увидел, что на карнизе пятого этажа, высунувшись из окна, висит маленькая девочка. Она судорожно цеплялась за холодный бетон, а ее пальцы вот-вот должны были разжаться. Люди внизу в ужасе звонили в службы спасения, но время стремительно уходило.

И здесь началось то, что мы потом назовём подвигом. Данила не стал ждать. Он мгновенно оценил обстановку: под балконом девочки находился массивный навес над входом в подъезд. Не думая о себе, парень, используя навыки скалолазания, которым увлекался в свободное время, стал карабкаться по водосточным трубам и выступам стены. Каждое движение было на грани риска. Любой неверный хват — и падение с высоты третьего, а затем и четвёртого этажа.

Через несколько вечных минут он оказался на том самом навесе, прямо под ребёнком. Девочка уже почти не держалась. «Держись! Я с тобой!» — крикнул он, стараясь звучать максимально спокойно. В этот момент её пальцы соскользнули. Девочка упала, но не вниз, а прямо на руки Даниле. Он поймал её, амортизировал удар, и они оба остались лежать на холодном металле навеса, пока спасатели не помогли им спуститься вниз. Всё обошлось лишь парой синяков и испугом.

Кто он, этот парень, бросивший вызов высоте? В школе Данилу знают как прилежного, но не заносчивого ученика. Увлекается спортом, историей, много времени проводит с младшей сестрой. Его друг Артём говорит: «Он всегда был таким — если кто-то в беде, первым бежит помогать. Не для галочки и не напоказ. Просто по-другому не может».

Когда журналисты спросили Данилу, о чём он думал в тот момент, он лишь пожал плечами: «Ни о чём не думал. Надо было действовать. Любой бы на моём месте так поступил». Но в этом-то и вся суть. Не любой. Именно он, с его отзывчивым сердцем и смелой душой, оказался в нужном месте в нужное время и сделал выбор — рискнуть собой ради чужой жизни.

Данилу Сазонова наградили медалью «За спасение погибавших». Но главная награда — это сама спасённая жизнь и пример, который он подаёт всем нам. Его история доказывает: герои живут рядом. Они не носят плащей, а ходят в кроссовках и спортивных кофтах. Их сила — не в мускулах, а в силе духа и умении сострадать. Подвиг — это не обязательно война. Это миг, когда чья-то жизнь оказывается в твоих руках, и ты не отступаешь.

Этот случай заставляет задуматься: а я смог бы? А как бы поступил я? И, возможно, именно такие вопросы, рождённые примером обычного парня Данилы, и есть самое важное. Потому что они зажигают в нас тихую надежду и веру в то, что доброта и отвага — не пережиток прошлого, а самая настоящая реальность сегодняшнего дня.
___________________________________________________
Андрианова Наталья
Вячеслав Эпштейн - архитектор невидимого.
Представьте учёного, который научился «разговаривать» с бактериями, с которыми раньше никто не мог пообщаться. Это Вячеслав Эпштейн — микробиолог, придумавший способ изучать микробов, которых раньше вообще нельзя было исследовать в лаборатории.
Дело в том, что в природе живёт огромное количество бактерий — намного больше, чем мы можем увидеть или представить. Проблема в том, что большинство из них никак не получалось вырастить в чашке Петри. Учёные называли их «некультивируемыми» — то есть такими, которые не хотят жить в лаборатории. Из за этого человечество знало лишь про 1% всех бактерий, а про остальные 99 % почти ничего не понимало.
Но Эпштейн нашёл выход — он придумал хитрое устройство под названием iChip. Это пластинка с тысячами крошечных «комнаток». В каждую такую «комнатку» попадает только одна бактерия. Потом этот чип помещают прямо в природу — в почву, воду или песок. Бактерия живёт в своей «комнатке», но в привычной среде, поэтому она не умирает и начинает расти.
Получается, Вячеслав не заставлял бактерии жить по нашим правилам, а наоборот создал для них комфортные условия прямо там, где они привыкли жить. С помощью iChip учёные смогли изучить сотни ранее неизвестных видов бактерий.
Одно из самых важных открытий — новый антибиотик под названием теиксобактин. Это большое событие, потому что сейчас многие бактерии научились «не бояться» обычных антибиотиков. Такие микробы называют «супербактериями».
Теиксобактин умеет бороться даже с ними. К тому же он действует иначе, чем старые антибиотики, поэтому бактерии не могут быстро к нему привыкнуть. Открытия Эпштейна важны не только для учёных, но и для всех людей. Во первых, они дают надежду на лечение болезней, которые сейчас трудно победить. Во вторых, мы лучше понимаем, как бактерии влияют на нашу планету. В третьих, учёные теперь могут исследовать микробов, о которых раньше даже не знали.
Конечно, есть и сложности. Например, iChip непросто делать и настраивать. Найти новый антибиотик — это ещё не всё: нужно долго проверять, чтобы он не вредил людям. К тому же такие исследования стоят дорого, и не все страны могут их себе позволить.
Тем не менее пример Эпштейна показывает, что иногда нужно просто подумать иначе. Вместо того чтобы заставлять бактерии жить в лаборатории, он принёс лабораторию к бактериям. Его изобретение стало волшебным ключиком, открывшим дверь в огромный невидимый мир микробов.
Благодаря таким учёным мы узнаём всё больше о мире вокруг нас и находим способы бороться с болезнями. А это значит, что в будущем люди смогут жить здоровее и дольше. Вот что значит настоящая наука!
___________________________________________________________
Бабушкина Софья
Дыхание детства
«Все мы родом из детства», – писал французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери, открывая нам простую, но глубокую истину: наше детство – это не просто глава, а незримый фундамент, на котором строится вся наша дальнейшая жизнь. Это тот самый источник, который питает нас силой, вдохновением и той неповторимой искренностью, которую мы так часто теряем, окунаясь во взрослые заботы. И если есть место, где это детство не только не уходит, но и помогает вернуться к себе самому, то это, безусловно, Международный детский центр «Артек».
Для многих «Артек» – это не просто летний лагерь, а целая эпоха, место силы и становления себя как личности. Это место, откуда «родом» целое поколение, чьи сердца навсегда остались там, среди величественных сосен и ласковых волн Черного моря. Воспоминания об «Артеке» – это не просто кадры из прошлого, а важная часть нашей непростой жизни. В этом году прекрасная страна детства отмечает грандиозный юбилей – столетие со дня основания самого лагеря. За сто лет центр преображался и расширялся: были созданы и построены новые лагеря, а корпуса старых были реконструированы. Но традиции любимого Артека по сей день остаются неизменными. Мне посчастливилось стать частью большой артековской семьи уже 3 раза, и я с гордостью и честью могу называть себя настоящим артековцем!
Взрослая жизнь с её сложными задачами и зачастую циничным взглядом на мир, имеет свойство затягивать. Мне это до боли знакомо, ведь совсем скоро я покину стены своей родной школы. Сознательная жизнь — это не тот период времени, который позволяет расслабиться. Она приносит много забот, переживаний и зачастую наполнена серыми и тусклыми оттенками. «Взрослая» жизнь — это бурлящий водоворот обязанностей и решений, от которых в будущем зависит наша судьба. В этом водовороте мы рискуем потерять ту самую искренность, тот взгляд «сердцем», о котором говорил Антуан де Сент-Экзюпери, когда рассказывал историю золотоволосого мальчика в своей сказке «Маленький принц». Взрослые, с их вечной занятостью, часто похожи на обитателей других планет из книги – поглощенные собой, не видящие главного. И вот тогда, когда кажется, что связь с детством совсем утеряна, «Артек» становится тем самым «островом», где можно временно забыть о «взрослых» проблемах.
Здесь, в «Артеке», царят другие ценности. Дружба, построенная не на выгоде, а на искреннем общении. Честность, открытость, стремление к чему-то светлому и важному. Эти идеалы, которым учат в «Артеке», во многом перекликаются с теми, что несет в себе философия Экзюпери. Здесь дети не столько «взрослеют», сколько обретают мудрость, не теряя при этом своей внутренней чистоты.
Немаловажную роль в этом процессе играют взрослые – вожатые, педагоги. Они, будучи сами носителями этих светлых ценностей, становятся для детей проводниками. Они помогают им не только освоить морское дело или подготовиться к звездному походу, но и сохранить своего «внутреннего ребенка» – того, кто способен удивляться, мечтать и верить в чудеса. Вожатые помогают детям увидеть главное, понять, что действительно ценно, научить их быть «прирученными» и «приручать», то есть строить настоящие, глубокие отношения.
«Артек» – это место, где возвращаешься не только в прошлое, но и к самому себе. Это пространство, которое помогает укрепить ту самую связь с детством, с его чистотой, искренностью и верой в добро. Именно эта связь, эта «родом из детства», дает нам силы противостоять взрослой суете, сохранять свою индивидуальность и видеть мир сердцем. И пока существует «Артек», пока есть места, где детство может расцвести во всей своей красе, мы знаем, что оно никогда не уйдет – оно всегда будет с нами, напоминая о том, что по-настоящему важно.
______________________________________________

Баннова Полина

Хранители времени

   В тихом городке Сызрань, где старинные дома переплетаются с современными улицами, жила любознательная десятилетняя девочка по имени Майя. Она обожала истории о прошлом своего города, особенно те, что рассказывала ей бабушка: о купцах на Волге, о звоне колоколов разрушенных церквей, о тайнах, спрятанных в узких переулках. Но больше всего Майю манила старинная площадь у белокаменного Кремля на берегу Волги, где всегда кружили стаи голубей.
       Однажды весенним вечером, когда солнце клонилось к закату, а в воздухе плыл дурманящий аромат сирени, Майя пришла на площадь, чтобы полюбоваться закатом над Волгой и покормить птиц. Голуби, обычно спокойные, вдруг встревожились. Девочка не заметила, как наступила на сухую ветку — резкий, хрустнувший звук вспугнул стаю. Взмах десятков крыльев слился в ослепительную спираль света. Воздух загудел, земля ушла из-под ног, и Майя почувствовала, как время вокруг нее сжалось, и она куда-то полетела…

Очнулась она на брусчатой мостовой, в клубах пыли от проезжающей конной повозки. Вокруг возвышались деревянные дома с резными ставнями, мужчины в длинных кафтанах грузили бочки на пристани, в воздухе витали запахи смолы и свежеиспеченного хлеба. Над головой, на том же месте, где и всегда, кружили те же серебристые голуби. Майя огляделась. Что произошло? На главной улице снимают кино? На стене одного из домов висела табличка «Улица Большая». Точно, так раньше, много-много лет назад называлась улица Советская – старинная, центральная улица города.
– Эй, ты уснула, что ли? Посторонись, не видишь – лошадям проехать надо! – прикрикнул на нее бородатый извозчик. Майя, вдруг испугавшись, поняла: она в прошлом. Голуби — не просто птицы. Они хранители, те, кто связывает эпохи, защищают город от забвения.
Страх сменился любопытством. Майя бродила по Сызрани XIX века, рассматривала вывески со старославянскими буквами, слушала говор купцов, торгующихся у пристани, улыбалась красиво одетым детям и их гувернанткам, гуляющим по площади у Кремля. Перезвон колоколов Казанского Собора, зовущего к вечерней службе, будто разбудил девочку. Она поняла, что ей пора обратно, в свое время. Но как вернуться обратно в 2025 год?

     Вдруг Майя увидела девочку, очень похожую на нее. Одета девочка была в серое льняное платье с голубым поясом, на ногах были бархатные туфельки.
В руках она несла небольшой полотняный мешочек. Увидев Майю, она остановилась и удивленно спросила:
– Девочка, Вы откуда? Вы очень похожи на меня, только очень странно одеты.
– Просто я…Долго объяснять. Как тебя зовут?
– Мария. Я иду кормить голубей, пойдемте со мной?
– Но у меня нет с собой хлеба. – Девочка рассмеялась.
– У меня в мешочке много крошек и засохших корочек. Но, если хотите, вот вам монетка, забегите в булочную, к вечеру там остаются копеечные булочки. И девочка протянула медную монетку. На монетке было выбито - 1824 год.

Майя покрепче зажала монетку в кулаке. Она увидела голубей, сидящих стайкой возле Кремля. Один, крупнее других, с аметистовым отливом на шее, устремил на нее пронзительный взгляд. В тот же миг в уме девочки вспыхнули образы: пожары, войны, разрушения, и среди всего этого — голуби, словно ангелы-хранители, незримо сохраняющие дух города.
Девочка из прошлого раскрыла полотняный мешочек и рассыпала крошки хлеба. Стая взмыла вверх. Свет, гул, падение…

— Вернись, — прошелестел ветер. Девочка из прошлого раскрыла полотняный мешочек и рассыпала крошки хлеба. Стая взмыла вверх. Свет, гул, падение… Майя очнулась на асфальте у Кремля. Шумели автомобили. Кричали что-то друг другу шоферы автобусов. Из открытых окон колледжа искусств неслись звуки скрипки и фортепиано. Майя разжала кулак – на ладони лежала медная монетка 1824 года.
   С тех пор Майя каждый день приходит к голубям, зная их тайну. Она достает крошки из полотняного мешочка и кормит птиц. Девочка записывает истории бабушки, собирает старые фотографии, а голуби все кружат над крышами, следя, чтобы прошлое всегда оставалось живым дыханием настоящего.
Город меняется, но ни одна его частица не затеряется во времени - пока живы хранители.

Память о войне
Память, мост, земля и ветер,
Мгла, огонь и сильный голод.
Пришла война, когда ни вечер,
Ни день не уберегли, лишь холод

Бил в то утро рано, прям в глаза,
Хотя казалось, что лета зной
Окутать должен, как лоза.
Но фашистской души гной

Решил иное. Шум и гам.
Тишины забыты лики.
Взрывы, выстрелы и там,
Я помню, были чьи-то крики.

Где-то там, где стоял мост -
Рваной раной дышит ров,
Возле - братская могила пост
Свой держит, безмолвный зов

Для тех, кто помнить должен,
Что он не один, все.. почти рядом,
Что путь для всех один, он сложен,
Он душит всех и травит ядом.

Война закончится вот-вот,
Мир на земле вновь воцарится,
Но русский погибал народ,
И сколько их не возвратится...

Позабыт навек покой,
Но каждый подвиг помнить должен,
Помни ты, пока живой,
Как военный путь был сложен.

Растревожь былую память,
Поклонись отцам и дедам,
Что подняли России знамя
За нашу общую Победу!          

___________________________________________________

Бобов Владимир
Григорий Перельман и доказательство гипотезы Пуанкаре.
Когда мы становимся подростками, математика часто кажется нам скучной и сложной. Большинство ребят уверены, что она им вряд ли пригодится, но если присмотреться, то за формулами и теоремами скрывается настоящее искусство цифр и упорный труд учёных. Иногда слова кажутся такими знакомыми и понятными, но когда их соединяешь вместе, то понимаешь, что смысл скрыт. И только благодаря фундаменту знаний и колоссальным усилиям нейронов мозга он становится нами осязаем. Это похоже на разгадывание сложной головоломки, где каждый шаг имеет значение, и вот такие идеи и открывают перед людьми больше возможностей и новые горизонты.
Одним из самых необыкновенно грандиозных примеров стала гипотеза Пуанкаре, доказанная российским математиком в 2002-2003 годах. Григорий Яковлевич Перельман - российский математик, имя которого известно во всём мире благодаря доказательству гипотезы Пуанкаре, одной из семи «задач тысячелетия», сформулированных Математическим институтом Клэя. Эта гипотеза более ста лет считалась одной из самых сложных нерешённых проблем математики. Она относится к топологии — науке, изучающей свойства фигур, которые сохраняются при растяжении и сжатии без разрывов. В ней утверждается, что любое замкнутое трёхмерное пространство без отверстий можно рассматривать как трёхмерную сферу. На первый взгляд это кажется абстрактным и непонятным. Если представить, что наш мир — это огромный «математический объект», становится ясно, насколько важно понять его форму.
Перельман доказал гипотезу с помощью метода потока Риччи, который позволяет «выравнивать» пространство, как если бы аккуратно разглаживали ткань. Он добавил свои идеи и сделал доказательство полным, решив задачу, над которой математики всего мира трудились более ста лет. Когда я читал об этом, я представлял себе, как один человек в одиночку, не стремясь к наградам и вознаграждениям, смог разгадать такую сложную загадку, и это действительно вдохновляет. Несмотря на всемирное признание, Перельман отказался от Медали Филдса и от премии в один миллион долларов. Он подчёркивал, что его интересует не статус, а сама наука, и что вклад других математиков также должен быть оценён. Такой поступок сделал его символом научной честности и независимости.
Хотя такие открытия редко применяются сразу на практике, их значение трудно переоценить. Они формируют фундамент науки и помогают развивать физику, технологии и современные методы моделирования. История Перельмана показывает, что математика — это не просто формулы и правила. Это живой процесс, где терпение, внимательность и стремление к истине способны изменить наше представление о мире. И иногда кажется невероятным, что одна лишь идея, доведённая до конца, может открыть совершенно новый взгляд на пространство, в котором мы живём.
______________________________________________
Волкова Валентина

ГЕРОЯМ ПОСВЯЩАЕТСЯ

У каждого из нас есть свой герой,
Он жизнь свою отдал ради Победы.
Короткий отведён был путь земной,
Уходят безвозвратно наши деды.

Любовь к героям не искоренить,
Она вросла в нас с самого начала.
Не бойся имя вслух произносить,
Любовь на подвиги бойца толкала.

Родное фото бережно храним,
Которое осталось с дней военных.
Остался в нашей памяти таким –
Парнишкой молодым, улыбчивым и смелым.

Как жаль, что унесла тебя война,
Что не успел ты жизнью насладиться.
Семью создать, пожить сполна,
Любовь свою найти и в чувства погрузиться.

А может и нашёл ты девушку свою,
Ради которой так уверенно сражался.
Но проиграл ты в том безжалостном бою...
Так счастья своего и не дождался...

А девушка ждала тебя тогда,
Верила – любовь спасёт, боец вернётся.
Но постучалась в дом беда,
И ниточка надежды с похоронкой оборвётся.

И детский смех родных своих детей
Ты не услышишь – родиться не успели.
Дать жизнь, понянчить малышей...–
В одночасье рухнули мечты и цели.

И матери придётся пережить
Потерю мужа, а теперь и сына...
Как череду смертей остановить?
Война безжалостно сметает как лавина.

