Главная

Шаблоны Joomla 3 тут

Подборка работ 09.12.24 по 28.12.24

Подробности: Автор: Super User; Категория: Работы участников; Опубликовано: 28 Декабрь 2024; Просмотров: 697

Лаврова Зарина

Их помнит русская земля

Под грохот пуль и рев картечи

Во мрак погружена страна.

Повсюду горестные речи:

"Товарищ, началась война! "

И потянулись вереницей

Солдаты, верные судьбе.

Вставай, военный, за столицу!

Склони главу к родной земле.

Отбрось сомненья и печали,

Не внемли крикам матерей,

И помни: все, что вы отдали,

Зажжёт огни страны твоей.

И вот с горящими сердцами

Младые войны встали в ряд.

Поднявши головы в начале,

В конце любимых защитят.

Сквозь тьму, наполнившую очи,

И грохот пушек в небесах,

Храня в душе былые ночи,

В родных и памятных местах,

Солдаты, не жалея силы,

Отдав те юные сердца,

Победы пламя воскресили

И простояли до конца.

И будут жить они, покуда

Запомнит русская земля,

Те дни, когда не ждали чуда,

Но помнили искру́ огня.

______________________________________________________

Черданцева Мария

Фронтовые письма: строки, опаленные войной

Пиcьма c фронта – живая история. B них теплo рук и сердец сoлдат, oтстоявших нашу

Pодину в годы Великой Отечественной войны. В пиcьмах свoим близким и родным бойцы

Красной Армии pассказывали о военных буднях, о схватках с вpагом и бескoнечной веpе в

Победу. Никтo из них не знал, успеют ли дойти завeтные треугольники до их сeмей, смогут

ли прочитать, возможно, пoследние слова их матери и жены. A в тылу с замиpанием сеpдца

ждали веcточку с фpонта от cына, внука, мужа или oтца. Каждое письмо хpанилось и

пеpечитывалось, и все пoнимали, что на этом измятoм и «избитoм» доpогой и вpеменем

листочке, хpанится тепло того, кто под oгнём защищает свoй дом.

«Здравствуй дорогая мамочка…» - так начиналось и заканчивалось почти каждое

фронтовое письмo от сoлдата к pодным. B нем он очень кратко и искpенне рассказывали о

своем самочувствии и службе, интересoвались здоровьем рoдных, которых ждут с

пеpедовой. B письмах все было достаточно скромно, они были однообразные и сухие, ибо

лишнегo нельзя было писать, так как каждое письмo проверяла цензура. Очень важным было

сохpанение военной тaйны, нельзя было дать врагу информацию о дислокации частей, их

вооружении. Письма писались в короткие минуты затишья, перед следующей смертельной

схваткой, при любой появившейся вoзможности, сохраняя то, что поистине можно назвать

строками «чистого литья».

Письма, которые удалось прочитать, были отправлены бoлее 80 лет нaзад человеком,

отдавшим свою жизнь за светлое будущее ныне живущих - Tарских Михаилом Карповичем.

В своих фронтовых записках Михаил Kарпович рассказывал о том, как проходит

службa, в каком городе он сейчас находится, изредка прося выслать табак, теплые вещи или

карточки рoдных. Семья Tарских старалась как можно быстрее выполнить просьбу Михаила

Карповича, хотя письма приходили из разных мест. До июля 1944 года семья Tарских

радовалась каждому известию, каждому сообщению, даже самой маленькой весточке от

своего сoлдата, они знали, что он жив. Ho письма вдруг перестали приходить. Семья ждала.

Однажды в дoм Тарских постучал почтальон и вручил семье извещение, в кoтором были

следующие слова: «Ваш муж, лейтенант Тарских уроженец 1919 года села Алтайское

Алтайского района, в бою за социалистическую Родину, верен военной присяге, проявив

геройство и мужество был ранен и умер от ран 21 июля 1944 года. Похоронен с отданием

воинских почестей пос. восточнее деревни Прженсток Лоздейского района Сувальской в 29

км северо-западнее г.Гродно…» Такое письмо боялась пoлучить каждая семья, каждая мать.

Узнать, что твой близкий челoвек пoгиб, защищая Рoдину, былo самым страшным и

немыслимым событием. Понимание того, что тот, кого ты видел последний раз в 1941 году,

ушел из жизни, приходит не сразу. Родные ещё долго продолжали ждать заветный

треугольничек, в котором хотели прочитать долгожданные слова, но вестей с фронта так и

не было.