Навечно с нами будет наш герой,
Он жизнь свою отдал ради спасения,
Спасения земли нашей родной
И человеческого продолжения.
_________________________________________
Гомзяков Кирилл
Автор, который будет
Было то состояние, в каком человек пребывает лишь ранним утром, когда просыпается, недополучив свою долю сна, и сразу идёт куда-нибудь, ёжась от ещё висящей в воздухе ночной прохлады. Именно в таком состоянии большинство людей преодолевают дорогу от дома до автобусной остановки или парковки, не думая о дороге, стараясь лишь не заснуть, а ноги сами идут по привычному пути.
Состояние это не отпустило пока что и Павла, сидевшего в маршрутке и удерживавшего внимание на экране телефона, где расплывчатыми точками виднелись шахматные фигуры. Предстояло не заснуть ещё одну остановку.
Светофор загорелся зелёным, маршрутка тронулась с места, оставив позади строящийся многоэтажный дом, и Павел, убрав телефон в рюкзак, встал и начал пробиваться к выходу.
Остановка. Он спрыгивает на покрытую инеем и редким снегом землю. Вот и чёрная ограда с открытой калиткой. Павел заходит внутрь и идёт по школьному двору, покрытому тонким слоем снега, испещрённого следами, открывает металлическую дверь и, пройдя металлоискатель, оказывается в привычном коридоре. Тепло, голоса проходящих школьников. Павел подходит к часам, и, прищурившись, смотрит. 7:52, всё нормально, ещё полчаса до начала уроков.
***
На доске красуется надпись чертёжным шрифтом: «Пока ты строишь графики, кто-то строит небоскрёбы», привычный бумажный запах кабинета математики, картонные геометрические фигуры на полках, таблицы признаков делимости и простых чисел на стенах. Павел кладёт рюкзак на пол около парты, застёгивает пиджак и подходит к троим одноклассникам, что-то обсуждающим у доски. Решают какую-то задачу по физике. Судя по чертежу, олимпиадную. Павел поглядел на листок с условием, лежащий на первой парте, и вздохнул – сложнейшая задача, ему даже не понятно, каким путём решать.
Пока приготовился, пока сыграл с одноклассниками партию в шахматы, уже началась алгебра.
Ненавистные степени и особо ненавистные квадраты разностей и сумм. Вот были же функции, было же всё нормально, теперь пошли опять повторять квадраты. Причём, похоже, задачи чуть ли не олимпиадные, особой сложности. Павел сидел, едва успевая записывать разложения на множители в тетрадь, не то что понимать…
Да чё уж там, полез в лицей инженерного профиля, стань технарём, вздохнул Павел.
Прозвенел звонок, и школьники, убрав вещи в рюкзаки, двинулись на второй этаж, к кабинету биологии.
Во владениях биолога всё было как всегда: окна зашторены, свет выключен, прославившаяся на всю школу «бедренная кость мальчика», показываемая только девятиклассникам, убрана в полку стола, проектор транслирует на доску изображения с ноутбука. И сам хозяин сидит, одетый в свою обычную серую кофту, в кресле, перед экраном, освещённый его мертвенно-бледным светом.
Снова звонок, ученики заходят в класс и рассаживаются, достав из рюкзаков пеналы и тетради.
Биолог открыл портал «Моя школа» и заговорил:
- Так, значит, покрытосеменныхмы закончили, так что теперь у нас опрос. На следующем уроке контрольная. Ну, кто там у нас? Пусть будет Коля. А нет, у него тройка, всё в порядке. Что с троечников спрашивать, у них всё хорошо, знают что надо и всё. Спрашивать отличников надо, пятёрки исправлять. Ну, Владислав, почему на корнях бобовых образуются наросты? Нет, не сообразил. А ты сообразил? – глядит биолог на Павла. Тот собирается ответить, но в этот момент раздаётся стук в дверь. Входит классный руководитель, учительница русского и литературы, и говорит:
- Олег Германович, можно мне сделать объявление? Ребята, в годовщину прорыва блокады Ленинграда у нас будет мероприятие– небольшой школьный концерт, так что если кто хочет прочитать стихи или подготовить другое выступление, обращайтесь ко мне.
Классный руководитель ушла, и биолог, забыв, какой был вопрос, задал уже следующий, про систематику, Валере. Павел же тем временем сидел, думая. Нет, надо попробовать. Нельзя больше тянуть.
Целый год уже тянули. Довольно. Раньше писал лишь для себя, писал под настроение, писал в качестве хобби. Но полно. Это уже больше, чем хобби. А сейчас выпала такая возможность…
Только однажды появился шанс. Год назад мама попросила написать стихотворное поздравление коллеге на юбилей, рассказала, что он пописывает стихи, режет по дереву. Но Павел отказался – как можно писать поздравление человеку совершенно незнакомому?
И вот теперь… второй раз такая возможность, и нельзя, ни в коем случае нельзя упускать её…
- Ну а ты, Павел, сообразил?
- Можно повторить вопрос?
- Ну ноль баллов.
Да чё уж там, ладно. Не это сейчас важно.
Прозвенел звонок на большую перемену, биолог изрёк своё традиционное: «Свет зажгу, зажмурьтесь», иПавел поспешил не в столовую, а на второй этаж, в небольшие, по сравнению с физикой и математикой, гуманитарные владения – истории, русского, литературы и искусства. Там постучал в дверь двадцать седьмого кабинета и вошёл. Рядом со столом классного руководителя стоял Максим из параллельного класса. Классный руководитель обратила свой взор на Павла. Тот начал:
- Вы говорили про концерт… Я думаю, что смогу написать и прочесть стихотворение на тему блокады.
- Я правильно поняла, что ты не написал ещё, но напишешь?
- Да.
Классный руководитель задумчиво поморщилась и сказала:
- У нас Максим тоже претендует на чтение. Ладно, давайте так – через три дня вы продемонстрируете стихотворения организующим мероприятие учителям, и мы решим, кому читать.
Максим взглянул на Павла. Не так, как раньше, когда они были просто учениками разных классов и не обращали друг на друга внимания. Взглянул оценивающе, слегка прищурясь. Настороженно. Внимательно. Пристально. Павел также взглянул на Максима.
Оба они теперь стали конкурентами…
***
Павел сидел, судорожно дописывая очередную задачу. С почерком у него и без того плохо, а теперь он ещё и торопился, так что вряд ли решение будет понятно без пояснений…
Но сейчас не до этого: важнорешить задачи вперёд, а затем с чистой совестью думать о стихотворении. Геометрия – не самый лёгкий предмет, да и не самый любимый, но, к счастью, сейчас начали новую тему, а первые задачи всегда легче.
Вот и последняя, 10.13: «На рисунке 84 АВ = ВС, угол А = 30 градусов…»
Так, что там… Треугольник АВС равнобедренный, углы А и В известны, достаём третий угол и доказываем параллельность по накрест лежащим…
Павел кратко записал решение, пометил на чертеже равные углы и откинулся на стуле.
Стихотворение, значит. Про блокаду… Что там – метроном, полумёртвые от голодажители, авианалёты, бомбардировки, вмёрзшие в лёд корабли Балтфлота, куски мёрзлого хлеба, на… кажется, пятьдесят пять процентов сделанного из целлюлозы. Хорошо, что я люблю историю, подумал Павел. Кстати, после школы надо будет зайти купить в киоске исторический журнал…
Не отвлекаться! Значит, образы наметили. Теперь… придумывать. Как бы начать?
Звенит звонок, все встают с мест, собирают рюкзаки и бегут на обед. Как часто ждалПавел этого звонка, а теперь он даже мешает, такой резкий, звенящий, бьющий, рвущий мысли! Продолжался бы урок, сидел бы,спокойно размышлял над стихом, а не стоял бы в громкой очереди за едой…
Один день уже прошёл, и абсолютно бесполезно. Остаётся ещё два– этот, половина которого уже миновала, и следующий.
Павел отстоял очередь, тщетно пытаясь что-нибудь придумать, и, взяв еду, отошёл к столу. Там, стараясь не думать о лезших в голову посторонних вещах, снова начал придумывать. Но нет, не пришли к нему ни рифмы, ни начало, ни окончание, ни общий дух стихотворения. Лишь врывались то и дело мысли о грядущем уроке черчения, о контрольной по покрытосеменным, к которой ещё надо готовиться, о зачёте по карте Австралии, обещанному на следующей неделе, и захватывали эти мысли мозг, и насильно возвращал Александр себя к стихотворению, и снова уходил куда-то в сторону…
Ничего так и не придумывалось.
- А я вот уже написал. –Павел оборачивается: за столом рядом сидитМаксим, увлечённо беседующий с одноклассниками – Сначала думал, думал, а потом догадался – открыл нейросеть, забил что нужно и готово. Только подредактировать надо.
- Да ты хорош! – смеётся кто-то за столом.
- А чё? – спрашивает Максим – Стихотворение-то моё, она только словечки подобрала да срифмовала по тому, что я в неё забил. Ведь не зазорно же инженерам с помощью программ чертежи делать!
Максим, доев, взял тарелку и отошёл, а Павел остался сидеть, уже не жуя безвкусную еду, уже не обращая внимания на запахи, на грязный стол, не думая ни о чём. Вот так ущерб… Как мог он так… надругаться над творчеством? Ведь написать с нейросетью – это всё равно что… украсть. Ну забил ты образы, ключевые слова, тему – но все предложения, рифмы не твои, не собственные. Это всё равно что… забить условия задачи в нейросеть, а затем говорить, что решил её сам – ведь условие-то дано тобой!
И как может он писать, как может он?..
Павел встал, отнёс посуду и направился к выходу. Как так можно? Впрочем, с Максимом-то ясно – он победитель олимпиад по физике и математике, он задачи решать умеет, но понятия не имеет, что такое писать, для него это лишь очередная задача, которую он – любыми способами – должен решить.
Нет! Я оправдываюсь, обвиняя соперника, а что я придумал? Вот именно, что ничего. – он толкнул дверь в кабинет, зашёл, сбросил рюкзак на пол.
Осталось меньше двух дней. А ещё контрольные, готовиться надо.
И ничего не придумывается…
- Павел! Эй, Павел! – он поднял голову и увидел перед собой Андрея – Ну что ты, пишешь?
Интересуется. Ага. Никогда до тебя дела нет, а как подгадить параллельному классу, превзойти его в чём-нибудь – так на руках носить готовы.
- Нет ещё.
- А вот Макс с нейросетью написал. Мне это Егор рассказал, он…
- Я знаю. – сквозь зубы проговорил Павел. Ещё приставать будут, советы давать. Как советы давать, так каждый…
- Ну так чё бы тебе, это, тоже с нейросетью не написать? Что, Максу можно, а тебе нельзя? Да возьми и напиши.
- Стыдно. – отрезал Павел.
- Да чё стыдно? Он написал, значит и ты можешь…
- Да отстань ты! Думать мешаешь! – заорал Павел.
Удивлённый Андрейчто-то пробормотал и отошёл, пятеро одноклассников оторвались от игр в телефоне и посмотрели на Павла.
Меньше двух дней…
***
Тесный автобус остановился, и Павел спрыгнул на мокрый от растопленного реагентом снега асфальт. Воняло бензином и выхлопами, снег по краям дороги уже успел почернеть, а солнце скрылось за одинаково безразличными ко всему тучами. Последний, третий день. Завтра читать, а ничего не готово, за три дня ничего… Написана пара вариантов, но все они такие пустые, такие глупые, такие детские, такие очевидные… Все они не годятся, определённо не годятся. Это не стихотворения, а так, рифмовка.
Павел прошёл мимо территории детского сада с выцветшими заборами, с заснеженными каруселями,с наполовину заржавевшими и лишившимися краски лестницами. А завтра читать…
Одинокое кирпичное здание, голуби, сгрудившиеся на оттаявшем благодаря тёплой трубе кусочке земли, потрескавшийся асфальт с выбоинами, чёрные точки собачьего кала на тонком слое снега… А время поджимает, уже классный руководитель спрашивала, готовы ли стихотворения, и пришлось соврать, хотя понятно, что ни один из вариантов не подходит.
Завтра читать…
И промозглость какая-то пошла по телу, и ветер ещё этот дует. Снег летит, глаз поднять не даёт. Руки мёрзнут, пусть и в карманах…
Так неприятно… Раздражительно… До брезгливости!
Завтра!…
Павел подходит к дому, поднимается на свой этаж, проходит по тусклому коридору и, открыв дверь, заходит в квартиру. Горит свет, значит, дома кто-то из родителей. Надо будет быстро поесть и сесть писать.
Из кухни выходит мама:
- Привет. Как дела?
- Нормально.
- Стихотворение ещё не написал?
- Нет. – говорит Павел, садится на скамью и наклоняется, чтобы снять ботинок.
- А мы сегодня поздравляли коллегу. Того, которому стихотворение хотели.
- Угу. Стихотворением поздравляли?
- Да.
- Из интернета? – спрашивает Павел, почти что уверенный, что ответ будет утвердительный, а потому не особо слушающий.
- Нет. Коллега с нейросетью написала.
- С чем? – Павел замер с ботинком в руке.
- С нейросетью. Забила рифмы, черты человека, и получилось…
- П-прочитай.
Ваш стих – как виртуозный штрих,
Ваш нож отточен, словно фраза!
А ведь не так уж и плохо. Далеко не шаблонное сравнение… Не ожидал от нейросети такого.
Резец по дереву скользит,
Шедевр рождая раз за разом!
А вот это, кажется, перебор. Хотя – это ведь хвалебное стихотворение, поздравление…
Я не рассказывал маме про Макса с его нейросетью…

Пусть вдохновенье в сердце бьётся
А жизнь – как гладкий срез ведётся!
Тоже неплохо. Хотя как может вдохновение биться?
Теперь не только Макс, но и мамины коллеги прибегли к помощи нейросети…
Пусть строки ложатся, как шёлк на страницу,
И вдохновенье не знает границ!
Сбитый ритм. Совсем сбитый. Строки несоразмерны…

Коллеги пусть ценят, друзья уважают,
В сердце тепла, а в душе – доброты!
Тоже неплохо для поздравления. И ритм снова выровнялся… Совсем неплохо. А ведь предлагали, предлагали же мне написать!
Пусть тебе звёзды удачу сплетают,
Эк завернули!
Счастья, здоровья, достатка, мечты!
Логично. Я отказался писать – написала нейросеть.
***
Что же делать? Кругом темно, и лишь настольная лампа да свет ноутбука ярким пятном выхватывают стол, за которым сидит Павел. Нет, не получится из меня поэт, подумал он. Не получится! И технарь не получится – тошнит от одного вида чертежей… Зачем поступил в инженерный лицей? Лучше бы оставался в обычной школе, был бы единственным отличником класса, гордился бы тем, что умеешь правильно писать слова и знаешь таблицу умножения!
Что же делать? Одиноким опухшим глазом светит фонарь за окном.
И так душно… А завтра окажется, что нет у него стихотворения, и опозорится Павел перед учителями, а Макс с нейросетью победит…
И ничего не придумывается.
Придётся. Чтобы сохранить лицо, придётся. Павел открывает браузер и подносит мышь к значку…
Нет! Нельзя… Это же воровство.
Но опозориться ещё хуже! Придётся. Он открыл нейросеть и начал писать.
Нет! Нельзя сидеть и ждать вдохновения, нельзя тянуть время.
Раньше можно было.
Но раньше жили без нейросети. А сейчас появилась она.
И не нужны станут поэты, художники, писатели, композиторы – зачем они, когда есть нейросеть? Она не ждёт вдохновения. Она напишет на любую тему. Напишет что нужно, как нужно и когда нужно! Чувства, вкладываемые людьми в искусство, будут заменены более дешёвыми, доступными и, возможно, более понятными штампованными произведениями нейросети.
А люди? Те, кто пережил блокаду, те, кто умирал от голода, но город не сдавал? Разве для того они совершали свой подвиг, чтобы потомки, не способные создать что-то самостоятельно, просили помощи у нейросети и приносили пустое, штампованное стихотворение? Что бы они подумали, что бы почувствовали, увидев такое отношение?
Нет! Нельзя сидеть и ждать. Надо создать самому и сейчас!
Надо лишь захотеть, надо лишь проникнуться нужной темой, нужно олицетворить себя с нею, закрыть глаза и стать участником блокады, увидеть, ощутить, услышать всё, что было там, самому, пусть и на секунду, обессилеть от голода, согнуться под тяжестью ведра с водой, набранной из лунок в Неве…
Духота прошла.
И вдруг слова появились у него в голове. Словно дверь отворилась сама собою…
Пустая комната. Разрывов отдалённый гул
И нарастающие звуки метронома,
А дальше… дальше пусть будет налёт, зенитчики.
И в небо тысячи артиллерийских дул,
И наблюдатели на крыше дома.
Так, а вот и в второе:
Хлеб, согреваемый замёрзшими руками.
И лёд везде – на улицах и на Неве,
И Медный всадник, скрытый весь мешками
Нет, не звучит как-то про Медного всадника… Пусть будет так:
И памятники, скрытые мешками
С песком. И бомберы в небесной синеве.
Нет, «бомберы» как-то не годятся… Какие у них были модели бомбардировщиков? Хенкели и ещё… Ах да, юнкерсы, как я мог забыть. Вот так хорошо:
С песком. И юнкерсы в небесной синеве.
А теперь нужно красивое окончание… Что-нибудь про сплочённость, про то, что отметены всё прежние проблемы и желания…
Конфликты прошлые, проблемы, страхи, споры –
Забыто всё, мечты все – об одном.
Стоит обложенный, непокоренный город
В непобедимый организм сплочён.
Хорошо. Завтра надо будет это выучить.
***
В кабинете физики витал острый запах спирта, разлитого на полу и партах. По этому, а ещё по продырявленной канистре, гдеи был скорее всего спирт, отчаянно летающему из стороны в сторону маятнику Ньютона, суетящемуся с тряпкой у спирта физику и полуразвалившемуся полиспасту, сиротливо стоящему на первой парте, можно было смело заключить, что на прошлом уроке со старшеклассниками был устроен какой-то грандиозный, но провалившийся эксперимент.
Вот прозвенел звонок, и Павел сел за свою парту. Автоматически достал тетради, пенал и поглядел невидящим взглядом на доску. Было повторение давления – его любимой темы, но теперь он не видел чертежа и условий задачи, не следил за ходом решения, не слышал пояснений физика. Всё в нем сосредоточилось на одном.
Тревожно. Вдруг я забуду стихи посреди чтения? А если Макс с его нейросетью победит? Тогда окажется, что я пишу ещё хуже, ещё никчёмнее нейросети, и конец всем моим мечтам… вернее, мечты-то останутся, но это будут только мечты. А на следующем уроке зачёт по квадратам чисел и степени двойки до десятой, а я не успел подготовиться…
И одноклассники. Спрашивают, готов ли я. А я не могу им прочитать… боюсь, оттягиваю момент. Ведь это моя первая попытка, мой дебют, и если я проиграю, проиграю нейросети!...
Нет, не думать об этом, сказал себе Павел, стихи я написал и выучил, осталось лишь прочитать, напрасным беспокойствомничего не выиграть.
Так, что там, сообщающиеся сосуды одинаковой площади с маслом и водой…
Простая же задача, почему не получается! И мозг всё возвращается к тому же. Скорее бы это кончилось, скорее бы…
Снова звонок. Пора. Все идут в столовую, а Павел, собрав рюкзак, направляется к актовому залу. Там всё и решится. Там всё сходится…
Он идёт, не чувствуя ног, сталкиваясь с идущими навстречу, повторяя в уме стихотворение, стараясь отмести тяжёлые мысли, червями подтачивающие мозг.
Вот и актовый зал. Четыре учителя – истории, искусства, классный руководитель и ещё одна учительница литературы. Максим уже стоит.
Павел поздоровался и сел – он не мог выступить сразу, нужно было успокоиться. Читает Максим. Сосредоточься. Обращай внимание на каждое слово, тщательно слушай, сравни его стихотворение со своим. Хотя нет, не его, а нейросети…
Максим уверенно выходит вперёд и начинает читать:
В огне и стуже, в дни разлуки,
Сквозь мрак войны, сквозь беды и муки,
Стоял Ленинград, как крепость в час,
С надеждой в сердце и с болью в глазах.

Снегом белым укрыты улицы,
Где смех и радость царили в юности,
Теперь лишь тени, голод и страх,
Но дух не сломлен – он жив в сердцах.

Сквозь голод, холод и разруху,
Сквозь слёзы, страх и чёрную вьюгу,
Люди шли вперёд, не зная страха,
Словно светлое утро – надежда в их шагах.

Звон колокольчиков в тишине,
Звёзды над Невой – как мечты в огне,
Они выстояли, не сломлены были,
В блокадном аду – сердца не погасили.
Нет, у меня ещё есть шансы, подумал Павел. У нейросети рифмы слабые, какие-то рваные образы. Да только я написал меньше, да и просам подвиг сказано не так много, как у Макса. Ну да ладно. Я написал то, что видел я, и будь что будет.
Павел вышел и начал читать…
Когда он закончил, учителя переговаривались меньше минуты, а затем классный руководитель обратилась к Максу:
- Знаешь, твоё стихотворение какое-то… неискреннее, будто написано по трафарету.
Как точно она определила, подумал Павел.
- А ты, Павел, написал пусть и меньше, но искреннее. Ты будешь…
Дальше всё закрылось в его глазах радостью облегчения. Дослушав учителей, он вышел из актового и побежал в столовую. Придётся постоять в очереди, ну да чё уж там, главное, что победил.
Павел входит в столовую, и тут же его окликают:
- Ну что? Выиграл? Хорош!
- Сколько до звонка? – спрашивает Павел, хотя ему неважно, и радостно бьётся лишь одна мысль: «победил»…
- Пятьдесят минут. Быстро ты. Кстати, ещё успеем повторить квадраты.
Павел стоял, не обращая внимания на сомнительные запахи столовой, на гомон вокруг. Он выиграл, тест по квадратам напишет, подготовится… а что ещё нужно для счастья?
________________________________________________________________
Грищенко Анна
Мой Петербург
Мой родной край - это город Санкт-Петербург. Многие его называют «Питер», но мне это не нравится, потому что оно не отражает все величие города. Петербург - это не просто какой-то город, это город истории и место сильных и смелых людей, ведь именно про наш город говорят, что он построен на костях и на крови. Величественная столица была возведена ценой жизни тысяч обычных людей. Потому и говорят: «Построен на костях». Это память о страшной человеческой цене грандиозного замысла Петра I.

А ещё Санкт-Петербург называют городом мостов. Самые красивые из них это Аничков, Дворцовый, Троицкий, Литейный, мост Александра Невского, Володарский и многие другие. И более того! 18 мостов разводные. Самые красивые мосты перекинуты через реку Неву. Для меня река Нева ассоциируется с красивой серой кошкой, с голубыми умными глазами. Кошка спокойная, тихая и только с сентября до ноября становится дикой и пытается выбраться из каменных оков. До строительства дамбы она выходила из своих берегов и в Санкт-Петербурге случались наводнения, а когда же кошечка успокаивалась, то возвращалась обратно в свой дом.

Больше всего люблю в своем родном крае «белые ночи». Может кому-то они и мешают заснуть, но для меня это лучшее время, когда оживают памятники, становятся краше дворцы и музеи, происходит все, как в сказке. Ты будто сам становишься сказкой.

Но все-таки самым главным является не это. Как еще называют мой родной город? Правильно! Город-музей! А самый известный - это Эрмитаж. Он настолько большой, что обойти его и просмотреть все экспонаты в залах не хватит ни дня, ни недели.

Шагнув с шумной Дворцовой площади в изящный Зимний дворец, попадаешь в мир, где время застывает, и перед тобой открываются врата в далекую историю. В этом здании будто все еще живет дух императрицы Екатерины II. Пройтись по залам этим - значит совершить путешествие сквозь века искусства.

А ещё у Санкт-Петербурга было имя Ленинград. И Ленинград помнит свою историю. Самое трудное время для города - блокада во время Великой Отечественной войны. Каждому было страшно. Каждый хотел выжить. Но люди, несмотря на страх, голод и холод смогли дожить до конца, пробить блокаду и дать отпор немцам. Люди в тот день показали, что значит настоящий отважный Петербуржец.

Люблю свой край. Люблю за эту разную красоту, за добрых и красивых людей, за ароматный запах свежих булочек в пекарне, за то, что каждый день происходит что-то новое и загадочное, за то, что можно покататься на кораблике по каналам...

Этой мой город. Это мой родной край. Я безумно горжусь им.
_______________________________________________________
Гончарова Ангелина
За что Россию я люблю…

За что Россию я люблю?
За белоствольные березы,
За красную, как яблоко, зарю,
За чистые, как слезы, росы.
За гор манящие вершины
И лес, что высится дворцом,
За Арктики белеющие льдины
И запах сена над моим селом.

За море Балтики и мощь Урала,
Культурный облик Татарстана.
За две прекрасные столицы
И Крыма древние станицы…

Но главное в России все же — люди!
Они открыты, искренни душой,
Всегда помогут, не осудят,
И друг за друга все горой.

Любить Россию можно вечно!
За красоту Кавказских гор,
За бурное величие Волги,
Карельских глубину озер.

На этом перечень не кончен.
Его дополнит каждый сам…
А я горжусь родной Россией
И много за нее отдам!
_______________________________________________________
Дарвишева Варвара
Фронтовые письма
Мой прапрадед Березин Павел Андреевич ушел на фронт в далеком 1941 году. С войны он не вернулся, погиб в феврале 1944 года, немного не дожив до победы. В память о нем остались несколько фотокарточек да пачка пожелтевших фронтовых писем. Все это бережно хранится в нашей семье и передается из поколения в поколение. Мама часто достает эти письма, перечитывает их, иногда читает вслух. А я, слушая маму, думаю, что мне бы очень хотелось, чтоб Павел Андреевич узнал, как сложилась жизнь его детей и жены после Победы. Какими выросли его внуки и правнуки. Гордился бы он нами?

Из письма прапрадедушки
1 февраля 1943 года⠀
Мой дорогой сынок, мой сокол ясноглазый, моя надежда, моя радость. Мой любимый сын. Поцелуй и приласкай мою маленькую дочурку, свою сестренку, нашу Геточку. Не забывай ее пусть она чувствует, что ее тоже любят, что она не одинока в свете, что где-то есть трепещущее сердце, которое болит за вас обоих. Ваши образы всегда передо мною, ваши мысли, как молитва, оберегают меня от всех опасностей. Летит ли вражеский снаряд, рвётся ли мина, свистят ли над головой пули - я всегда думаю о вас, мои дети, о вашей судьбе. И хочется мне видеть вас, обнять вас нежно и полностью насладиться близостью вашей, мои родные птенчики, мои малютки…⠀

...Когда началась война Юре исполнилось 6 лет. А Гете всего 3. Как и завещал папа, Юра заботился о сестре и оберегал ее.
Дети, ради которых воевал мой прапрадед, выросли и стали достойными людьми, сохранили память о нем и передали нам. И вот уже я гордо храню эту память. Теперь уже я - то будущее, ради которого воевали наши прадеды. Я буду хранить и передам своим детям эти знания. Ведь пока мы помним наших героев - они будут жить, жить в наших сердцах и нашей памяти.
⠀
Из письма прапрадедушки
12 августа 1943 года⠀
...Пиши, мой мальчик. мне будет легче бить фрицев. А фрицев мы будем бить так, что⠀у них на сотни лет отпадёт всякая охота нападать на нашу родину. И все наши враги запомнят навсегда, что на русских нападать опасно...⠀
...Юрочка, война потребует еще много жертв и напряжения, поэтому вам, мои малыши, придётся ещё потерпеть. Но сейчас становится уже ясно, что победа будет на нашей стороне - враг будет разбит. А сейчас, дорогие, работайте и учитесь, и живите надеждой, что папа ваш будет жив…⠀

И вот Юре 8 лет. Он читает письма с фронта и старательно выводит буквы на бумаге в ответ. К сожалению, эти письма не сохранились, но я могу представить, о чем писал восьмилетний мальчишка. Он писал о жизни в эвакуации в холодной Сибири, о сестре, о маме, о голоде. О том, как они в мороз ходят в школу по заснеженной дороге, об оценках, расспрашивал, много ли фрицев удалось взять в плен, чем кормят красноармейцев и какие они - наши советские танки? Страшно ли ему было? Думаю, что очень страшно...

Из письма прапрадедушки⠀
25 декабря 1943 года⠀
...Мои милые дети, Юрочка и Геточка. не скучайте, живите весело. И если будет скучно, Юрочка, то учи уроки и таблицу умножения и прочее, как-нибудь старайся, а уж после войны я буду учить тебя и Геточку, только бы остаться живым…⠀

...Когда нам скучно, мы берем в руки телефон или включаем приставку, бежим гулять с друзьями или читаем книги. Наше детство не похоже на детство Юры и Геты. Да и не было у них детства, его забрала война. Давайте не будем забывать тех, благодаря кому мы живем в тепле и уюте, в сытости и достатке. Я уверена, что в каждой семье есть свой герой и не один. Вспомните о них. Ведь они есть, пока о них помнят.
___________________________________________________
Дёмин Дмитрий
Навеки в строю
Много отважных, бесстрашных людей живет на земле. Мы должны помнить героические поступки, совершенные нашими земляками. Выбирая самые трудные, опасные профессии, они берегут наш покой, нашу безопасность. Благодаря им, мы живем под мирным небом, имеем возможность спокойно учиться и работать. Нередко они идут в бой с бандитами и террористами, бывает, что погибают в самом расцвете сил. Будем же признательны и благодарны этим людям, за их мужество и отвагу и будем вечно помнить о них.
Дмитрий Валерьевич Мутовкин родился 17 апреля 1973 года в селе Грабово Пензенской области. В 1980 году Дмитрий пошел в среднюю общеобразовательную школу №2 г.Пензы. Во время летних каникул родители отправляли сына к бабушке в село Грабово. Там Дмитрий не только помогал по хозяйству, но и занимался техникой. Сначала это был старенький велосипед, который он не раз перебирал до основания, а когда подрос, научился ездить на мотоцикле и сам чинил его. Но не только техника интересовала мальчишку, с ранних лет Дмитрию нравилось рисовать, у него неплохо получался графический рисунок и этот талант пригодился ему в дальнейшей жизни. В свободное от службы время, карандаш и бумага помогали отвлечься от суровых будней.
Родители хотели видеть своего сына сильным и здоровым, поэтому отдали его в секцию плавания. Чтобы уделять больше внимание спорту решили в 1983 году перевести сына в школу №28 г.Пензы, в специальный класс, где одновременно с получение знаний можно было усиленно заниматься плаванием. Настойчивость и желание добиться успеха в спорте позволили получить второй взрослый разряд по плаванию.
После окончания профессионального училища в 1991 году был призван в ряды Вооруженных Сил. Служил в погранвойсках в городе Находка Приморского края.
Вернувшись из армии в ноябре 1993 года, Дмитрий стал думать о дальнейшей жизни, теперь уже на гражданке. Единственное место, где он мог найти себя в период реформ, чтобы не идти против своей совести, была милиция.
23 февраля 1994 года Мутовкин Дмитрий Валерьевич пришел в Пензенский ОМОН. Ему выпало пройти грозненский ад 1995 года. Затем командировки в «горячие точки» стали регулярными.
В 1999 году был назначен на должность командира отделения 2-го оперативного взвода 2-ой оперативной роты отряда милиции особого назначения УВД Пензенской области. Являясь командиром отделения, он умело руководил подчиненными. Интересы службы всегда ставил выше личных интересов, ценил дружбу и умел дружить, чем заслуживал уважение командования отряда и авторитет среди товарищей.
1 марта 2000 года прапорщик милиции Мутовкин Дмитрий был направлен в очередную, пятую по счету, командировку в Урус-Мартановский район Чеченской Республики для выполнения служебно-боевых задач по восстановлению конституционного строя Российской Федерации.
В ту командировку Дмитрий мог не ездить, так как ему нужно было сдавать госэкзамены в Саратовском юридическом институте. Не мог он допустить, чтобы «его» ребята жизнью рисковали, а он командир отделения, в это время экзамены сдавал.
15 марта 2000 года Пензенский ОМОН участвовал в наступательной операции в селе Комсомольское, где засели боевики. Мутовкин огнем из пулемета прикрывал левый фланг наступления боевой группы на позиции противника. Прицельной очередью он уничтожил гранатометчика, пытавшегося выстрелить по БМП. Продолжая вести огонь, Дмитрий уничтожил еще шестерых бандитов.
Боевикам удалось прорваться по правому флангу, и они пытались взять омоновцев в кольцо. Командир группы и два товарища Дмитрия были ранены. Огонь боевиков усиливался, Дмитрий, применив дымовую завесу, вынес из-под обстрела под прикрытия БМП раненого командира и одного из бойцов, одновременно сдерживал пулеметным огнем контратаку боевиков.
Возвращаясь на позицию, Дмитрий получил пулевое ранение в ногу, но продолжал прикрывать пулеметным огнем погрузку раненых товарищей в подошедшую БМП. Ударной волной от гранатометного выстрела боевиков Дмитрия контузило. Превозмогая боль, он помогал своему раненому товарищу подняться на броню. В это время был произведен второй гранатометный выстрел, в результате которого прапорщик милиции Мутовкин Дмитрий Валерьевич погиб.
За мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении служебного долга, Указом Президента России прапорщик милиции Дмитрий Валерьевич Мутовкин – боец Пензенского отряда милиции особого назначения – награжден орденом Мужества (посмертно).
Открыты памятные мемориальные доски на школе №28 г.Пенза, в здании ОМОН УМВД России по Пензенской области, так же в г. Пенза получила название улица Дмитрия Мутовкина.
Я хочу, чтобы память о таких героях, отдавших свои жизни, исполняя воинский и человеческий долг, жила в сердцах людей.
____________________________________________________________
Добрякова Елизавета
Счастливый случай
Маша, привет!
Пишу тебе, пока еду в поезде в Москву. Ты не поверишь, что со мной только что про-изошло в Санкт-Петербурге! Все произошло так быстро и красочно, как будто я только проснулась и всего ночного путешествия вовсе и не было. Вот я тебе пишу и меня всю пе-реполняют эмоции, так что я не могу не рассказать тебе, что же со мной случилось.
Я приехала в Санкт-Петербург поздно вечером. У меня была всего одна ночь здесь, а ут-ром поезд на Москву, домой. Всё было отлично, казалось, что может быть сложного, про-сто переночевать, а потом опять сесть на поезд. Но я, как самый везучий человек, нашла себе трудности. Хотя я не права, это не трудности, это самые интересные приключения. Я вышла с вокзала, и тут, пропал интернет. И телефон почти разрядился. Я встала как вко-панная. Народ вокруг куда-то спешил,хотя, чего я удивляюсь, поздно уже. Хорошо, что я помнила адрес отеля, но куда идти я не знала. Карты в бумажном виде у меня тоже не бы-ло. Наличных денег нет, чтобы за такси расплатиться, всё через телефон оплачиваю.
Ты представь картину, стоит рассеянная девушка, с сумкой в руке, сонная, уставшая. Сто-ит посередине толпы. И вдруг к этой одинокой героине, то есть ко мне, подходит спаси-тель. Правда мне это только тогда так показалось, а так он обычный парень, в куртке и с самокатом в руках. Не буду занимать твоё время на описании всего нашего диалога, скажу вкратце, он предложил свою помощь. Таинственный человек арендовал мне второй самокат. И вот мы поехали. Не на такси, не на метро, а на электросамокатах, поздно вечером, по почти пустынному Питеру. И это стало лучшей экскурсией в моей жизни!
Сначала мы неслись по широким прямым проспектам. Дома были как дворцы, и я не пре-увеличиваю. Я только и успевала головой вертеть. Потом мой спаситель свернул в арку. И мы оказались в таком дворе, о котором я только в книгах читала — «двор-колодец». Со всех сторонстены, а небо — маленький квадрат наверху. Я сразу же прониклась питер-ским духом. Именно на этом месте я убедилась, что Питер – город призрак. Тишина, эхо от колёс. Мой спутник сказал, что именно здесь живет настоящий Питер. Потом был ещё один проход, и мы выкатили в Итальянский дворик. Кругом арки, балкончики, а в центре фонтан (ночью, правда, не работал). Красота невероятная.
Потом мы выехали к какой-то огромной площади. И мой таинственный друг просто ска-зал: «Привет, Дворцовая». Я ахнула. Прямо перед нами был тот самый Зимний дворец, зелёный, громадный, а в середине площади — Александрийская колонна. И это все так красиво подсвечивалось, что я не могла оторвать глаз. Жалко, что мы не останавливались. Потом мелькнул огромный собор с золотым куполом. Я не сразу его узнала, только потом догадалась, что это Исакиевский собор. Тут мы пронеслись мимо Медного всадника. Он в свете фонарей казался каким-то особенным, как будто живым.
Мы ехали по набережным, где темная вода Невы отражала огни, по маленьким мостикам. Город, который днём, наверное, шумный и многолюдный, ночью был тихим, величест-венным и таинственным. Мой попутчик на ходу комментировал: «Слева — Петропавлов-ская крепость, остров...», «А это Адмиралтейство, его шпиль — как кораблик».
Таким образом, я и добралась до своего отеля, думаю, что для таких же людей, как я нуж-но делать такие же экскурсии. От переизбытка эмоций и впечатлений я совсем забыла спросить имя моего таинственного незнакомца, только поблагодарить успела. Теперь си-жу и думаю, правда ли это все или этот город такой таинственный и загадочный, а может мне все приснилось.
Во что бы то ни было нам обязательно нужно приехать сюда и посетить этот красивый, а главное со своей богатой и насыщенной историей город. Думаю, тут на каждом шагу, у каждого кирпича своя история. А я никогда не забуду эти полтора часа незабываемой и самой необычной экскурсии!
Вот такая история. Теперь я уже почти на месте. Пиши, как у тебя дела.
Крепко обнимаю,
Лиза
_____________________________________________________
Зайцев Станислав
Человек с большим сердцем рядом

Каждый раз, когда мы слышим о героях, нам представляется, нечто редкое, необычное, почти недостижимое. Чаще всего героизм связывают с войной, но и в повседневной жизни есть место героизму. Кто такие герои? Словарь нам говорит о том, что это люди, совершившие подвиги мужества, доблести, самоотверженности. И такие поступки совершаются гораздо чаще, чем мы можем себе представить.
Я хочу рассказать вам об одном таком неизвестном герое, с которым знаком лично. Его зовут Евгений Семенов. Его имя не встретить в новостных сводках, фотографию не найти в интернете, но в самоотверженности этого человека сомневаться не приходится.
Евгений родился и вырос в небольшом поселке Ленинградской области. Прилежно учился, помогал родителям по хозяйству, дружил с соседскими мальчишками, словом, был самым обыкновенным парнем. Однако его выделяли отзывчивость и доброта. Евгений готов был встать на защиту слабых, всегда помогал, если видел в том необходимость, не оставался равнодушным к происходящему вокруг, не боялся говорить то, что думает.
Однажды в хмурый осенний день в поселке загорелся дом. В нем жила семья с двумя детьми. Время было дневное, родители находились на работе, а дети должны были быть в школе. В деревнях новости распространяются быстро, а вот пожарного расчета приходится ждать долго. Соседи пытались потушить пламя, но деревянный дом быстро оказался во власти огня. Бросив бесполезные попытки, люди стали ожидать приезда пожарных, поливая соседние постройки водой. С работы прибежала мать семейства. Она словно обезумела и рвалась в дом. Выяснилось, что в доме остался ее приболевший сын, он не пошел в тот день в школу. И, как позже выяснили пожарные, именно его баловство с огнем привело к трагедии.
Видя горе матери, ужас на лицах собравшихся вокруг людей, Евгений, не раздумывая, схватил первую попавшуюся тряпку, намочил ее водой и, обмотав ею лицо, бросился в горящий дом. Начались напряженные минуты ожидания. Как рассказывал после Евгений, внутри все было в дыму, практически ничего не видно. Он звал мальчика по имени, но тот не откликался. Евгений все равно продолжил поиски. Ползя по полу, заглядывая в каждую комнату, Евгений понимал, что у него нет и пяти минут. Ему повезло, и он нашел потерявшего сознание ребенка под кроватью в одной из комнат. Чувствуя, что самому ему становится плохо, Евгений, стараясь не дышать, вытащил ребенка из горящего дома. Мальчика схватили соседки, попытались привести его в чувство. Евгений от помощи отказался и стал ожидать приезда скорой и пожарных. Они прибыли приблизительно через 40 минут после вызова. Дом потушили, а пострадавшего мальчика забрали в больницу. К сожалению, он скончался через неделю, не приходя в сознание. Поражение легких угарным газом оказалось критическим.
К Евгению приезжали брать интервью, спрашивали, было ли ему страшно, почему он бросился в горящий дом, ведь это было рискованно. На что Евгений отвечал, что не мог спокойно стоять и смотреть на дом, зная, что внутри умирает ребенок. Евгений очень не любит вспоминать эту историю, ведь его до сих пор мучает совесть, что он не смог спасти того мальчика. Те несколько минут, когда все вокруг думали, что дома никого нет, стоили ребенку жизни. На тот момент Евгению был 21 год.
От государства ему выдали медаль «За спасение при пожаре». Далее его жизнь получила неожиданный поворот, так как Евгения пригласили работать в пожарную часть. Он согласился. Вот уже 15 лет Евгений борется с огнем и спасает человеческие жизни. Он знает, что находится на своем месте. Но теперь проявление мужества и смелости стало для него работой.
______________________________________________________
Заусайлов Арсений
В поисках Анны
Первый опыт журналистского расследования
Это не выдуманная история, а рассказ о том, как обыкновенная школьная экскурсия в архив послужила началом поиска человека, выполнившего свой долг перед Родиной во время Великой Отечественной войны и затерявшегося в вихре времени. Судьба Анны. Васильевны Осиповой, архивиста, переводчика, снайпера, стала ещё одной открытой страницей Великого Подвига.
Часть 1
С самого первого момента, когда я увидел здание Выборгского архива, у меня было чувство, что это место важно для меня. Несколько раз писал доклады об архиве, мечтал попасть туда. И вот в феврале 2025 года мы с классом посетили его с экскурсией.
Теперь я точно знал, чем меня так притягивало это место. Но всё по порядку.
Со смотровой площадки архива открывается великолепный вид на Выборгский замок, весной территория рядом с архивом утопает в сирени, а зимой в тишине и снегу. Эту сирень, по легенде, посадили ещё во времена королевы Швеции Кристины. Если вы будете в Выборге, обязательно подниметесь сюда, здесь у вас получатся лучшие фото с видами замка.

Мне же запал в душу рассказ экскурсовода об эвакуации архивных документов из Выборгского филиала центрального государственного архива НКВД Карело-финской ССР. Сотрудник архива того времени должен был знать несколько языков, иметь каллиграфический почерк, уметь классифицировать документы и сохранять их физическую целостность. Это были высокообразованные люди.

В начале войны, 14 июля 1941, поступила срочная телеграмма от руководства Петрозаводска: «…выполняйте указания комиссии, вывозите наиболее важные документы, вагоны направляйте в Костромской государственный архив…». А уже 22 августа части Красной Армии вынужденно отступили из Выборга. Всего было собрано 12 вагонов, в двух последних, о которых и пойдёт речь, были самые древние документы, в их числе указ королевы Швеции Кристины 1635 года. Эти два вагона сотрудники оплачивали сами, из своих сбережений, сами и разгружали вагоны по прибытии в Кострому, в течение трёх дней, своими руками. В Костроме архив разместили на базе Ипатьевского монастыря. Секретные же фонды из Костромы были переданы в Казань, а сопровождала их старший архивно-технический сотрудник Анна Осипова.

Выполнив задание, она в 1943 году окончила курсы снайперов и ушла на фронт. Директором архива Демидовым была составлена срочная телеграмма, он просил вернуть Осипову, объясняя своё требование огромной кадровой потерей для архива. Но, к сожалению, им был получен ответ на обратной стороне телеграммы, что ее пытались вызвать с фронта, но следы затерялись.

И по прошествии 80 лет никто не знает её дальнейшей судьбы. Конечно, сотрудники Ленинградского архива занимались розыском, но результата пока нет. Эта мысль не давала мне покоя: как же так, чтобы даже сейчас никто не знал, что с ней случилось, как прошла ее жизнь. И я начал свой поиск.

В настоящее время открыто много электронных архивов, их данные систематически обновляются, но сведений о ней нет ни на одном из сайтов: «Память народа», «Бессмертный полк» – нигде нет Анны с похожими данными. Мне удалось узнать, что в России проживало 97 Анн Васильевн Осиповых 1921 года рождения.

Свой круг поиска расширяю территориально, вначале взял всех Анн, рождённых в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, мой поиск осложнён тем, что никого из них уже нет в живых. Но я, воспитываясь в семье юристов, знаю, что самый простой способ узнать сразу и всё, это опросить соседей. Моя Анна должна была знать языки, значит, все, кто не знал, не подходят. Так я сократил поиск до трёх. Одна из трёх была не образованна, вторая имела высшее образование, но никогда не работала в архиве Выборга. Осталась последняя, она не меняла фамилию, родилась в Санкт-Петербурге, но на момент смерти проживала в Подмосковье. Туда я доеду только в августе. Мне не хочется никого просить съездить и узнать, я хочу сделать это сам. У меня есть ощущение, что это именно она. Удалось выяснить, что она была одинока и у неё никого не осталось. Я очень надеюсь на эту поездку.

С другой стороны, всегда есть вероятность, что Анна погибла и место её гибели неизвестно или что была репрессирована и архив в отношении неё еще не открыт. Или попала в разведку, все же она была образованной женщиной со знанием иностранных языков. В этом случае ждать рассекречивания архивов придётся ещё не один год.