Прошло много лет… Hо жив закон человечества – закон нетленной памяти. И стоит

на нашей земле памятник, где на гранитных плитах среди множества имен односельчан, не

вернувшихся с войны, имя лейтенанта 194 стрелковой дивизии 427 стрелкового полка

Tарских Михаила Карповича.

Тарских Михаил Карпович родился в 1919 году в селе Алтайское, Алтайского района.

B семье Тарских было двое детей: дочь Валентина и сын Михаил. Михаил был самым

старшим, и волею судьбы ему первым выпало уйти на фронт в октябре 1940 года, а 23 июля

1944 года Тарских Валентна Карповна была зачислена радиотелеграфисткой в 825 батальон

аэродромного обслуживания. На Алтайской земле осталась ждать мать - Тарских Мария

Ивановна.

Михаил Карпович письма домой писал часто. Мать отвечала на каждое его письмо,

но многие из писем не доходили до солдата, терялись где-то на фронте в связи с переменой

полевой почты. В каждом письме Михаил писал, что пока жив, здоров, чего и всем желает.

То, что «пока жив», говорит о том, что война есть война, и каждый день можно было

ожидать любого поворота военных событий.

Письма были основной «пищей» как на фронте, так и в тылу. Пoлучить «треугольнoе»

письмо былo большой радостью для каждой семьи, в которой был фронтовик. И когда

приходило очередное письмо от Михаила, мать, затаив дыхание, вчитывалась в каждое

драгоценное слово. Каждое письмо, каждый желтый треугольничек - это глоток свежего

воздуха для рoдных и самого солдата. Hа фронт тоже посылались письма, и солдаты, читая

их, пoнимали, что там, дома, их ждут, что с их семьей все хорошо.

Пoчти каждый из нас сталкивался с историями о Великой Отечественной войне, с

теми суровыми временами, где за каждым выстрелом и грохотом стояла человеческая жизнь.

Hа фронте солдаты погибали, теряли товарищей в бою, но помнили, что их святoй долг -

защищать Pодину в эти жестoкие и тяжелые времена, oни верили, они боролись. Фронтовые

письма помогают нам разбираться, узнавать и выделять для себя не только исторически

важные события, но и моральные ценности, так необходимые каждому и сейчас. Фронтовые

письма дают возможность прикоснуться к тому времени, ощутить на себе трудности и

лишения солдатских семей, почувствовать силу духа родных и близких, которые помогали

солдатам выстоять в годы Великой Отечественной войны, именно фронтовые письма –

бесценные страницы великой истории нашей Родины!

____________________________________________________________________________________________

Харитонова Екатерина

Диссонанс

Асфальт таращился на солнце мутными глазами-лужами. От яркого света они щурились,

слепли и подсыхали. Новорожденная трава, чудом сумевшая пробиться сквозь ледяную

коросту, куталась в еле заметный пар. Носы и руки прохожих всё ещё шелушились, но не так истово, как зимой: изнутри согревало смутное предчувствие приближающегося тепла. От

земли при каждом прикосновении исходил мягкий гул; асфальт подпевал пешеходам и

пружинил, облегчая шаги.

На тропинке, ведущей к Мещерскому лесу и кладбищу, показались две высокие фигуры. Они шли так близко друг к другу, что соприкасались руками, и временами из-за деревьев могло

показаться, что это некий сросшийся организм. Силуэты двигались слаженно, почти в такт:

одновременно поворачивали головы, ступали одинаково грациозно и плавно. Помаячив в

парковых зарослях, фигуры устремились к витой беседке. Внутри стояли чугунный стол,

покрытый инеем, и не менее промёрзшая лавочка. Стен у беседки не было, поэтому ивовые ветки иглами торчали прямо над скамейкой.

Мужчина, укутанный в чёрный шарф, перешагнул через лужу перед входом и внезапно

придумал четверостишие. Тут же рассмеялся, пытаясь выбросить из головы сбивчивый

хорей. Сейчас не до этого. Шедшая рядом девушка вопросительно приподняла бровь, а он в ответ ласково подмигнул то ли ей, то ли растравившей воображение лужице. Поэт был

невероятно худощав и походил на подвижную двухметровую цаплю. Лицо — тоже птичье:

диковатые глаза, горбатый нос Македонского и острые скулы. Бодрый, энергичный и слегка нервный, с кровью, состоящей не из эритроцитов, а из кофеина и фантазии, он всегда

улыбался и шутил. Между указательным и средним пальцами мужчина держал давно

потухшую сигарету, о которой совершенно забыл в пылу разговора.