Я разослал множество писем. По последним известным адресам всех 96 Осиповых, несмотря на то что у кого-то эта фамилия девичья, а у кого-то в замужестве. К сожалению, государственные органы не предоставляют такую информацию, да и нет ее в отношении тех, кто родился в 1921 году. Сделал запросы в Министерство обороны, в Петрозаводский университет. Самое сложное – ждать. Зато как радуешься, когда приходят ответы, вчера мне удалось вычеркнуть еще одну Анну из моего списка: Анна Васильевна, уроженка Усть-Куломского района Коми, была учителем и работала в Министерстве просвещения, была замужем за сотрудником НКВД, одно имя, а такие разные судьбы.

Иногда чувствую себя Саней Григорьевым, только он искал капитана, а я архивариуса. Ему везло: то багор со «Святой Марии» найдёт, то фотографию, то встретит того, кто знал об экспедиции. Надеюсь, что если большее количество людей узнает о моем поиске, то и мне повезёт, не может же так быть, чтобы человек совсем пропал и никто ничего не знал. Всегда есть кто-то, кто видел, слышал и помнит. Время, безусловно, мой враг, свидетелей того периода всё меньше.

Но с каждым письмом, полученным ответом, я вычеркиваю одно имя из списка, и это приближает меня к моей цели. По сути, я ищу совершенно постороннюю мне женщину, имея минимум сведений, Анна Васильевна Осипова, 1921 года рождения, закончила Петрозаводский университет. Работала архивариусом в Выборгском архиве, вывезла два вагона с самыми ценными документами в Кострому, затем в Казань и ушла на фронт снайпером.

Не знаю, сколько времени займёт этот поиск, когда его начинал, мне казалось, что это не так сложно. Список всего-то из девяноста семи человек. Сейчас понимаю, что он может занять годы, что, возможно, не завершится ни в этом году, ни в следующем и результат совсем не обязательно будет в мою пользу. Но я его завершу, так не бывает, чтобы человек совершил подвиг, жил на этой планете, и чтобы всего через восемьдесят лет уже никто не знал, что он был, что сделал и как сложилась его судьба.

Часть 2

Список тает, а результатов нет, постепенно вычеркиваю одно имя за другим. Договорился об интервью с сотрудником Выборгского архива Зоей Юрьевной Токаревой, которая вела ту экскурсию и так трогательно рассказала об Анне, что я начал свой поиск. Надеюсь узнать что-то новое, то, что даст свежую зацепку.
И вот я вновь в здании, где родилась идея моего поиска.
– Зоя Юрьевна, спасибо, что согласились встретиться, может быть, расскажете о том, что не прозвучало на экскурсии?
– Имя Анны Осиповой дорого мне, поэтому с удовольствием ещё раз вспомню о ней. Поступила Анна в архив в октябре 1940 года, до этого она обучалась в педучилище, а потом в пединституте. Её командировали из Петрозаводска в Выборг, куда она приехала 20 декабря 1940, устроилась архивно-техническим сотрудником. С самого начала очень хорошо себя зарекомендовала, потому что достаточно быстро ей уже была объявлена благодарность за хорошую работу и перевели её на более высокую должность. Она 21-го года рождения, а в 41-м году, ей было 20 лет, то есть двадцатилетней девчонке во время эвакуации поручили сопровождать секретные фонды в Казань и позволили заниматься переводческой работой.

Анна была очень принципиальной, честной. Когда архив был в Костроме, работникам приказывали расшивать дела, доставать чистые листы по запросу различных ведомств, медицинских учреждений и своих вышестоящих организаций. Анна отказалась этим заниматься, считала неправильным: документы превращались в россыпь. Она сообщила руководству о том, что происходит. Директор архива Демидов, видимо, как руководитель, не мог поступать иначе: были организации, которым он не мог в принципе отказать. Но Демидову за эту деятельность дали 3 года условно, правда, для военного времени просто мягчайший приговор.

Анна – просто удивительный человек. Она была благодарна Советской власти за то, что та дала ей, девушке из простой крестьянской семьи, образование. А это высоты для того времени для крестьян очень большие. И потому Анна хотела верно служить власти. А в эвакуации в Костроме жилось действительно очень тяжело, в первую ночь в монастыре они чуть не угорели, им вызывали врача, было очень холодно, здание не отапливалось. Демидов постоянно делал запросы, пытаясь выяснить, кто же должен их финансировать, но без результата. Во время войны у страны были заботы поважнее. Анна Осипова думала об уходе с работы, она хотела дальше служить, приносить пользу государству. Это стремление еще сильнее увеличилось, когда ей определили зарплату в 100 рублей. Жить было фактически не на что.
Анна окончила курсы снайперов на отлично и в костромском горвоенкомате встала на учет как снайпер-инструктор, поэтому военкомат мог ее мобилизовать, при надобности. Демидов просит увеличить ей зарплату, понимает, что в противном случае архив лишится ценного и растущего работника, который здесь принесет много пользы, кроме того у Анны есть желание изучать шведский язык. Но Анну мобилизовали. Работница архива Лукьяненко пишет: «…остались мы жить вдвоем с Кирой Ивановной. Аню мобилизовали, очень скучаем по ней, вспоминаем очень часто...».

– Есть ли в архиве какие-то документы, связанные с Анной?

– Конечно, мы, когда готовились к выставке, нашли очень интересный документ с ее переводом.

Зоя Юрьевна достала старую тетрадочку и открыла её, там мы увидели переводы документов, написанные очень красивым почерком, который был ровнее, чем в прописях.

– А с каких языков она переводила?

– Анна знала финский, шведский и немецкий, но в основном переводила с финского, переводили по заказам НКВД, искали шпионов, перебежчиков. Её переводы были просто идеальны и по содержанию, и по оформлению. Обратите внимание на её почерк.

Зоя Юрьевна достала одно из писем, лежавших на столе:

– Вот письмо из Казани. Вы помните, что архив был эвакуирован в Кострому, а 21 ноября, она уже сопровождала секретный фонд в Казань, перевозя документы за свои деньги, более того она сама их и загружала. Месяц они ехали с этими секретными фондами и вот в конце декабря приехали в Казань. В письме читаем: «Доехала благополучно. Первый раз такая тяжелая дорога была здесь. К работе приступила со 2 июня, живу, с Луной Матвеевной». Да, девушка очень скромная была, много не жаловалась: «ну да, трудно, ну, ничего, как бы вот разместились». Мы-то знаем, что их поселили в огромное неотапливаемое помещение. Зима, огромное помещение, 40 квадратных метров храмовый комплекс, их поселили, там абсолютно не отапливалось.

А вот та самая телеграмма, в которой Демидов, сообщает, что Осипова мобилизована как окончившая снайперские курсы, и вот на другой стороне телеграммы резолюция: «Вернуть Осипову».

– Была ли она замужем?

– До того момента, как была мобилизована, не замужем. Позже неизвестно. Какое-то время Анна переписывалась с сослуживцами, потом перестала. Вот в письме Лукьяненко говорится, что «Осипова пишет, редко, она очень и очень довольна, и еще бы, ведь все свои силы отдает для защиты Родины...». О судьбе Анны говорит и записка директора архива Демидова:

«30 августа Осипова получила повестку явиться в горвоенкомат, я по данному вопросу обращался к начальнику первой части горвоенкомата, последний мне ответил, что не имеет права ее задерживать, поскольку она состоит на учете как окончившая курсы снайперов, то есть военнообязанная. Я отправил спец связью обращение начальнику Управления НКВД по Ярославской области с просьбой о принятии мер к возвращению Осиповой из армии, но ответ еще не получил. В какой части и где находится Осипова, неизвестно, так как писем от нее не получал».

Зоя Юрьевна предположила, что Осипова просто сама отказалась возвращаться. Она талантливая девчонка была во всем. Такой вот человек, ответственный, умный, трудолюбивый, очень трудолюбивый. Принципиальная, молодая.

Мы ещё долго говорили, смотрели документы, Зоя Юрьевна очень интересно рассказывает. Но самое главное, что сегодня узнал: это место рождения Анны – Карелия, д. Вохтозеро.

Поблагодарив за интервью, я уходил из архива с новой надеждой,

Часть 3

Вернувшись домой, начал поиск с другой стороны: раньше искал по имени и дате рождения, сегодня – по месту рождения. И почти сразу нахожу группу в ВК под названием «Деревенька Вохтозеро»: https://vk.com/club6502706. Комментарии под старыми фото дают мне уверенность, что я ее нашел. Надо же, написал не меньше сотни писем, запросов, сообщений, а нашел в ВК!

Под одной из старых чёрно-белых фотографий есть упоминание о Борисе Васильевича Осипове, а таких совпадений не бывает. Я пишу сообщение автору комментария и в течение нескольких минут получаю ответ: «Здравствуйте, да, Вы обратились по адресу. Анна Васильевна была родной тётей моего отца. Я ее знала очень хорошо, поскольку она воспитывала меня в детстве. Все выходные и каникулы мы проводили вместе. Потом, до самой смерти, за ней ухаживала моя мама. Конечно, с радостью я расскажу о ней. Только сейчас я не нахожусь дома в Петрозаводске. Давайте свяжемся с Вами примерно в начале августа. Я как раз привезу её фото разных периодов, возможно, остались и какие-нибудь документы. Я спрошу у мамы. Буду очень рада с Вами сотрудничать. Хотелось бы, чтобы память о «моей тёте Ане» сохранилась на долгие года, потому что это была удивительная женщина».

Самое сложное – ждать. В конце июля Татьяна Борисовна присылает первые фото Анны и фото трудовой книжки с записью от работе в архиве. Теперь остаётся только организовать встречу. Татьяна может приехать вечером. Зоя Юрьевна и директор архива Юлия Игоревна Крипатова соглашаются дождаться её.

И вот вновь стою у архива в ожидании этой встречи. Я уже видел фото Анны, на нем красивая, миниатюрная женщина с большими глазами, располагающая к себе всем своим видом, у неё очень выразительно лицо!

Проходим в здание, сдвигаем столы, нас много, Татьяна Борисовна приехала с мужем, Юлия Игоревна, Зоя Юрьевна, Нина Павловна Ефименко, мой куратор и наставник, мой классный руководитель Наталья Афанасьевна Лобанова, которая ещё зимой и привела нас на эту экскурсию с продолжением… Кто бы мог предположить, что завершится та экскурсия лишь сегодня, 31 июля 2025 года.

Мы все с нетерпением ждем воспоминания Татьяны Борисовны, у меня готовы вопросы, но рассказ нашей гостьи охватывает все, о чем хотелось спросить. Она с нежностью вспоминает свою тётю Нюру, а мы сидим, слушаем, рассматриваем документы.

– Я провела с тётей Аней все своё детство, мой папа ходил в море (полгода в рейсе, полгода дома), у нас сестрой разница всего два года, маме было с нами тяжело, и тетя Аня меня забирала к себе. Она была мне ближе всех. В жизни наша Нюра (так мы привыкли её называть) натерпелась, конечно. Родилась она 26 октября, 1921, в деревне Вохтозеро, республика Карелия. Родилась в крестьянской семье, у них был большой дом, хозяйство, она старший ребенок у родителей, но, к сожалению, в два года осталась без матери. Мама её умерла при родах, девочка воспитывалась отцом, который вскоре женился второй раз. Во втором браке у него родилось два сына, Борис и Василий. Мачеха её не любила. Однажды она готовила калитки, а дети бегали по дому, девочка попалась под руку, мачеха ударила её лопаткой, которой калитки в печь убирают, и, видимо серьезно ударила, отец и бабушка после этой ситуации запретили мачехе трогать маленькую Аню вообще.

Уже с 10 лет девочка стала работать: к ним в избу приводили всех детей, которые были в деревне, взрослые выходили на работу, а она смотрела за детьми, рассказывала потом, что и 20, и 30 деток было одновременно и все разновозрастные. Когда ей было 13, умирает отец, и с той поры её воспитывают бабушка с дедушкой. В 15 лет Аня уезжает учиться в город Петрозаводск, в педучилище, получает диплом учителя начальных классов и возвращается в Вохтозеро. Так как бабушки и дедушки уже к тому времени не было, а с мачехой отношения не сложились, то она идет работать в школу в соседней деревне, это примерно 1939 год. О том, что пошла добровольцем на фронт, я узнала уже от вас, она никогда об этом не говорила.

О работе в архиве она рассказывала, не жаловалась, это было не в её характере, говорила, что вагоны сами грузили, что здание монастыря было холодное и что их с девочками из архива подкармливали солдаты. Вообще о войне не рассказывала, за исключением того, что она именно на войне познакомилась со своим молодым человеком, они хотели пожениться, но не успели, его перевели на другой участок боевых действий и больше она его не видела. После войны ждала его и искала, ездила к его семье во Владикавказ, жила у них. Но он не вернулся домой. Через много лет к нам приезжала его сестра и рассказала, что он погиб, им удалось это как-то узнать, не знаю подробностей, я же маленькая была. Замуж тётя Аня не вышла, видимо, любила его и надеялась на встречу, детей неё не было.

Меня она очень любила, научила читать в 4 года, водила по врачам, учила, воспитывала. В выходные мы обязательно ходили в музеи, в театр… Она научила меня шить, вязать, вышивать, рыбачить. Она все это умела и нас, племянников, научила.

Тётя Аня была человек интересный, разносторонний. После войны вернулась в город Петрозаводск, поступила в Государственный университет, на филологический факультет. Она была партийная, карьера её продвигалась по партийной и профсоюзной линиям. Еще будучи студенткой Петрозаводского государственного университета, стала депутатом Верховного Совета Карельской ССР, потом работала в профсоюзной организации на руководящих должностях. Её ценили и уважали, она вышла на пенсию в 57 лет. А 1979 году родилась я, и всю свою дальнейшую жизнь она посвятила мне. Моей тёти не стало в 2010 году, похоронена в Вохтозеро. Как и просила.

Зоя Юрьевна удивлённо спросила:

– Слушаю Ваш рассказ как про родного человека, интересно, а откуда она финский язык знала?

– Бабушка с дедушкой говорили на карельском, а они очень похожи.

Я поинтересовался:

– А у неё были животные?

– Она всегда была в движении, работала, нас воспитывала, дома почти не бывала, поэтому животных не было, но она их любила. Когда в деревню приезжали, там же всякая живность. Она очень серьезная была, ответственная, заботливая.

– Вы говорили, что она научила вас вязать, вышивать, она это все умела, это было её хобби?

– Да, она все это умела. Первый раз когда она принесла мне вышивку, я запротестовала, что ничего не получится. Тётя сказала, что научит, и так меня увлекла, что я не успевала встать утром, зубы еще не почистила, а уже за вышивкой сидела, то же самое вязанием. Она вязала и себе, и нам. Нам штаны теплые вязала, чтобы тепло было.

Ещё её хобби – это чтение, она много читала и нас приучала. И даже когда стыдила, к порядку призывала, говорила: «Ты же хорошая девочка, ты что, книжек не читала?»

Я продолжил расспрашивать:

– Кто был её любимым автором, может быть, у неё была любимая книга?

– Ленин, она читала Ленина, в домашней библиотеке было полное собрание его сочинений, 100 томов.

Зоя Юрьевна вступила в разговор после долгой паузы:

– Она писала, что благодарна государству за то, что ей дали образование, возможность учиться. Наверное, отсюда такое отношение к партии и Ленину.

Я тоже задал вопросы:

– Она рассказывала Вам про свои школьные годы?

– Говорила, что училась в деревне, но обходила тему детства, видимо, тяжело ей было, вспоминать не хотела.

– Может быть, у неё была любимая поговорка, присказка?

– Да, была: «Терпение и труд, все перетрут». Она работала до последнего, а на пенсии меня ростила. Представляете, я родила своего первенца в её день рождения, на 80-летие. Она очень радовалась.

Зоя Юрьевна, держа в руках документы, с восхищением заметила:
– Вы нам сокровища такие привезли: диплом, свидетельство о рождении, военный билет, фотографии. Фотографии подписаны с обратной стороны красивым почерком. Мы оформим договор о принятии и будем хранить, для нас это большая ценность. Анна Васильевна – ключевая фигура для нас, мы собираем сведения и делали экспозицию, посвящённую сотрудникам.

Теперь история Вашей тёти будет рассказана на всех экскурсиях и память о ней будет жива.

Пока готовились описи передачи документов, мы слушали воспоминания о тёте Ане, о том, что она сама называла себя Нюрой, а имя Аня не любила, и фотографии подписывала: «На память от Нюры». О том, что не имела вредных привычек и даже отучала от них своих близких.

Мы узнали, что у Татьяны Борисовны трое детей и они тоже хотели поехать, но не получилось. Договорились, что когда они приедут, то им обязательно расскажут и покажут все про их бабушку.

Это была очень эмоциональная встреча, она длилась больше 2 часов, а прошла как одна минута. На память о встрече мы сделали несколько фотографий на крыше архива. Здесь весь город как на ладони. Не только для гостей, но и для нас, жителей Выборга, это был настоящий подарок!

Теперь, когда я нашел Анну Осипову, мне хочется узнать о её боевом пути. Но все же на одну неизвестную судьбу стало меньше. И я очень рад этому и благодарен тем, кто мне помогал: это Наталья Афанасьевна Лобанова, мой классный руководитель, Нина Павловна Ефименко, мой наставник, без её участия я, возможно, никогда бы и не стал писать, Зоя Юрьевна, рассказавшая эту историю так, что она проникла в сердце, и моя мама Елена Владимировна, которая всегда мне помогает.

Теперь история Анны Васильевны Осиповой будет жить не только среди её родных и земляков, но и в далёком от Петрозаводска и Вохтозера Выборге. А я продолжу свои поиски.
______________________________________________________________
Рогулёва Злата
Солдат Родины

Я видела: тем утром, тусклым, ранним,
В лесу еще не занялся рассвет,
Солдат избитый, в затуманенном сознанье
Сидит, а на виске — фашиста пистолет.

Я видела, я поняла, что пленный —
Это наш русский, моей родины солдат.
Герой Отчизны, клятве своей верный,
Эсэсовцами кровожадно взят.

Я видела, как строем шли убийцы.
Они ужасны были и рождали страх!
На их глаза, безжизненные лица
Смотрел наш парень, крепко зубы сжав.

Я видела, как он сидел устало,
Назло врагам свой сдерживая стон,
Вокруг него земля горела и пылала.
Готов принять был за Отчизну муку он…

Я видела: ему так плохо было,
Но не осмелился товарищей предать.
На миг его воспоминание накрыло
Про девушку свою, родную мать.

Я видела, нацисты добивались,
Но мучился не он, хотя и боль принял,
Это они, враги, мучительно старались,
Чтоб русский хоть немного рассказал.

Я видела, но я хочу развидеть!
Рубцы те на душе не заживут вовек.
Но как бы нам войну не ненавидеть,
Остановить все может только человек.
______________________________________________________
Иванова Анна

История Ольги Озаровской
Она начинала там, где мир был строг, точен и измеряем до мельчайшей дроби. Ольга Эрастовна Озаровская, первая женщина-лаборант Главной палаты мер и весов в Санкт-Петербурге. Её рабочий инструмент — арифмометр В.Т. Однера, её Библия — таблицы Барлоу для вычислений, её учитель и покровитель — сам Дмитрий Иванович Менделеев. С 1898 года её дни проходили среди эталонов килограмма и метра, в тишине кабинета, наполненной лишь щелчками счётной машины и шелестом листов с колонками цифр. Она помогала великому учёному в «Опытном исследовании колебания весов» — работе фундаментальной, кропотливой, где от точности каждого вычисления зависело торжество закона над хаосом. Менделеев, скупой на похвалы, в своей монографии упомянул её вклад и выразил благодарность. Это была наука в её чистейшем виде: поиск абсолютной истины через число, вес, меру.
Но за стенами Палаты мер жила другая Россия — неисчерпаемая, непознанная, говорившая на языке сказок и былин. И в 1909 году Ольга Эрастовна совершила поразительный для своего времени поворот. Она оставила точные науки и ушла в поле — в буквальном смысле. Её новой лабораторией стали бесконечные леса и глухие деревни Вологодской и Архангельской областей, а объектом изучения — живая речь, обрядовые песни, древние сказы, уходившие корнями в языческую старину. Учёный-лаборант превратилась в страстную фольклористку-собирательницу. Она не просто записывала тексты, а вслушивалась в тембр голоса, улавливала неповторимые интонации, перенимала манеру исполнения. Она понимала: душа фольклора — в его звучании.
И этот дар — дар слышать и воплощать — привёл её на сцену. Вернувшись в Петербург с чемоданами, набитыми не только записями, но и подлинными крестьянскими костюмами — понёвами, сороками, душегреями, — Озаровская начала выступать. Её концерты в Русском географическом обществе и на других площадках становились событием. Это не были сухие отчёты. Это было волшебство. Выходя в аутентичном наряде северной крестьянки, она не читала, а проживала каждую сказку, каждую причитальную песню. Городская интеллигенция замирала, услышав в её исполнении подлинный голос тысячелетней Руси. Она стала мостом между учёным кабинетом и народной гущей, между анализом и искусством.
Переехав в Москву, она отдала себя педагогике. На Высших женских курсах и в Народном университете им. А.Л. Шанявского она учила других выразительному чтению, передавая своё понимание слова как живого организма. Казалось, жизнь её нашла идеальный баланс между научной строгостью и художественной свободой.
Но судьба приготовила ей далёкий и пронзительный эпилог. В 1933 году, в возрасте 59 лет, она последовала за сыном во Фрунзе (Бишкек), в солнечную Киргизию, так непохожую на сумрачные северные леса её экспедиций и парадные залы столиц. Там, вдали от всех своих миров — мира менделеевских весов, мира русской сказки, мира московской аудитории, — её путь оборвался.
Её история — это микрокосм достижений и проблем науки и культуры её эпохи:
Озаровская жила на стыке дисциплин, когда это ещё не было трендом. Она доказала, что математическая точность ума и художественная чуткость души не только совместимы, но и обогащают друг друга. Её работа с Менделеевым — вклад в эталонную, прикладную науку, основанную на бесконечном повторении и проверке. Её фольклорная деятельность — вклад в гуманитарную науку, где критерием истины становится аутентичность и сохранение исчезающего.
Сам факт того, что она была женщиной-лаборантом в престижном научном учреждении, красноречиво говорит о барьерах, которые ей пришлось преодолеть. Её научный вклад остался в тени великого учителя, а фольклорные труды — в тени более систематизированных работ коллег-мужчин.
Ольга Озаровская не оставила после себя громких научных школ или толстых томов с формулами. Она оставила иное: образец удивительной цельности. От эталонного килограмма — к неуловимой душе народной песни. От щелчков арифмометра — к тишине зала, завороженного былиной. Её жизнь — напоминание о том, что наука мер и искусство слова служат одной цели: постижению безмерной сложности мира и человеческой души. И что самой точной мерой наследия порой является не цитируемость, а та тонкая, незримая нить памяти, что тянется от страниц менделеевских трудов к расшитым бисером крестьянским сорокам в её руках и дальше — в звёздное небо над далёким Бишкеком.
__________________________________________________________
Игнатьева Софья
Тонкая нить семейной правды
Венгрия. Село Уйпешт. Трудно запомнить, трудно выговорить, еще труднее найти на карте… Но именно с этим местом у меня, пятнадцатилетней русской девушки, есть внутренняя связь. Ниточка, которую я сама нашла и больше никогда не отпущу, все прочнее закручивая в клубок своей семейной исторической правды.
Иван Тимофеевич Кондрашенко. Мой прадед. Когда началась война, ему было 34 года. Иван с женой Анной и двумя дочками жили в Новосибирской области. Отсюда его в октябре 1941 года и призвали на фронт.
Обычно в сочинениях и воспоминаниях принято описывать невероятные подвиги своих предков: в ходе ожесточенного боя уничтожил десятки гитлеровцев, подорвал танк противника, бросился на амбразуру… Я же поведаю вам историю человека, без которого всех этих подвигов не случилось бы…
Вы когда-нибудь задумывались о том, сколько дней человек может прожить без еды? А если это солдат, который без сна и отдыха ежедневно ведет бой со смертью!
– Ну, при чем здесь еда? – скажете вы. – Какая еда, когда нужно описывать подвиги!
А если доставка этой самой еды и есть настоящий подвиг!..
«В трудных условиях бездорожья и распутицы, постоянно подвергаясь обстрелу противника, во время боёв за деревню Капитановка гвардии старшина Кондрашенко своевременно доставлял на передовую линию пищу для бойцов…»
«Во время ожесточённых боёв ни на один день не прекратил подвоз горячей пищи для бойцов…»
«Гвардии старшина Кондрашенко во время подвоза пищи для бойцов, сумел организовать эвакуацию раненых с передовой линии обороны и обеспечил им хороший уход…»
Именно такие записи из наградных документов сегодня хранятся на сайте «Подвиг народа», в моей памяти и моей семейной истории.
Мой прадедушка, Иван Тимофеевич Кондрашенко, геройски выполнявший свой воинский долг, не доставил горячее питание бойцам лишь однажды. В январе 1945 года. Когда был убит… В Венгрии… В селе Уйпешт…
________________________________________________________
Ионова Анастасия
Город, которого нет

Мой город! Мой Петербург! Сколько песен спето о тебе! Сколько историй рассказано о тебе! Но самая святая для меня история - история обороны и блокады Ленинграда. Непокоренный Ленинград! Эти слова заставляют сильнее биться сердце!
Я живу там, где проходил передний край обороны Ленинграда. Здесь земля пропитана кровью защитников города. Здесь земля до сих пор усеянаобломками бомб и снарядов.
Город бережно хранит память о страшных днях войны. Там, где проходила линия обороны, теперь Полежаевский парк и Аллея Славы с 900 березами. Начинаясь у проспекта Народного ополчения, Аллея проходит до Петергофского шоссе. Вечером 27 января у каждой березы зажигают свечи, и мне кажется, что в темноте за каждым деревом стоят люди, ушедшие в бессмертие, но отстоявшие город Ленина.
Рядом с Аллей Славы, ближе к Петергофскому шоссе, можно увидеть обломки камней. Камни и камни. Откуда они здесь, в парке, испещренном следами окопов, траншей и воронок? Я узнала историю этого странного для современного человека места и хочу рассказать ее вам.
В конце двадцатых годов в Ленинграде началось массовое строительство. Яков Ильич Клинов, руководивший трестом «Знамя Труда», который входил в состав Кировского завода, предложил построить за городом, на берегу Лиговского пруда, образцовый город для рабочих. Помимо трехэтажных домов, в городе предполагалось построить школу, клуб, санаторий и даже электростанцию, чтобы цветущий город-сад был удобен для каждого жителя.По плану, численность города составляла 20000 человек. А чтобы рабочим было проще добираться до завода, было принято решение пустить трамвай, который поднимался бы сЛенинградского (ныне Петергофского) шоссе до самых домов.
К середине тридцатых годов было построено пять больших жилых домов и клуб. Городу дали гордое название - посёлок Клиново, официально городом он стать не успел…
Люди жили счастливо, дружно. Семьи рабочих были большие, многодетные. На несколько квартир был один велосипед, праздники отмечали вместе, в клубе дети готовили концерты. Каждое утро жителей посёлка будилКоля Тихомиров, играя на трубе. Он вставал на закладной камень, с которого началось строительство поселка, и играл.На этом камне хотели установить памятник инициатору строительства Якову Клинову. Но не успели-началась война.
Немецкие танки стремительно шли к Ленинграду, и в августе 1941 года жители Клинововидели, как по Ленинградскому шоссе в город идут беженцы,ведя за собой скот. Тогда, в августе, никто из жителей поселка не думал, что война дойдет и до их дома. Паники не было. Взрослые по-прежнему работали на заводе, а дети помогалиубирать урожайна полях совхоза «Лигово».
Немецкие армады рвались к городу Ленина. Город готовился встретить врага. Жители посёлка Клиново вместе с красноармейцами рыли окопы, помогали строить ДОТы, ставили надолбы на дорогах, ведущих в Ленинград. 8 сентября фашисты сбросили на Ленинград более 6000 бомб, кроме того, вели постоянные артиллерийские обстрелы с Дудергофских высот. Ленинград был объят пламенем. Клиново, находясь в четырех километрах от Ленинграда, переживал всю тяжесть сложившейся ситуации.К 17 сентября немцы, взяв город Урицк, подошли к реке Дудергофке, на другом берегу которой располагался посёлок. Дальше Дудергофки фашисты не должны были пройти. Дальше – Ленинград!Клиново оказался на переднем крае обороны. Жителейнужно было срочно эвакуировать. Две ночи красноармейцы пытались вывести людей из посёлка, но немцы, услышав плач ребёнка или скрип коляски , начинали обстреливать дома. И только на третью ночь жители Клиново смогли уйти с переднего края. Женщины и дети ушли в Ленинград, а мужчины-в народное ополчение. Дома посёлка Клиново стали использоваться как наблюдательный пункт.
Ополченцы, моряки, красноармейцы здесь дрались отчаянно, стояли насмерть. Фашисты боялись мертвых, боялись, что они поднимутся и не будет спасения. Немецкие генералы в бинокль видели Ленинград, ведь до него было всего 4 километра, а до Кировского завода на танке можно было доехать за полчаса. Но за 872 дня немецкая армия не смогла перейти через Дудергофку, и посёлок Клиново был свидетелем того, что у немцев нет возможности взять посёлок, а уж тем более – Ленинград. Здесь не было крупных боёв, но каждый день шли изматывающие бои.
Уже к зиме от посёлка ничего ,кроме руин, не осталось. Но именно здесь в июле 1942 года впервые применили реактивное оружие страшной силы, которые солдаты ласково называли «Иван-долбай». Его снаряды были мощнее снарядов «Катюши» в три раза, а собирали « Иван-долбая» обессиленные от голода люди на ленинградских заводах.
18 января 1944 года именно отсюда, от посёлка Клиново, началась операция по полному освобождению Ленинграда от блокады «Январский гром». Война отступила и от Ленинграда, и от бывшего посёлка. В ходе боёв вся застройка была уничтожена, и уцелевшим жителям Клиновопосле войны некуда было вернуться.
Но каждый год ,9 мая, вплоть до 2017 года, они собирались у развалин своих домов , у могилы, где похоронен трубач Коля Тихомиров и четырнадцатилетняя Соня Ляшкевич, которые в сентябрьские дни 1941 года, помогая артиллеристам, были убиты у подъезда своего дома. Дети и трое безымянных бойцов лежат в братской могиле, под закладным камнем, на котором каждый день мальчик Коля трубил о начале нового дня.
Так заканчивается мой рассказ о городе, которого нет. Нет на картах. Но он остался в сердцах и памяти благодарных потомков.
____________________________________________________________
Кетева Кристина

Мой папа — участник СВО

Я живу в большой стране, которой горжусь. У моей страны большая история, много героев, совершивших и до сих пор совершающих героические поступки. Сре-ди этих героев есть мои близкие люди...
Для меня моя семья самая лучшая. Нас четыре человека - я, мама, папа и сест-ренка. Мы любим путешествовать. Каждый год ездим в Краснодарский край, к ба-бушке. У бабушки просторный дом и большой сад с фруктовыми деревьями. Я часто вспоминаю те дни, когда вся наша семья была в сборе. А теперь я знаю, что такое ждать домой солдата. Мой папа — участник СВО, был ранен в ногу, сейчас находится на лечении в Москве. До военной операции папа работал на заводе, собирал детали для морских подводных лодок. Когда пришло время встать на защиту Родины, папа и его брат сразу пошли в военкомат. В учебной части они прошли военную подготовку, затем их отправили в зону военных действий. Мама не хотела отпускать папу, плака-ла, не отдавала военный билет.
Но папа сказал, что он пойдет и без билета. Когда была возможность, папа зво-нил нам, рассказывал, как страшно на поле боя, обещал вернуться живым. Мы немно-го знаем о событиях, происходящих на этой войне от папы, но он не любит рассказы-вать об этом.
В прошлом году у нас в школе проводилась акция «Письмо солдату», и я решила участвовать, надеясь, что письмо попадет к папе. Я писала солдату, что мы очень на-деемся, что война закончится скоро, что наша страна победит и что мы ждем всех за-щитников живыми, и если что-то нужно, мы с одноклассниками отправим посылки, потому что наши бойцы ни в чем не должны нуждаться.
Я очень горжусь своим отцом и считаю его героем, он настоящий мужчина, пат-риот и защитник Родины.

Моему папочке
Мой папочка ушел служить.
Теперь мне будет сложно жить.
Не знаю, как мне засыпать,
Когда вставать и с кем гулять.
Ах, папа… как же грустно мне,
Тихонько плачу в тишине…
Но ты решил и не жалей,
Родной мой, только уцелей!
Я буду письма посылать,
Посылки в школе собирать,
Чтобы вернулся поскорей,
Переступил родной порог,
Чтобы меня обнять ты смог.
И буду я мечтать о дне,
Что ты придешь скорей ко мне.
А может, в класс ко мне зайдешь.
Меня ты нежно позовешь.
Когда увижу я тебя,
То будет радость без конца.

Мой папа — герой
Мой папа — русский богатырь.
Ушел село свое спасти.
Теперь он служит день и ночь,
Чтоб не страдали мать и дочь.
Меня он будет защищать,
Всегда любить и вспоминать.
Он пишет редко мне теперь,
Ведь нет там связи с ним совсем.
Я буду дома его ждать.
Любимой маме помогать.
Хотя она не говорит,
Но очень плохо она спит.
Все мысли мамы лишь о нем,
Ведь мы его так сильно ждем.

_____________________________________________________
Клименко Мария
Федя
Была весна, но война омрачала всю красоту природы. На удивление, день стоял тихий – вражеские обстрелы временно затихли. Федя, поджарый юноша лет тринадцати, внимательно наблюдал за многочисленными обитателями муравейника, сидя под вишней во дворе, поросшем травой, сорняками и полевыми цветами. Старшая сестра работала на огороде. Уже давно, с тех пор, как мать их сделалась больной, на плечах Маши было почти всё хозяйство. Фёдор старался во всём помогать ей. Еды у семьи было в недостатке, как и у всех семей во время войны. Огород был совсем мал, урожай удавалось собирать небольшой, но кроме этих грядок неоткуда было ждать помощи. В погребе, конечно, были и заготовленные до войны бочки с засоленными овощами, но к каждому грамму заготовок относились бережно. У Маши рос двухлетний сын Коля, его берегли, и только в самые тихие дни выводили на улицу. И сейчас он играл, сидя на лужайке неподалёку от дома. За ребёнком приглядывала бабушка Варвара, заботливо и тревожно следя за каждым его движением. Кроме маленького Николеньки и Феди, в семье всех мужчин – отца, брата и мужа Маши, забрали на фронт. Женщины не получали никаких вестей с самого начала войны.

В калитку вошёл офицер в потёртой шинели, высоких сапогах и галифе, снял фуражку и подошёл к Феде. Чернявый мальчуган сидел к нему спиной, его пёстрая, вся в заплатках рубашка пошевеливалась на ветру, но сам паренёк не оборачивался на звук приближающихся шагов. Капитан окликнул его, но реакции не последовало.
– Эй, парень! – повторил офицер и на этот раз, наклонившись к нему, потрепал по плечу.
Фёдор оглянулся. Чёрный чуб прикрывал лоб и настороженный внимательный взгляд устремился на капитана. Офицер улыбнулся, отметив для себя красоту этого юноши.
– Он глухонемой, – проговорила мать, сидевшая неподалёку. Варвара была ещё не старой женщиной невысокого роста, белый платок на ее голове прикрывал недавно появившуюся проседь, – проходи, как звать тебя, мил человек?
– Петром.
Капитан зашёл в кухоньку, маленькую и просто обставленную, но уютную, за ним вошла взволнованная Мария, заметно стесняясь, маленькими быстрыми глазками разглядывая капитана внимательно и осторожно. Постояв несколько секунд у двери, она принялась суетливо ухаживать за гостем.
– Я не голоден, спасибо! Вот, вам принес гостинцев – сказал Петр, развязывая свой походный мешок.
– Да что же! – воскликнула Маша.
– Я квартировать теперь у вас буду, не мог же просто так прийти. – А что, – вдруг спросил он у женщины, – ваш паренёк и вправду ничего не слышит и не говорит? От чего так?
– Это брат мой. Лет в семь захворал, Бог его знает, чем, говорят свинкой. Вот и лишился слуха, а говорит по-своему, но мы его понимаем. Нас по губам понимает. Вообще он не разговорчив, не потому, что боится, просто так – поведала Маша. Она стояла напротив окна и была освещена тусклым светом пасмурного весеннего дня, можно было внимательно рассмотреть ее: стройная русоволосая молодая женщина невысокого роста с озорными зелёными глазами. Маша смутилась, заметив на себе изучающий взгляд капитана.
Шелестя подолом длинной пышной юбки, кряхтя, на кухню вошла грузная Варвара с Николенькой на руках. Малыш закрыл глазки своими маленькими белыми ладошками и тихонько хныкал. Бабушка утешала его:
– Не бойся, не бойся, Коля, – малыш прижался к ней сильнее, – это внучок мой! – обратилась она к Петру.
– Не потесню ли я, мать?
– Что ты, мил человек, – произнесла Варвара – перетерпим. Ишь какая напасть с нами делается, война проклятущая. – Откель ты будешь?
– Из Ленинградской области.
– Далеко тебя занесло, аж к самому Дону!

Через пару недель офицеров и солдатов в хуторе было уже много, они останавливались почти в каждом доме. Фронт приближался, вражеские снаряды разрывались на лугу подле хутора. Жителей стали эвакуировать в другие населенные пункты. Фёдору было очень страшно, но он чувствовал ответственность за маленького племянника, сестру и мать. Их семья эвакуировалась в недалеко располагавшийся хутор Зенкин. Ещё через несколько недель юношу отправили проверить, цел ли дом.

День был тихим, мальчик слышать этого не мог, но знал, что это так. Федя бежал по густому лесу, пробирался сквозь колючие терновые заросли, через упавшие деревья, сухие пни и высокую траву. Через пару часов он вышел на открытое место, поросшее коровяком и репейником, нашёл дорогу, которая вела к улице и добежал до ворот своего двора. Мальчик прошёл базы и юркнул в дом. В комнате, где спал квартирант, под периной Федя заметил какой-то предмет – это был настоящий пистолет. Офицера, как казалось, не было поблизости, Федя осмелился взять оружие. Повертев его в руках несколько секунд, юноша опомнился, пугливо огляделся по сторонам. В окно он заметил мелькнувший во дворе за деревьями силуэт Петра. Федя быстро положил на место пистолет и, выбежав из дома, спрятался за углом. Капитан подошёл к крыльцу, сел на верхнюю ступеньку и принялся чистить свои сапоги. Парень боялся шевелиться, сидя за углом в густой траве. Мать говорила, что его не должны видеть лишний раз и если заметят – случится плохое. Он размышлял о том, что странно оставлять оружие в доме, он бы непременно везде носил его с собой. Правда, потом подумал, что это мог быть незаряженный запасной, ведь у Петра в кабуре на поясном ремне был ещё один – мальчуган смог разглядеть его, наблюдая за офицером из травы. Но зачем же тогда класть под подушку? В очередной раз выглянув, Федька увидел, что Пётр уходит в дом, и побежал.
В конце улицы у ворот дома тетки Любы его схватили двое рядовых. Тётку Любу Федя не любил, так как она почему-то не приютила никаких солдат или офицеров, но содержала у себя дома клопов и носила их всем, любезно раздавая, как гостинцы. Клопы как-то раз одолели мальчика после того, как эта любопытная гостья посидела на его одеяле, о чем-то оживлённо болтая с матерью. Быть может, из-за этого солдаты там и не останавливались.
Федю посадили под арест. Напуганный, он прижался спиной к стене старого сарая и сидел так несколько часов, не понимая, за что с ним так поступили. Его ждали дома, и юноша стал придумывать, как бы выбраться отсюда, встал с пыльного пола и осмотрелся. Странно, что сарай был почти пуст – здесь лежали какие-то дряхлые мешки, опилки, ржавые железки, но ничего серьезного не было.
Вдруг дверь распахнулась и в сарай вошёл незнакомый офицер:
– Не бойся. Кто ты и откуда? – спрашивал он, но Федя молчал. Что он мог сказать? А если его примут за фашиста? Он испугался этой мысли ещё больше, чем своего бедственного положения. Офицер явно был выше по рангу того капитана, что жил у них дома. Это Федя понял по погонам, ведь у того была одна звезда, а у этого – две. Офицер говорил спокойно, мальчик не чувствовал от него опасности. Но заговорить боялся.
Выведать что-то так и не удалось. Ночевал Федя в том же сарае, на мешках и опилках. Ему принесли поесть и попить – это были довольно недурные щи, горбушка хлеба, ведро воды с кружкой. В сарае было тепло, однако Фёдор так и не уснул, всю ночь думал о семье. На утро дверь опять отворилась. Яркий луч света проник внутрь и Федька непроизвольно зажмурился. Тот же офицер заглянул внутрь, затем пропустил вперёд женщину – это была жена тракториста Ивана, добрая звонкая баба, всегда угощавшая Федьку своими блинами, хотя дома мать и сестра тоже много и вкусно готовили.
– Вы знаете этого мальчика? – спросил офицер
– Да, конечно. Федька это! Наш он!
– Почему же он не отвечает на вопросы?
– Он глухонемой, хворал в детстве сильно, вот и лишился слуха и речи.
– Ладно, отпускайте его. – скомандовал офицер.

Федька выбежал на дорогу. Обозы ехали мимо – люди возвращались в хутор.

Вскоре вернулась и семья Фёдора.
Следующие месяцы в лесу около хутора стоял полк. Немцы отошли, но не очень далеко. Вечерами Федя с другими ребятами ходили в лес смотреть кино. Как только пролетал вражеский самолёт-разведчик, который солдаты называли "рамой", кино выключали и пережидали в темноте.

Зимой фронт был отодвинут на запад. По хутору часто вели пленных фашистов, в основном, румын, которых на этом участке фронта воевало много. Все местные запирались в домах – пленные вырывались и пытались попасть в дома погреться. Это было страшное зрелище, мать запретила Федьке и Маше приближаться к окнам во время этих шествий, хотя сын всегда норовил понаблюдать за процессией – ему было боязно, но почему-то одновременно очень любопытно. Маша и Варвара все время плакали и причитали о своих, ждали весточку.

Пришла снова весна. Весна 1943 года. До конца войны ещё было далеко. Но в воздухе ощущалось пробуждение к жизни. Проблески радости освобождения смягчали лица уставших от тягот войны людей.
__________________________________________________________
Круду Аделина
Чтобы помнили потомки
80 лет Великой Победы советского народа над фашистской Германией. Все меньше живых свидетелей той далекой войны. Тем ценнее их свидетельства о тех днях. К сожалению, мой прадед не сможет рассказать мне о своем вкладе в разгром врага. Но я решила восстановить жизненный и боевой путь моего прадеда – Соустина Михаила Алексеевича.
Какими были те, кто жил в 30, предвоенные годы XX в.? Как жили? Что любили? Как работали? Об этом мы можем судить по кадрам кинохроники, книгам, воспоминаниям близких людей.
Из бесед с моими родственниками я узнала о жизни этого удивительного человека.
Мой прадед родился 20 ноября 1922 г. в семье служащего. Его отец – Соустин Алексей Павлович 1886 года рождения, а мать Евдокия Ивановна была домохозяйкой. Был еще младший брат – Владимир Алексеевич.
Детство пролетело незаметно, в трудах и заботах: надо было помочь по хозяйству, поработать в поле, да и с друзьями поиграть. Детские игры того времени – самые простые:клёк, лапта, догонялки, прятки. Но как азартно и весело все это происходило.
Школьная жизнь была не менее насыщенной – уроки, занятия спортом, и главное увлечение – занятия в ОСОАВИАХИМе. Рассматривая семейный фотоальбом, я увидела на груди моего прадеда необычные значки.
Я постаралась выяснить – что это за значки. На помощь пришел интернет. «Готов к ПВХО» - готов к противовоздушной противохимической обороне СССР. Так назывался этот значок. Я узнала, что этот знак был учрежден в 1935 году по ходатайству Центрального СоветаОсоавиахима. Для получения значка члену ОСОАВИАХИМа необходимо было быть ударником на производстве и активно работать по противовоздушной и противохимической обороне в своем доме, на фабрике, заводе, в колхозе, школе, учреждении. Кроме того, член Осоавиахима должен был сдать все нормы «Готов к ПВХО» и иметь собственный исправный противогаз.
Награждения этими значками проходили вплоть до начала Великой Отечественной войны. Многие советские люди с гордостью носили этот знак, о чем свидетельствуют фотографии.
Мой прадед Михаил Алексеевич окончил среднюю Мокшанскую школу №1 с отличием. По воспоминаниям родственников, Михаил Алексеевич учился с удовольствием.
В 1940 году моего прадеда призвали в армию. Служба началась в Забайкальском военном округе (под Читой). В письмах домой Михаил Алексеевич писал, что «…служба идет своим чередом, постигаем военную науку, но очень скучаю по родным и близким». Занимаясь в ОСОАВИАХИМе, он научился хорошо стрелять, прыгать с парашютом, поэтому воинская служба давалась ему легко.
Служба шла размерено. Но все равно было тревожно, т.к. Германия активизировала свои действия в соседних государствах. Но они были молоды и надеялись, что войны не будет.
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Анна Ахматова
Началась война с Германией. И в начале войны Михаил Алексеевич был направлен на фронт. Был он артиллеристом-наводчиком. Мой дед рассказывал мне о судьбе своего отца: «Они выгрузились с эшелона где-то за Смоленском и направились в сторону фронта. Двигались двое суток, и оказалось, что ушли на 16 км в тыл врага. Группа оказалась в окружении. Приняли решение уничтожить гаубицы и документы. Вскоре немцы всех захватили в плен. Коммунистов расстреляли на месте, прадеда, вместе с другими солдатами забрали в концлагерь. Всех пленных распределяли на три группы: члены первой группы работали на урановых рудниках, а второй – на заводах. Когда состояние здоровья военнопленных ухудшалось, из них формировали третью группу и отправляли к немецким помещикам, для восстановления. Так как мой отец знал немецкий язык, он попал в третью группу и работал у помещика, и был переводчиком для военнопленных. Он пробыл в плену почти всю войну. Из лагеря их освободили и отправили на Родину, в Советский Союз». Домой мой прадед Михаил Алексеевич возвращается в 1946 году. Это было трудное время – разруха, голод, многого не хватало. Но люди держались, так как самое страшное уже позади – война закончилась. И Михаил Алексеевич решает учиться.
Началась новая полоса в жизни моего прадеда. В1949 году он окончил Мокшанский техникум механизации сельского хозяйства. Он понимал, чтобы восстановить страну, поднять сельское хозяйство – нужны глубокие и прочные знания. Прадед часто бывал на курсах повышения квалификации, делился опытом с начинающими агрономами. Всю свою жизнь Михаил Алексеевич был связан с землей, с хлебом. Работал агрономом он до пенсии, а в 2000 году ушел на заслуженный отдых.
Но всегда оставался в гуще событий родногоМокшана: участвовал в детских утренниках, праздниках, встречался с подрастающим поколением. О событиях той далекой войны вспоминал редко и рассказывал неохотно. Почему? Теперь мы уже об этом не узнаем.
Мой прадед Михаил Алексеевич имеет много наград, но самая дорогая для него была вручена ему в марте 1985 года Указом Президиума Верховного Совета СССР. За храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками Михаилу Алексеевичу был вручен орден Отечественной войны II степени. Имеет он и юбилейные медали за 30, 40, 50,60-летие Победы в Великой Отечественной войне. А в феврале 1996 года Михаил Алексеевич был награжден особой наградой –медалью Георгия Жукова, такой награждают за мужество и отвагу, проявленные в боевых действиях при защите Отечества и государственных интересов Российской Федерации.
Нас пуля с тобой милует,
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся
Я все-таки горд за самую милую,
За Русскую землю, где я родился.
За то, что на ней умереть мне завещано,
За то, что русская мать нас на свет родила.
За то, что в бой, провожая, нас русская женщина
По-русски, три раза меня обняла.
Константин Симонов
Война принесла горе и беду в каждую семью. Не обошла она стороной и мою семью. Мой прапрадед Соустин Алексей Павлович – погиб на Курской дуге в марте 1943 года в Калужской области, где шли очень тяжелые бои.
Мы в долгу перед теми, кто не дожил до дня Великой Победы. И мы обязаны помнить их имена…
_______________________________________________________
Кузнецова Евгения
Приехало лето!

К нам с чемоданом приехало лето!
В желтой панаме и ярких штиблетах.
Лето приехало к нам отдыхать,
Вдоволь купаться и загорать.

Грозами теплыми лето гремело,
Бурно дождем поливая цветы.
Всё этим летом порхало и пело ,
Стала Земля неземной красоты.

В лес за грибами сходить не забыло,
Душистые травы росой напоило,
В цвет апельсина одело закат
И осчастливило сотни ребят.

Как-то однажды лето сказало :
-Отпуск закончен, пора уезжать!
Вы не скучайте , меня вспоминайте,
Я через год к вам приеду опять!

Сев в электричку, лето умчалось,
Жёлтой панамой махнув напослед ,
А на траве зелёной осталась....
Только лишь пара летних штиблет
___________________________________________
Крохин Артём
Сохраним любимый край!

За Уральским горами спрятан наш красивый край,
Называется Уралом, удивителен, как май!
Восхитительны пейзажи, наполняют красотой…
И чудесные рассветы здесь встречаем мы с тобой!

Поразительна природа, не объять пушистый лес!
Эти горные вершины, что доходят до небес,
О, чарующие реки, что впадают в озерца…
И просторные поляны для прогулок молодца.

Эти милые красоты надлежит нам сохранить.
Ведь в гармонии с природой добродушно нужно жить.
Мир растений и животных с человечеством сдружить,
Чтоб любимому Уралу никогда не навредить!

Вы пожалуйста, поймите – всё зависит от людей!
За собою приберите. Не губите птиц, зверей.
Атмосферу сохраняйте, воду Вы не загрязняйте.
Эти правила простые непременно выполняйте!

Сохраним Урал здоровым! Ради внуков и детей!
Чтоб жилось нам всем спокойней и уютней, и дружней!
Чтобы солнышко светило, воздух чистым, свежим был,
И чтоб каждый гость Урал наш всей душою полюбил
_________________________________________________________________
Кулик Вера
Безымянный солдат
Я сегодня пришёл говорить с тобой.
Я не знаю, кто ты, и кем ты был.
Но порой одиночество так задавит и боль,
Что, придя к тебе, я чувствую, что живой!
Безымянный солдат- эти войны совсем не твоя цель…
Детский смех и касание пальцами милых сердцу щёк...
Ты когда- то просто хотел все это любить...
Но беда с Родиной, и жизнь открывает уже не личный счет!
Родина- это её глаза!
Родина- это мамина теплая после сна на голове рука!
Родина-это ясные звездочки- глазки малыша!
Родина... Родина-это твоя душа!
Рукой по холодному граниту - мимо тебя не пройду!
Ты ушел, а я вместо тебя живу!
Сомневаться в жизни- вздор!
Не имею на это права- за мою жизнь заплачено дорогой ценой!
Ты ведь думал о моем будущем, когда шёл в бой!
Не о том, что хотел путешествовать, мечтать и любить -
Ты думал о том, что кто-то в будущем из нас будет жить.
И верил, что мы построим под небом хороший дом…
_______________________________________________
Мельник Владислав
СКАЗКА О МЧС

В некотором царстве, в некотором государстве жил был Царь, который в один прекрасный день издал указ о создании в его владениях МЧС.
Услыхав об известии, Иванушка-дурачок задумчиво почесал макушку и промолвил сам себе:
– Что это интересно за МЧС такой? Схожу-ка я к Царю, да и узнаю!
Собрался молодец в дорогу и направился прямиком в лес. Ходил он по нему добрых полдня и наконец понял, что заблудился.
От безысходности Ваня сел на пенёк и стал ждать непонятно чего: то ли смерти, то ли чудесного спасения.
Вдруг откуда ни возьмись появился Леший, одетый в доселе невиданную одежду.
– Ну, Иван, опять заплутал? – спросило существо.
– Ага, – вздохнул парень. Увидев одеяние Лешего, он оживился и спросил: – А что это за одёжка на тебе?
– Я теперь на службе у Царя, в МЧС работаю, – гордо ответил хозяин леса. – Помогаю заблудившимся и оберегаю лес от огня. Давай я тебя выведу.
Леший помог Ивану выбраться из леса, и молодец продолжил путь. В какой-то момент дорогу парню преградила река и он решил её переплыть. На середине речки он стал тонуть и звать на помощь. Если бы не подоспевший Водяной, то не миновать было горя.
Хозяин реки, облаченный в спасательный костюм, вытащил тонущего на другой берег.
– Ты тоже в МЧС теперь работаешь? – спросил Иван.
– Да, – гордо ответил Водяной. – Спасаю утопающих и помогаю людям при наводнениях.
Парень продолжил путь. Теперь ему предстояло пройти через горы. Он осторожно лазал по камням, рискуя упасть каждую секунду. И вот молодец оступился и покатился вниз. Он остался в живых, но сильно поранил ногу.
– Ну всё! – закричал вслух Ваня. – Здесь меня уже никто не спасёт!
Парень горько заплакал. Вдруг вдалеке на небе появилась маленькая черная точка, которая всё приближалась и приближалась, покуда Ванька не разглядел Бабу-Ягу, летящую на метле.
– Неужели и ты теперь работаешь в МЧС? – удивился молодец.
– Конечно! – ответила старуха. – Я летаю в дальние и труднодоступные места, чтобы спасти людей и быстро переправить их в больницу.
Ведьма помазала больную ногу парня волшебным зельем. Затем она перевезла его на своей метле через горы.
До царского замка оставалось совсем немного. Вдалеке Иван увидел большое облако дыма и со всех ног побежал к нему. Оказалось, что это горит деревня.
Народ бегал и суетился, пока на небе не показалось что-то огромное. Большое трёхглавое существо пролетело над деревней, извергая из своих пастей не огонь, а воду, покуда пожар не был потушен.
– Неужели и ты тожев МЧС? – спросил удивленный Ваня.
– Да, – ответил Змей Горыныч. – Я теперь не разрушаю всё и вся, а помогаю люду простому! А начальник у меня сам Кощей Бессмертный!
После таких новостей Иван решил и сам пойти в МЧС. Придя к Царю, молодец говаривал:
– Царь, по пути к тебе я встретил много дива дивного. Я видел, как отпетые злодеи стали добрыми и всё благодаря твоему недавнему указу. Что же такое МЧС?
– МЧС, – молвил Царь, – это Министерство по чрезвычайным ситуациям, которое помогает людям, попавшим в беду. Чтобы вызвать спасателей, произнеси волшебное заклинания из трёх цифр «112», и они стремглав придут, приедут, прилетят или приплывут к тебе на помощь!
Теперь Иван понял, что такое МЧС. Парень и сам записался в ряды спасателей и каждый день выручал людей, которым требовалась помощь.
_________________________________________________________________
Мещерякова Арина

Мои друзья

Мои любимые собаки - это Ириска и Лита. Они не просто домашние животные, а члены семьи и мои лучшие друзья.
Ириска — это шетландская овчарка, ну а если по-простому, то Шелти. А Лита — это шотландская овчарка, то есть Колли. Это пастушьи собаки. Они очень верные, умные и любящие животные.
Мы их взяли из питомника. Вначале взяли к себе сладкое рыжее счастье, маленький комочек, который всего боялся. Мне кажется, что не нужно объяснять почему щеночка назвали Ириской. Сейчас ей четыре года и один месяц.
Лита в нашей большой дружной семье — второе счастье. Она словно белый медвежонок с мраморной спинкой и разными глазками. Один глазик нежно-голубое небо, а второй - тёмно-коричневый, как янтарь. Когда мы ходили смотреть щенков, я была поражена её красотой. Эта гламурная милашка покорила наше сердце. Она меня всю облизала и улеглась рядом со мной, в то время пока другие щенки озорничали. Сейчас ей всего десять месяцев.
На удивление обе собачки хорошо ладят между собой. Почему на удивление? Потому что девочки-собачки обычно не дружат.
Но ещё больше должно удивить то, что мы завели ещё и кошку породы Мейн-кун. Так как мы очень любим лес и природу, то и кису назвали по лесному - Леся. Серо-белая красавица с зелеными большими глазами заняла место королевы в нашем доме. Она очень грациозная, спокойная и знающая себе цену. Леся королева, даже когда ходит в туалет: она подымает величественно мордочку кверху, будто восседает на троне. И чудо, что эта королева дружит и с Ириской, и с Литой.
Они любят вместе гоняться за игрушками. Вместе едят. У них даже есть своё агенство по ворованию еды со стола. Леся с помощью лап и мордочки достаёт и скидывает вниз лакомые кусочки, а собачки их дружно поедают.
Но самыми первыми у нас появились маленькие веселые птички Зебровые амадины. У них красивое оперение и они очень заботятся друг о друге. Чистят перышки, строят вместе гнездышко, вместе купаются. Как только начинает светать, то Чик и Чика, так зовут птичек, начинают громко щебетать. Это наш такой нежно-щебечущий будильник.
Вот такая у нас большая семья! Наши животные не просто животные, а настоящий автомат для раздачи радости, весёлых и милых эмоций. Это телевизор, на который можно смотреть вечно.
С собачками мы почти всегда вместе, где есть возможность берём их с собой.
Я хочу сказать, если вы хотите завести домашнего любимчика, то не сомневайтесь, заводите. Если не с кем гулять, то собачку. Если не спится, то кошку. Ну а если трудно утром встать, то амадинчиков или попугая.
Любые животные — это большая ответственность. Их надо лечить, кормить, заниматься, воспитывать, ухаживать. И всё это будет в радость, если ваши питомцы займут частичку вашего сердца. А если нет, то лучше не заводите.
_________________________________________________________________
Новикова Милана
Доктор Лиза

Моим героем является Елизавета Глинка, которую все знали,как Доктора Лиза. Ее имя стало символом бескорыстной доброты, мужества, помощи и милосердия.
Доктор Лиза была врачом специалистом вобласти паллиативной медицины, которая посвятила всю свою жизнь на помощь тяжелобольным и тем,кого многие боятся и чаще всего стараются обходить стороной. Ее лечение было особенным, она исцеляла добрыми словами, вселяя в отчаявшихся людей веру и надежду на спасение. В каждом бездомном, что сна встречала на вокзале, Елизавета видела человека, искренне веря в то, что никто не должен умирать водиночестве,без тепла и сострадании. Она не просто раздавала еду и лекарства, а вселяла в людей надежду и давала человеческое тепло.
В тот момент, когда,рискуя своей жизнью она стала ездить в зонывоенных действий под обстрелы, чтобы спасти больных детей из самых страшныхмест-ее смелость проявилась как никогда ярко.Cвою любовь к людям Доктор Лиза доказывала не словами, а благородными поступками, за что ее уважали миллион по всей стране.
Елизавета Глинка для меня пример настоящей силы безграничной смелости и человека с поистине большим сердцем. За свою пусть и короткую, но насыщенную жизнь она помогла огромному количеству нуждающихся и оставила после себя простой и ясный урок: нельзя ждать, когда кто-то другой поможет и оставаться равнодушным к чужой беде.Еежизнь доказывает, что всего один человек может стать спасательным кругом для сотни других.
_________________________________________________
Панасенко Николай
***
Расплескалось море, разалелись степи,
Разорвал закат огненные цепи,
Растворилось солнце в золотой волне,
Чтобы завтра снова улыбнуться мне.

Ветер гонит волны к дальнему причалу,
Небеса синеют, не видать начала,
Лишь простор безбрежный манит за собой,
Обещая встречу с новою судьбой.

Ветер тихо дует, волны подгоняя,
Ни конца, ни края- только ветер знает,
Где слилась с землею неба глубина
И в душе, как море, плещeтся волна.
______________________________________________________
Паскарь Диана
Александр Матросов -
Герой Великой Отечественной войны 1941- 1945 годов

Во времена Великой Отечественной войны 1941- 1945 годов многие герои проявили невероятное мужество и отвагу, защищая свою Родину. Одним из таких героев стал Александр Матросов, чей подвиг навсегда останется в памяти народа.
Александр Матвеевич Матросов родился 5 февраля 1924 года в городе Екатеринославле (ныне Днепропетровск). Его детство было трудным: рано осиротел, воспитывался в детских домах и школах-интернатах. Александр сначала воспитывался в детдоме города Мелекесса (так тогда назывался Димитровград), а затем в Ивановском детском доме Ульяновской области. Когда жил в детском доме, Саша был первым защитником малышей. Не терпел несправедливости. По характеру был неуемный; всегда находил возможность что – то сделать для всех воспитанников детского дома, например, организовать ребят на футбол. Да, много ошибок совершил Александр в юности, но всегда стремился к справедливости. Несмотря на трудности, он хотел стать полезным обществу и мечтал служить в армии.
Началась Великая Отечественная война. В ноябре 1942 года Матросов добровольно вступил в Красную Армию. Александра отправили на учебу в пехотное училище. Спустя несколько месяцев, в середине января 1943 года Матросова вместе с другими курсантами отправили на Калининский фронт. Там была сформирована крупная оперативная группа под командованием генерал-лейтенанта Михаила Герасимова. Подразделение А.Матросова участвовало в боях за деревню Чернушки Псковской области. Немцы укрепились в деревне, создав огневые точки, которые препятствовали продвижению советских войск.
Во время боя подразделение Александра Матросова столкнулось с сильным огнем противника. Одна из немецких пулеметных точек особенно активно обстреливала бойцов, мешая продвигаться вперед. Попытки подавить огонь пулемета оказались безуспешными. Тогда Александр Матросов принял решение лично ликвидировать вражеский пулемет. Проявив храбрость и самоотверженность, он подобрался вплотную к огневой точке врага и закрыл своим телом амбразуру дзота. Ценой своей жизни Александр спас товарищей и обеспечил успех атаки.
Этот героический поступок позволил подразделению успешно завершить операцию и освободить деревню Чернушки.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 года Александр Матросов удостоен звания Героя Советского Союза "за образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и героизм". Эту великую награду девятнадцатилетний Александр Матросов получил посмертно.
Подвиг Александра Матросова стал символом мужества и героизма советского солдата. Его имя стало известно всей стране, вдохновляя миллионы людей на борьбу с врагом.
Сегодня память о героях Великой Отечественной войны бережно хранится в сердцах благодарных потомков. История Александра Матросова напоминает нам о важности сохранения исторической памяти и уважения к тем, кто отдал жизнь за свободу и независимость нашей Родины
__________________________________________________________________
Половинский Кирилл
Если завтра война
Вновь настала эпоха жестоких времён.
На границе опять бой идёт, как тогда.
Мир кричит, и снарядов доносится звон,
Словно громом гремит. Неужели война?

И опять наступил тот ответственный час,
Когда люди уходят сражаться на фронт,
Чтоб страну защитить, чтобы биться за нас,
Чтобы жизни и счастье поставить на кон.

Зря надеется враг, что не будет таких,
Кто готов отстоять свою землю и кров,
Кто вступиться готов за свой дом и родных,
Кто за русскую землю сражаться готов.

Зря желает посеять разлуку и смерть,
Чтоб горели в бескрайнем огне города,
Чтобы русские плечи поставить под плеть,
Чтобы русскую силу сломить навсегда,

Чтоб деревья чернели в сожжённых лесах,
Чтоб руины мертвели в потухшей пыли,
Чтобы утром, сияя на листиках трав,
Кровь лежала крупинками вместо росы.

Но мы будем сражаться за нашу страну,
Потому что увидим в небесной дали,
Как напомнив про прошлого века войну,
Белым клином опять полетят журавли.

Не падёт на колени наш русский народ,
И не будут в огне города полыхать!
Кроме смерти здесь враг ничего не найдёт,
И за это готовы мы жизни отдать.

И взовёт к сыновьям наша Родина-мать
И под знаменем нас поведёт за собой!
И пойдём за Россию тогда воевать!
И мы вступим в тяжёлый и праведный бой.
________________________________________________
Решетникова Полина
Неакадемичный Петербург
Санкт-Петербург — необычайно особенный и чудный город, хранящий в себе огромное количество памятников культуры. Побывав в нём, просто нельзя не посетить различные музеи и памятные места, которые сделают путешествие по-настоящему увлекательным. А знаете ли вы, что Пётр 1 запланировал Петербург как имперский город, как столицу Империи? И статус этого города сейчас подчёркивают дворцы и музеи: Эрмитаж, Русский музей, Исаакиевский собор... Их конечно обязательно стоит посетить, но сейчас я хочу показать вам другой Петербург — город людей, которые создают его в современности.
Мне очень нравится с моей сестрой ходить в Лофт Проект «Этажи». И причина в том, что в этом месте бесчисленное множество поделок, в основном сделанных как раз живущими в этом же городе людьми. Они своими руками создают историю современного Питера, изготавливают оригинальные сумки, свечи, одежду, картины и многое другое, что можно купить как ценный и необычный сувенир.
Также, при упоминании Петербурга и картин, в моей памяти сразу всплывает картина «Петербургские коты», где эти пушистые создания изображены на фоне культурной столицы. Даже существует особенное котокафе, которое я тоже советую посетить. Там вы сможете не только вкусно поесть, но и насладиться общением с живущими там котиками. А знаете, по какой причине к котам в Петербурге такое особое отношение? 80 лет назад коты спасли только что освободившийся от блокады Ленинград от опасности в виде полчища крыс. Чуть ли не со всей страны собрали целый кошачий поезд, привезли в город и выпустили, а коты в свою очередь за месяц переловили всех грызунов, не дав тем самым развиться страшной эпидемии. Потому эти хвостатые и являются важным звеном в истории выживания Санкт-Петербурга.
А следующим делом я рекомендую сходить в музей современного искусства «Эрарта». Его основу составляют работы петербургских творцов, но также и приветствуются художества людей из других городов и стран, чьими многочисленными картинами, графикой, скульптурами и инсталляциями от 50-х годов до наших дней вы сможете полюбоваться. Само название музея расшифровывается как «эра арта» — «эра искусства», ведь на всех четырёх этажах представлено искусство современности. Одной лишь графикой музей не ограничивается, там есть уникальные звуковые картины, арт-объекты, заставляющие глубоко задуматься. А ещё вы можете прикоснуться к классическим картинам через очень интересную экскурсию, мультфильм про приключения Чёрного Квадрата.
Санкт-Петербург — это не только дворцы и музеи, но и люди, которые живут в этом городе, формируют его современную ауру. И не случайно город называют культурной столицей России.
_____________________________________________________
Сафонова Валерия
Моё будущее через двадцать лет
Каким я вижу свое будущее через 20 лет?Через двадцать лет я хочу помогать людям, например, продавать что-то стоящее, хочу открыть свой бизнес,я осознаю, что это стоит многих усилий и стараний, продавать то, что будет нужным через двадцать лет.Насчет жилья, хочу маленькую и уютную квартиру, в которой я отделю уголок для желаемого питомца, а из бизнеса буду откладывать деньги на его нужды и уют.
Машина в принципе мне не будет нужна, а если что, попрошу одолжить или подвезти куда будет нужно, а так, не будет составлять труда съездить на маршрутке.
Смогу часами наводить порядок в быту, и не только, буду уделять внимание питомцу,смогу каждый день вставать в пять утра и выгуливать его.Вижу свою жизнь обеспеченной и счастливой, с путешествиямии неожиданностями.
___________________________________________________________
Селезнёва Анна
Чернила и Вечность
Тихий, едва уловимый поначалу, а затем торопливый и яростный скрип пера по сероватой, как всё окружающее меня, бумаге – вот, что наполняло мои вечера, решительно похожие друг на друга, словно близнецы, кривившие свои одинаковые лица, стоявшие напротив, пристально выискивавшие свои уникальные черты и никогда не находившие их, когда запылённый и постаревший на один день Петербург засыпал под всеобъемлющим покровом ночи.Я сидел в уединённом углу своего кабинета на Литейной за письменным столом, освещённым тусклым желтоватым светом старой лампы с обветшалым абажуром, сукно которого, некогда приятного зелёного оттенка, превратилось в некое подобие старой замаранной тетради нерадивого гимназиста, и перебирал в памяти образы, лица, ситуации, настырно колотившие в мою неспокойную душу, требуя выхода на бумагу.
Сегодняшний вечер, хоть и был заурядным, в выгодную сторону для моего мировосприятия отличался от множества предыдущих, и я всё никак не мог понять, что же именно заставляло меня так думать. И, наконец, догадался, что в воздухе, наполненном, как Вселенная звёздами, мириадами мельчайших пылинок, настойчиво витал запах старых книг и разливалась волнами легкая грусть. Я мельком взглянул на свои покрывшиеся бесконечной сетью мелких морщин руки, испачканные ещё с прошедшей бессонной ночи чернилами, и думал о том, как много всего они написали за все годы моей могучей жизни. И вдруг, словно ожившие тени минувших дней, передо мной возникли они – те самые образы, что стали героями моих сатирических произведений и сказок.
На лестнице, ведущей на третий этаж к моему кабинету, послышались тихие расшаркивающиеся шаги какого-то одряхлевшего человека, который, оказавшись возле тяжёлой дубовой двери, постучался с неизвестной целью, затерявшейся где-то в глубинах его воспалённого отсутствием интеллектуального труда разума. Получив от меня разрешение войти, старик с явно читаемой вечной жадностью и пустотой в глазах, протянул мне пару скомканных и засаленных, словно салфетки после плотного ужина, листков бумаги, на которых старательным почерком были выведены строчки «вольных стихов», им самим написанных. «Глава семейства, Владимир Михайлыч Головлёв, ближайший друг поэта Баркова…», – откланялся вошедший, одетый во всё белое, как будто только что вставший с постели, до этого долгое время с неё не поднимавшийся.
Я помню, как встретил его впервые на ярмарке в одном достопамятном уездном городе. Он стоял, окружённый толпой, и с каким-то болезненным блеском в ещё живых глазах торговался за самую ничтожную вещь, словно от этого напрямую зависела его собственная жизнь. Сбивчивая речь ещё полного сил мужчины, полная приторной лести и скрытой угрозы, врезалась навсегда в мою писательскую память. В этот момент передо мной нерушимой стеной выросло всё то, что на протяжении многих лет разъедало нашу землю – алчность, лицемерие, духовное обнищание. И вот он, оживший на страницах, стоявший бесцельно в центре окружающего его и меня призрачного хронотопа, стал символом целого явления.
На мгновение ветром распахнуло форточку окна. Отвлёкшись на неё, я не увидел, как образ, сшитый из разных лоскутов погибающей в праздности реальности, растворился в пространстве и времени литературной действительности. Однако почти сразу же меня привлёк некий странный звук, похожий на тот, что издают при работе механизмы с многочисленными шестерёнками и пружинками. «Позвольте немного отдохнуть от бесконечных дел государственных на благо народа и страны нашей, – попросил одетый вновенький вицмундир человек, материализовавшийся из глубин моих воспоминаний. – Не волнуйтесь, у меня всё необходимое с собой!» Он расстегнул золочёные пуговицы и извлёк из глубин форменного фрака грандиозных размеров булыжник, положил на пол и водрузил на него уставшую от придумывания абсурднейших законов голову. Его лицо исказила самодовольная улыбка, он пытался беседовать со мной, но его неуклюжие попытки казаться умным и значительным – всё, что я видел бесконечное количество раз – отталкивали меня от продолжения разговора, поэтому я молча буравил взглядом нескладную фигуру моего посетителя. В каждом уездном городе, в каждом присутственном месте находился такой же «градоначальник», чьинесусветная глупость и неостановимый произвол делались источником бесконечных страданий для всех простых людей. Всякий раз чувствовал я всем своим существом, как во мне зреет гнев, который я потом выплёскивал обличительными строчками на бумагу.
Мои мысли понемногу возвращали меня в прожитый день. Все образы, что я создавал, рождались из наблюдений за людьми, из порою банальных разговоров, из самой мятежной жизни. Одна тривиальная фраза, один едва уловимый жест, одна житейская ситуация могли стать для меня фундаментом для новой истории. Я, как посредник между миром героев и читателем, сидя в своем кабинете, мог воскресить целые миры, населённые самыми разными персонажами, которые были одновременно и смешными, и трагичными, но до боли узнаваемыми в веках.Порой мне казалось, что я сам становлюсь частью этих безбрежных миров, стекающихся в одну Вселенную,не имеющей пространственно-временныхкоординат, что мои герои живут своей жизнью, даже когда перо перестаёт монотонно скрипеть, ведь тогда и становится произведение бессмертным, когда герои его продолжают существовать в сознании читателей, в их мыслях, в их сердцах.
Я поднял голову и посмотрел на ровную стопку своих книг в новеньких кожаных переплётах, лежащих рядом на столе. Для меня, человека, стремящегося материализовать свой житейский опыт, они были не просто бумагой и чернилами: в нихя находил свидетельства моей жизни, моего гнева, моей любви к правде. Они были моими детьми, моими посланиями в будущее!
И тогда, в тишине ночи, когда город сосредоточенно делал вид, что спокойно собирает сновидения всех жителей Петербурга в один бесконечный поток бессвязных образов, а мои воззрения парили над временем, я произнёс слова, которые казались мне истиной, и потому они огненным вихрем высеклись на камне градоначальника, так же неожиданно покинувшего мой кабинет, как и появившегося в нём:«Литература изъята из законов тления. Она одна не признает смерти».
Эти слова, воспроизведённыев реальности сосредоточением моей надрывной мысли, прозвучали не как утверждение, а как безапелляционное убеждение. Они были эхом тех лет, когда я, ещёсам был молодым чиновником в Вятке, бродил по пыльным дорогам города (читай – всей России), впитывая в себя еёбесконечную каждодневную боль и теплящуюся надежду на скорые перемены в обществе. Я видел, как начинали превращаться в развалины истории многочисленные человеческие судьбы, как торжествовала пошлость, как погибал талант под нескончаемым напором невежества и самодурства. И каждый раз, когда я становился невольным свидетелем такого раздирающего мою неопытную душу зрелища, во мне рождалось острое желание запечатлеть его, разоблачить, зло высмеять, чтобы хоть на миг прекратить всё это…
Холодная луна блеклым бельмом показалась из-за туч, скрывавших её всё это время, и стала невольным свидетелем того, как стены моего кабинета исчезли и я очутился среди горстки несчастных крестьян, жаловавшихся на своего старосту. Этот человек с лицом, изъеденным глубокими оспинами, и с голосом, отождествляемым многими со скрипом несмазанных колёс старой измученной постоянными выездами телеги, умел перевернуть всё с ног на голову, так лгать, так подставлять своих же односельчан, что даже опытные судьи не могли вывести его на чистуюводу. Он являлся непревзойдённым мастером интриг и беспросветного обмана, и при этом со стороны умудрялся выглядеть самым честным и добросовестным человеком. Его умение прилаживаться, его беспринципность, его способность выживать в любых условиях, как у какого-нибудь бессмертного героя – все это неприятно оглушило меня своим нескончаемым потоком. И этот староста, с его оспинами и скрипучим голосом, стал прототипом для целой галереи моих персонажей, олицетворяющих звериную изворотливость и чудовищную подлость, которая, к сожалению, так часто торжествовала в нашем обществе.
Я глубоко вздохнул, и на выдохе меня стали окружать кирпичные стены и покрываться зеленоватыми обоями с жёлтыми листьями и диковинными птицами, сидевшими на ветках раскидистых деревьев. В этот моментвсе образы, созданные мной за годы моей беспокойной жизни и рождённые из реальных встреч и наблюдений, обретали плоть и кровь на бумаге. И я писал, писал … Они становились не просто безобразными карикатурами, а живыми существами, со своими страстями, своими пороками, своими слабостями. И в этом, как мне казалось, и заключалась вся сила русской литературы. Она не просто отражала действительность, она её преображала, осмысляла, делала понятной. Она давала возможность взглянуть на мир под другим углом, увидеть то, что скрыто от легкомысленного взгляда.
Моё лицо исказилось от бешенства: в памяти возникли лица тех, у кого мои книги вызывали гнев и негодование за то, что я высмеивал их низменные пороки на страницах своих произведений. Они пытались свергнуть меня с недосягаемого пьедестала сатиры, на который я взобрался, осмыслив всё прошедшее, очернить, заставить замолчать мою верную музу. Но их попытки были тщетны: я писал не о конкретных людях, а о масштабных явлениях, о гнусных пороках, которые были присущи многим. И для себя я понимал: пока эти пороки наличествовали в окружающем меня и моих наследников мире, мои герои продолжали населять литературный мир.
Огрубевшей рукой яс трепетом провёл по корешкам книг. Они мои вечные спутники, безмолвные и громогласные свидетели моей борьбы, моего труда, моей веры в лучшее будущее для моей страны. И в этот момент, когда я ощущал всю тяжесть прожитых лет и всю легкость новообретённой бесконечной истины, я почувствовал, как мои верные союзники, мои слова, мои мысли, мои герои, продолжают жить, преодолевая время и пространство, становясь частью того, что вечно.
Мой взгляд выловил среди множества книг в моей библиотеке одну, название которой было золотыми буквами вдавлено в переплёт: «Сказки для детей изрядного возраста». Эти произведения, полные аллегорий и сатиры, вызывали недоумение у одних и восторг у других. Одни видели в них лишь вымысел воспалённого сознания, другие – горькую правду. И это было естественно. Ведь правда, как известно, бывает горькой. И моя задача была в том, чтобы показать эту правду, даже если она была такой неудобной, даже если она была такой болезненной.
«Моя вода! Моя земля!» – послышался какой-то звериный возглас. Я обернулся: в нескольких шагах от меня раскинулся обширный сад, наглухо поросший всякой сорной травой, что нельзя было и дорожек разглядеть. Прямо на земле сидел поросший шерстью человек и преспокойно вёл беседу с лежащим рядом огромным медведем. Последний, упрекнув бывшего помещика в неприкрытой глупости, тяжело встал, повернул свою косматую голову в мою сторону и твердой поступью подошёл, ткнувшись своей мордой в угол моего стола. Я потрепал его за ухом, и тот, довольно заурчав, сгрёб мощными лапами сопротивлявшегося и голосившего на всю округу помещика и скрылся с ним за углом здания, напоминавшего некогда господский дом.
Глаза вновь опустились на руки, ещё больше перепачканные чернилами. Эти руки держали перо, макали его в верную компаньонку представления моих идей на бумаге и писали о глупости, жадности, лицемерии. Они писали о тех пороках, которые, к сожалению, так прочно укоренились в нашей человеческой природе.
В центре комнаты показался новый посетитель: он держал в своих холёных маленьких ручках с аккуратными розовенькими пластинками ногтей листки моих рукописей и безжалостно вычеркивал из них целые фразы. Раззадоренный моим негодованием, цензор стал беспощадно рвать на куски мои творения, но они, даже будучи разрозненными, не терялись в потоке бессознательного.
Несмотря на беспредельные запреты, мои произведения не были преданы забвению и находили своего читателя. Они жили своей жизнью, передаваясь из рук в руки, из уст в уста, становились частью культурного наследия, частью коллективной памяти целого этноса. И это было доказательством того, что литература – это нечто большее, чем просто слова на бумаге, посколькуона является живым организмом, дышащим, растущим, развивающимся.
Я провёл пальцами по шершавой поверхности стола, который единственным видел мои сомнения, мои поиски, мои открытия, который был свидетелем моего творческого пути, моего служения искусству. И сейчас, в этот тихий предрассветный час, у меня было четкое осознание того, что все мои труды не были напрасны.
Я поднял голову и посмотрел в окно, увидев за стеклом простирающийся спящий Петербург. Город, так мною любимый и так же ненавидимый. Город, ставший источником моих вдохновений и моих разочарований. Город, который, как и я, наполнен до краёв противоречиями.
И в этой гулкой тишине, в отблескепосветлевшего окнажестоко отделённые от единого потока вечных образов обрывки белоснежных листов моих рукописей соединились в сокровенную фразу: «Литература не признаёт смерти».
Ветер подхватил эти кусочки созданной мной на протяжении всех прожитых лет целостной литературной Вселенной и, вторя написанным на них словам, стал поднимать заснувший город песней о бессмертии духа, о вечности искусства, о неугасимой силе слова, которая будет звучать и тогда, когда меня уже не будет, испепелив ту самую нерушимую стену.И даже через два столетия эта песня будет жить вечно в сердцах тех, кто верит в народ и справедливость.
________________________________________________________________
Смирнов Борис
И живу я на земле доброй за себя и за того парня…
Вы когда-нибудь плавали на корабле? Я да! Закрываю глаза и чувствую брызги волн на коже, вдыхаю прохладный и такой вкусный морской воздух. Внутри меня ощущение свободы, легкости и уверенности…
Меня зовут Борис Васильевич Смирнов. И мой рассказ пойдет о моем прапрадеде, морском офицере Борисе Васильевиче Смирнове…
8 сентября 1941 года. Немецко-фашистские войска сомкнули кольцо вокруг города Ленинграда. Борису 28, у него жена и два маленьких сына. Какое счастье, что он сделал все для того, чтобы они успели эвакуироваться…
С самого детства Борис мечтал стать моряком. Его манили дальние страны, приключения и бескрайние морские просторы. Приключений, действительно, на его долю выпало не мало. Только вот не в дальних странах, а на холодной, суровой, спасающей жизни Ладоге…
После завершения учебы в школе Борис окончил военно-морское училище имени Фрунзе. И к 1941 году был уже капитаном третьего ранга, прошедшим советско-финскую войну. Красивый, уверенный в себе и своей стране, он писал в письмах жене: «Милая моя Ирочка, хочу, чтобы ты знала. Разлука наша будет недолгой. Прогоним мы фашистов с нашей земли! И все станет, как раньше. Я возьму тебя и мальчишек за руки, и мы пойдем в ЦПКО имени Кирова, будем есть мороженое и кататься на каруселях…»
Ладога… Ледяная, ветреная, не прощающая ошибок дорога Жизни. Борис – командир дивизиона катеров «Бронированный Малый Охотник», который переправляет людей из не сдающегося врагу Ленинграда и осуществляет поставки жизненно необходимого провианта в осажденный город.
Из воспоминаний Бориса Васильевича Смирнова (1989 год): «В начале октября 1942 года нам поступило задание командования эвакуировать из Ленинграда ребятишек. Представляешь, целый катер детей. Ну, думаю, не дай Бог обстрел! Они же в холодной воде сразу все потонут, и спасти не успеем! А сам иду и улыбаюсь, чтоб они не волновались. С ними девчонки молодые – воспитательницы – бирки им с именами пишут и на ручки вешают. Детей много, а воспитательниц по пальцам пересчитать. А я иду и вижу: у двух мальцов бирочки эти упали. Поднял, а кому какую бирку надеть, не знаю. Они маленькие, им годка по два каждому. Как сейчас помню, на одной бирочке написано: Милов Владимир 1940 г.р. «Ну, кто у нас тут Вовка?» – говорю. И один из них, представляешь, мне улыбнулся, как будто и правда имя свое узнал. Я ему эту бирочку и надел. Тогда это плавание у нас без происшествий прошло. А вот беспокойство за этих двух ребятишек со мной всю жизнь прожило. А вдруг я тогда перепутал?»
27 января 1944 года весь Советский Союз слушал залпы победного Ленинградского салюта. Но, освободив Ленинград, Борис продолжил выполнять свой воинский долг. 23 июня 1944 года, он командует высадкой тактического десанта на берегах Ладожского озера. Под тяжелейшим артиллерийским огнем его катера первыми подошли к берегу. В течение трех суток, несмотря на штормовую погоду и раненых бойцов, они совершили 10 рейсов с войсками и военным грузом.
Из воспоминаний Бориса Васильевича Смирнова (1991 год): «Этот день 25 июня 44-го, я на всю жизнь запомнил. Обстрел сильный был, а мы знали, что берег Ладоги еще не весь разминировали. Но приказ, есть приказ. Помню только, крикнул мичману: «Сначала раненых грузи!» И вдруг взрыв! Очнулся уже в госпитале. Сестричка мне рассказала, что если бы не мичман мой, не жил бы я на свете больше. Он меня на себе вытащил и в госпиталь доставил. А день тот со мной всю жизнь. Та мина меня хорошо пометила. Все тело в шрамах от нее. Смотрю в зеркало и каждый день вижу цену жизни своей. И много думаю. Столько людей хороших умерло, а я живой. И песня всегда на ум приходит, Иосиф Кобзон которую поёт: «И живу я на земле доброй за себя и за того парня…»
Победный май Борис встретил в освобожденном, начинавшем жить заново Ленинграде. А его самого впереди ждала долгая и счастливая жизнь. Жизнь, в которой он встретился со своей Ирочкой после войны, обнял повзрослевших сыновей. Жизнь, в которой они так часто ходили всей семьёй в ЦПКО имени Кирова есть мороженое и кататься на каруселях…
Борис Васильевич Смирнов был награжден четырьмя орденами Красной Звезды, двумя орденами Красного Знамени, двумя медалями «За боевые заслуги», двумя медалями «За оборону Ленинграда» и медалью «За Победу над Германией»! Эти награды хранятся в нашей семье вместе с его офицерским кортиком. С его офицерским кортиком! Рукоять из белой слоновьей кости, стальной, блестящий, острый клинок, надежно защищенный металлическими ножнами. Каждый раз, взяв в руки это наше семейное сокровище, которое и по сей день сохранило в себе отвагу, стойкость и тепло рук моего прапрадедушки я ощущаю незримую, тесную связь. В моих мыслях Борис, как и прежде молодой, красивый морской офицер, стоящий за штурвалом своего несокрушимого «Бронированного малого охотника», рассекающего суровые, ледяные, своенравные волны спасшей тысячи жизней Ладоге…
_____________________________________________________
Соколов Павел
О чем молчал солдат…
Мне было пять лет, сейчас уже тринадцать. А так хочется вернуться снова в пять. Тогда был жив мой дед, вернее уже прадед - Соколов Михаил Федотович, участник Великой Отечественной войны.
Он очень мало рассказывал о войне, а на все мои расспросы всегда отвечал: «Война - это плохо, сынок, плохо....».
Девятое мая для него был особенный день. Каждый год, он, наломав букет сирени, ходил на парад Победы. Но почему-то никогда не надевал свои медали, говорил, что это погремушки деткам. А в обед семья собиралась за праздничным столом, все смеялись, веселились. Прадед, посидев немного со всеми, наливал себе полный стакан водки, брал горбушку хлеба и уходил в переднюю комнату. Там, выпив стакан водки, долго молча сидел у окна. Сухими дрожащими руками он разламывал горбушку на мелкие кусочки и съедал их все, медленно разжевывая кусочек за кусочком, как будто хотел почувствовать вкус каждой крупинки муки.
Прадед не любил говорить о войне. Все больше молчал...
Уже сейчас, изучив архивные документы, я узнал, что мой прадед не просто победитель той страшной войны, он - Герой!
Оставшись в сорок первом сиротой, он вырос в детском доме. А как только исполнилось восемнадцать - простым солдатом ушел на фронт. За годы войны он прошел путь от рядового радиотелеграфиста до командира отделениярадиотелеграфистов ракетных войск и артиллерии.
Читаю наградной лист... По спине бегут мурашки, грудь переполняет гордость, на глазах еле сдерживаю слезы боли. «17 апреля 1945 года Соколов Михаил Федотович в бою с немецкими захватчиками за село Косислав, находясь на передовом наблюдательном пункте, под сильным минометным и пулеметным огнем, заслоняя собой радиоаппаратуру, обеспечил бесперебойную связь с огневыми позициями. В результате чего была полностью уничтожена минометная батарея противника».
Был ранен. Но, едва успев перевязать кровоточащиераны, опять в бой и опять подвиг.
19 и 20 апреля 1945 года благодаря его смелости ипрофессионализму у перекрестка северо-восточнее селаЧелядице было уничтожено более взвода пехоты противника.
За проявленные мужество и отвагу в боях с немецкими захватчиками он был награжден правительственными медалями«За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией» и другими.
Очень жаль, что прадед не дожил до наших дней. Он бы гордился мной, потому что я, как и он когда-то, надел военную форму и принял присягу на верность Родине, и пусть пока кадетскую, потому что я, как и он, знаю, что такое честь и долг, смелость и отвага, преданность и мужество.
Прадед не любил говорить о войне. Все больше молчал...В силу возраста я не мог понять его молчания. Но в эти минуты почему-то садился рядом и старался даже тише дышать, чтобы не нарушать тишину.
Ах, если бы он был жив сейчас. Тогда бы на 9 мая я надел парадную кадетскую форму и пошел к нему. Он, как и в детстве, попросил бы меня со всей силой сжать его руку, а потом отдернул ее и сказал: «Молодец, сынок! Богатырем растешь!», и, похлопав по-дедовски по плечу, добавил:«Береги, сынок, землю нашу! Никому в обиду не давай.Дорогую цену мы за нее заплатили»...И опять молчание....Сейчас...я бы понял всю боль и тревогу его молчания и, преклонив перед прадедом колено, твердо сказал: «Будь спокоен Солдат! Родина в надежных руках!».
_____________________________________________________________
Хидает Дишон Фидает
Моё знакомство с Петербургом

Здравствуй, дорогой мой друг Александр!
Хочу рассказать тебе о моем первом знакомстве с Петербургом. Ты знаешь, что я приехал в Россию три года назад из Пакистана. Мой родной язык урду, в Пакистане на нем говорит много людей. Моя мама родилась в России (она русская), а папа в Пакистане, родители познакомились в Казахстане, там они учились, работали. Папе нужно было поехать по делам в Пакистан, в город Лахор (это родина папы), он взял маму, так они там и остались. Родители работали в школе. Через некоторое время родился брат, а через 10 лет и я. В последние годы экономика в Пакистане стала хуже, стали дорожать продукты, жилье, мы приняли решение переехать в Россию. И вот зимой на самолете мы прилетели в Санкт-Петербург. Первое, что меня поразило, это снег. Мне казалось, что на мы на Северном полюсе, было очень холодно. Мы сели в такси и ехали по ночному городу, но от огней огромного города было совсем светло. Когда прибыли на место, я посмотрел в окно и увидел снежную горку, утром я побежал на ней кататься.
Первое время мы часто ездили на экскурсии, смотрели достопримечательности Санкт-Петербурга. Меня поразили очень высокие здания и строящиеся дома, ведь в Лахоре нет таких домов, и в Пакистане тоже. Мне очень понравилась Петропавловская крепость. Мама рассказала, что крепость — это то место, откуда в 1703 году стали расти улицы Петербурга. На эту крепость никто не нападал. Сейчас в ней музеи. Мы посетили музей-тюрьму. Недалеко от Петропавловской крепости находится знаменитая мечеть Петербурга. Мы посмотрели на мечеть, но мечеть меня не удивила, я в своей жизни видел много мечетей.
Когда мы переехали в другой район (он был с большим футбольным полем), я стал играть в футбол. Ты знаешь, Александр, как я люблю играть в футбол! Здесь очень комфортно играть в футбол — не жарко. Когда я тренировался в Лахоре, то упал в обморок от жары.
В Невском районе мы посетили парк имени Бабушкина, поехали туда на праздник масленицы. Меня очень удивил обычай сжигания огромного чучела. Мне даже стало жаль большую нарядную куклу… Но мама объяснила, что так славянские народы провожают зиму.
А еще мы были в музее Императорского фарфорового завода. Меня поразили изделия из стекла — я таких никогда раньше не видел. Посуда в этом музее очень яркая и красивая. Статуэтки разные, красочные, стоят очень дорого. Представь, Иван-Царевич и Марья-Царевна стоят 68000 рублей каждая!
Александр, я буду тебе рассказывать о местах, которые посетил, и достопримечательностях, с которыми познакомился. Здесь очень красиво и интересно.
Мне нравится жить в России. Здесь не жарко, хотя зимой мне очень холодно. Но я жду снег и катаюсь на санках и «ватрушках» с горки. А Петербург я полюбил навсегда, он принял меня и стал моей второй родиной, родным краем. Приезжай на каникулах ко мне в гости, я и тебя познакомлю с этим чудесным городом!
До свидания. Твой друг, Дишон.
11.01.2026г.
______________________________________________
Юлдашова Кира
Минакова Анфиса

Умка
Привет, меня зовут Юна. Я из России, учусь в пятом классе. И у меня с самого детства есть мечта. Очень большая и белая. Я хочу увидеть белых медведей.
Когда меня спрашивают, почему, я отвечаю просто: «Потому что они очень красивые. Белые и пушистые». Но на самом деле причина глубже. Я много раз видела их в программах о защите животных. И узнала страшную вещь: их остаётся очень мало, а вскоре может не остаться вообще. В этих передачах говорили: «Изменение климата и браконьерская охота сильно сократили их популяцию. Льды с каждым годом тают всё больше, а мест для строительства берлог и добычи пищи становится меньше». Мне очень хочется застать их вживую, пока это ещё возможно.
Однажды летом, вернувшись с прогулки, я услышала, как мама зовёт меня на кухню. В её голосе звенела какая-то особенная нотка. Когда я зашла, на её лице невозможно было не заметить улыбку — широкую, сияющую.
— Мам, что случилось?
— Вот! Смотри!
Она словно фокусник, достала из-за спины два билета. Не простых, а самых что ни на есть волшебных.
— Что это?
— Это билеты в Арктику! Помнишь, ты так мечтала? Нам удалось выиграть поездку на ледоколе! Поедем к белым мишкам!
У меня перехватило дыхание. Мечта, которая жила во мне годами, вдруг материализовалась в виде двух бумажек с печатями.
— Ура! А когда? — выдохнула я.
— Уже нужно собирать вещи. Экипаж отправляется через неделю.
— Хорошо, я побежала!
Я влетела в комнату, вытащила из шкафа чемодан, бухнулась на пол и начала рыскать по полкам, сгребая тёплые свитера, шапки, варежки. Через полтора часа чемодан был готов, набит под завязку, будто сам дрожал от нетерпения.
Та неделя была самой долгой в моей жизни — даже длиннее, чем время перед Новым годом. Минуты тянулись, как резина, часы словно засыпали, а дни и вовсе не думали кончаться.
Наконец наступил день отплытия. Я почти не спала. Сонная, но ослепительно счастливая, вместе с родителями я поехала в порт. Там уже собирался экипаж. Моих ровесников почти не было. Взрослые с удивлением смотрели на меня, перешёптывались: «Что такая маленькая девочка тут делает?». Плыть предстояло долго. Мама волновалась, не укачает ли меня, но, к счастью, морская болезнь прошла мимо. А через две недели я уже стояла на палубе, и в лицо мне бил морозный, игольчатый воздух Арктики. В тот миг я чувствовала себя самой счастливой девочкой на планете.
Пейзаж открывался просто божественный. Белоснежные холмы, переливающиеся на солнце, как алмазная крошка. Но самым прекрасным оказалось северное сияние. Мне посчастливилось увидеть его не раз. Оттенки синего, зелёного и фиолетового смешивались в небе, образуя светящиеся дуги, которые плыли по тёмному небу, как живые реки из сказки. Командир сказал, что завтра мы идём в небольшую экспедицию. От этой мысли я не могла уснуть. Всё внутри трепетало: завтра я могу увидеть белого медведя. Я так долго этого ждала…
Проснулась я раньше всех. Чтобы не будить родителей, тихонько подкралась к иллюминатору. И сквозь утренний туман, густой, как молоко, увидела движущийся силуэт. Неужели это он? Я прикрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть от восторга. После этого время замедлилось окончательно. Я рисовала, читала, играла с куклой Машей — лишь бы скорее настал тот самый момент.
Вскоре все проснулись. Мы собрались и ближе к обеду отправились в путь. Шли долго. Вокруг — лишь бескрайняя белизна, ни звука, ни движения. В сердце начало закрадываться разочарование. И вдруг — в пятидесяти метрах что-то шевельнулось. Сначала я не поняла, но через секунду осознала: это же он! Белый медведь!
Забыв обо всём на свете, я рванула вперёд. Позади слышались крики родителей и других участников экспедиции, но я уже не обращала внимания. Весь мир сузился до этого белого пятна среди снегов.
Когда я подбежала ближе, то увидела: это была медведица. Крупная, но почему-то казавшаяся беспомощной. Её лапа застряла в расщелине между двумя льдинами. По её измученному виду было видно — она пробыла в этой ловушке не один день. Меня охватила волна грусти и обиды: ведь экипаж уже ходил этим маршрутом, а меня тогда не взяли…
Не раздумывая, я подбежала и изо всех сил дёрнула тяжёлую льдину. Она поддалась с глухим скрежетом. Медведица с глубоким, хриплым рёвом высвободила лапу и повернулась ко мне.
И тут до меня наконец дошло. Я, маленькая девочка, совсем одна, стою перед огромной дикой медведицей. Сердце заколотилось где-то в горле. Я зажмурилась, ожидая худшего.
Но вместо ярости я почувствовала что-то мягкое и пушистое, что легонько тёрлось о мою руку. Я осторожно открыла глаза. Это была она. В её тёмных, умных глазах не было ни злобы, ни страха — только тихое, почти человеческое понимание. Она медленно приблизила свою морду, будто хотела обнять. И я, не в силах сдержаться, протянула руки и обняла её могучую шею. В этот миг подоспели взрослые. Увидев нас — девочку и медведицу — в таком немыслимом объятии, они замерли в изумлении и облегчении.
Через мгновение мы разомкнулись. Медведица опустила голову и подставила её мне, как бы говоря: «Гладь». Я осторожно потрепала её по мощной голове. Она в ответ потёрлась мордой о мою пухлую куртку — прощальный, тёплый жест.
Наша экспедиция двинулась дальше. Мы бродили ещё около двух часов, но больше никого не встретили. Казалось, сама Арктика подарила мне одну, самую важную встречу.
Время летело неумолимо. Вот уже вещи собраны, ледокол начал медленно отходить от ледяного берега. Я прильнула к иллюминатору, в последний раз всматриваясь в безграничную белую равнину. И вдруг увидела её. Ту самую медведицу. Она вышла на высокий торос, поднялась на задние лапы и медленно повела одной передней лапой, словно махая мне на прощание. Я прижала ладонь к холодному стеклу. Потом подышала на него, и на запотевшей поверхности нарисовала маленькое сердце. А затем жестом повторила тот же рисунок в воздухе, прямо ей.
Прошла неделя. Сейчас наш ледокол уже приближается к берегам порта. Эта поездка стала самым ярким, самым важным приключением в моей жизни. Я обязательно расскажу обо всём одноклассникам, друзьям, всем-всем!
И я никогда не забуду тебя, моя белая медведица. Ты — не просто зверь, ты — дух этих льдов, хрупких и прекрасных. Я дала тебе имя. Умка. Навсегда. И я теперь знаю точно: чтобы такие встречи продолжались, чтобы ваши глаза не потухли, а льды не растаяли — нам, людям, нужно помнить. Помнить и беречь. Сохранить белых медведей. Теперь это – моя мечта.
___________________________________________________
Яковлева Анна
Папин дневник
Мне, девочке четырнадцати лет, не рассказывают всей правды о том, что происходит ТАМ… Поэтому и свой «Папин дневник» я пишу из обрывков рассказов взрослых, подслушанных тревожных ночных телефонных звонков, папиных сообщений и наших разговоров по душам во время коротких встреч… Господи! Когда же это всё закончится…
22 октября 2022 года
Сегодня нас привезли в Кострому. Так получилось, что я оказался за тысячи километров от дома не ради интересной туристической поездки. Я здесь, в свои 49 лет, вспоминаю, как держать в руках оружие… Мог ли я подумать, что в моём возрасте попаду под мобилизацию. Еще три дня назад у меня была совершенно другая жизнь: мы идем с любимой Светой по красивому осеннему парку, в родном средневековом Выборге. Я держу за руку нашу такую долгожданную единственную дочку. Мою малышку одиннадцати лет. Недавно мы завели собаку Плюшку, которая даже не успела ко мне привыкнуть… А придется ли ей привыкать ко мне? Жизнь сейчас разделяется на «до» и «после». Сегодня я на пороге своего «после». А каким оно будет, покажет время. Знаю одно. Я точно не должен впадать в уныние! Держаться самому! Поддерживать молодых парней! Успокаивать своих любимых девчонок, которые остались дома!
1 декабря 2022 года
Я на передовой. Сижу в холодном окопе, пытаясь согреться чифиром. Я пока не устал, у меня есть еще силы сражаться. А главное, находясь здесь, отчетливо понимаешь, ради чего всё это! Один раз посмотришь в глаза человеку, который так ждал на этой исконно русской земле твоего прихода! Ждал и терпел! И как будто второе дыхание появляется… Как же сегодня холодно! Здесь со мной рядом сидит сын моего друга Максим. Хороший парень. Вырос на моих глазах. Жаль, что попал сюда. Уже близится новый год, мне двухдневный отпуск пообещали, как раз на праздник. Девчонкам моим не говорю, но предвкушаю их счастливые лица, когда они меня увидят на пороге! Думаю, где раздобыть костюм Деда Мороза.
1 января 2023 года
В отпуск меня не отпустили… Конечно, никакого желания праздновать нет. Новый, 2023-й, встречаем в холодном блиндаже. В руках мандарин и телефон. Отчаянно пытаюсь позвонить своим девочкам, маме, брату, но связь ужасно плохая, настроение еще хуже, а холод… холод пробирает до костей.
25 апреля 2023 года
Сегодня я понял, насколько ценна жизнь. Максима не стало… Раньше, когда мы были там, в мирной жизни, я его видел не часто, общались мы еще реже, но, оказавшись здесь, оба поняли, что мы есть друг у друга. Он стал мне, как сын, я на время заменил ему отца. Сегодня днем, перед его дежурством, мы сидели и разговаривали, строили планы на будущее. А теперь нет Максима! И его будущего нет! Я ехал с задания, разговаривал со свои сослуживцем, по рации передавали боевые потери за эту ночь и … «Бойко Максим Сергеевич», - отчетливо услышал я. Холод по всему телу, дрожь, резкая боль в сердце, слёзы…
26 августа 2023 года
Я дома. Там, на передовой, совершенно меняется представление о жизни. Забываешь о комфорте, который раньше казался обыденным. Еще вчера я просыпался от гула беспилотников, а сегодня от нежного голоса Светы и от мягких лап нашей Плюшки, которая пыталась меня разбудить на завтрак. На прогулке я не мог открыть глаз и щурился от светло-голубого неба и яркого солнца. На передовой небо мрачное, серое, как будто устало уже видеть всё, что происходит на земле.
3 сентября 2024 года
Серые больничные стены, запах лекарств и осознание, что мои парни ТАМ, а я лежу здесь, как на курорте. Уход, обед по расписанию, прогулки на свежем воздухе. И тревога. Постоянная тревога. Скорее обратно! Мы ехали с ребятами на задание. В машину врезался дрон. Врач сказал, что я в рубашке родился. Нас трое было: я, Юрка, молодой парнишка, и Игорь, мы с ним почти ровесники, ему 56. Ехали, шутили, Игорь только закурил сигарету… А потом, через секунду, взрыв… А Игорь… Игорь меня собой закрыл… Не выжил… А ведь у него недавно внук родился первый. Как же он радовался! В отпуск рвался, с внуком знакомиться. Теперь уже не увидятся… У меня контузия и ранение в руку, но ничего серьезного. Девчонки мои волнуются, каждый день звонят. Дочка Анютка сказала, что я Герой и она мной очень гордится. А я горжусь, что судьба меня с такими людьми объединила. На всю оставшуюся жизнь объединила!
25 ноября 2024 года
Сегодня мы вошли в маленькое село. И то, что мы увидели здесь, будет жить во мне всегда. Жить, как генетический код, жить, как страшная правда человеческого естества, жить, как в моем прадеде жила ненависть к слову «фашист», жить, ради будущих поколений людей, выросших без этого страшного слова. В селе не осталось ни одного жителя. Остались только их безжизненные тела. Изувеченные тела людей, которые родились и жили в этом селе, говорили на русском языке, создавали русские семьи, воспитывали русских детей, выращивали урожай на этой русской земле, отмечали наши церковные праздники… А потом пришли они, молодые, разгоряченные, татуированные нацистской символикой, воспитанные в исторической лжи и ощущении превосходства, ненавидящие всё русское. Пришли, разгромили, растоптали, убили и бросили гнить в подвалах. Всех бросили. Детей, женщин, стариков. В моей памяти навсегда останется ОН – ветеран Великой Отечественной… На вид ему больше 90, стреляли прицельно, много раз, целились, как в мишени, в священные награды на груди, полученные за подвиги, которые совершил этот человек. Когда они пришли, он не побоялся надеть свой поношенный пиджак, весь увешанный медалями. Надел, чтобы знали! Чтобы видели, к кому пришли! Чтобы навсегда запомнили его… Героя прошедшей войны. И Героя дней сегодняшних. Смелого, уверенного в своей правде простого русского человека…
На этом дне, 25 ноября 2024 года, я остановлюсь… Остановлюсь, чтобы, как и мой папа, оставить в своей памяти историческую правду происходящего сегодня ужаса. Писать о фашизме и неофашизме страшно… Жутко страшно… Но не говорить об этом нельзя! Ведь целое поколение моих ровесников, рожденных там, в когда-то родной для всех русских людей Украине, воспитывается такими же, как те, которые пришли и не пожалели никого, уничтожили всё и ушли, сбежали, уверенные в своей безнаказанности…
…С детства ему объяснили, что он
Миром править рожден,
Что дело его идти вперед,
Что низшая раса вокруг живет.
И он бежал вперед в темноте
С автоматом на животе…

Стихотворение Льва Ошанина «Баллада о немецком солдате» мне показала Валентина Владимировна, мой классный руководитель, когда я решила писать сочинение на эту те-му. И теперь оно для меня, как символ, как жизненная мудрость, что в мире никогда, ни-когда не победит зло! И сейчас мой папа и наши вооруженные силы Российской Федера-ции ведут свой бой со злом за правду и жизнь. Жизнь без фашизма!