Его собеседница — статная девушка в кожаном плаще до пола — со спокойным и вежливым интересом вслушивалась в сумбурные рассуждения и время от времени поправляла

возлюбленному то размотавшийся шарф, то непослушную прядь волос. Остроскулая,

хитроглазая, с кроваво-красной помадой и тонкой папиросой в мундштуке — правда, не

погасшей, а изящно тлеющей. Черты лица влюблённых были на первый взгляд похожи, а

красота — в равной степени притягательна. Но прелесть девушки значительно отличалась от его харизмы — она была продуманной, гармоничной. Коготки — того же оттенка, что и губы,

берет подобран под цвет глаз, а высота каблуков рассчитана по коэффициенту идеального

соотношения роста и длины ног.

Спутник игриво увлёк её к скамейке. Пока девушка докуривала и протирала салфеткой

место, куда собиралась присесть, поэт со счастливо-безумным выражением любовался ею:

человеческих эмоций не хватало, чтобы вынести дьявольский магнетизм. Собравшись с

мыслями и прогнав из головы назойливые рифмы, мужчина c надеждой заглянул в

демонические глаза, пытаясь найти ответ на мучивший вопрос. Достал из кармана коробочку, снял с её руки перчатку и надел на палец обручальное кольцо.

Девушка залюбовалась камнями и улыбнулась. Быстро поцеловала его в губы, стараясь не

смазать помаду. «Ого! Полтора карата, наверное... Неужели на гонорар?»

— Так значит да?!

Мужчина порывисто прижал к себе невесту. Та целомудренно отстранилась, а поэт,

рассмеявшись её смущению и собственной смелости, подхватил любимую на руки и

закружил, декламируя куда-то в небо:

Над домами, домами, домами

голубые висят облака —

вот они и останутся с нами

на века, на века, на века.

Опустив девушку на землю, он взял её под руку и повёл вдоль ив, продолжая монолог.

Демонические глаза не отрывались от бриллианта-ашера, в гранях которого радужно

преломлялось солнце. Коготки разглаживали складку чуть помятого плаща. В голове

промелькнуло: «А если расстанемся?»

Только пар, только белое в синем

над громадами каменных плит...

Никогда никуда мы не сгинем,

Мы прочней и нежней, чем гранит.

Пропуская мимо ушей его щебетание, она разглядывала вспыхнувшие на морозе пальцы.

Вдруг выражение лица изменилось, стало тревожным и сосредоточенным. Девушка сбилась с

ритмичного прогулочного шага и чуть отстала, роясь в карманах: «Господи, где же она?»

— Ты посмотри, какие фиалки!

Юноша сгрёб в охапку все букетики у ошалевшей продавщицы, которая даже не успела

разложиться на рабочем месте, и бросил к ногам невесты.

Пусть разрушатся жизни скорлупы,

геометрия жизни земной, —

Она озиралась по сторонам и щурилась. «Целый месяц цвет подбирала! Где же…»

оглянись, поцелуй меня в губы,

дай мне руку, останься со мной.

Мужчина рассеянно сунул торговке купюру, забыв о сдаче. Схватил лицо возлюбленной

обеими руками и расцеловал, выдохнув в воздух вместе с паром:

— Это — Боря Рыжий! Тебе нравится?

Она промолчала, обшаривая взглядом промёрзшие кочки.

А когда мы друг друга покинем,

ты на крыльях своих унеси

только пар, только белое в синем,

голубое и белое в си…

Девушка поджала губы. «Идиот!».

— Эй, дамочка! Послушай! Послушай, что скажу.

Повеяло пряностями и конским потом. Запыхавшаяся пёстрая цыганка со звоном протянула

перчатку:

— Красивые, в беседке забыли… Это вы?

Пурпурная замша, сшитая на заказ. Беспокойная морщинка на лбу разгладилась, и невеста

кивнула. До того безразличные глаза блеснули счастливым чёрным огоньком. Цыганка

предусмотрительно спрятала перчатку за спину:

— Вначале ручку позолоти!

Мужчина ухмыльнулся и безропотно расплатился. Довольная щедрой наградой, старуха

вернула находку, мотнула седой копной и зашелестела многослойной юбкой в танце.

Девушка, обрадованная и раскрасневшаяся, благодарно прижалась к жениху.

— Ай, мои бриллиантовые! У вас счастье на лбу написано. Денег не возьму. Давайте так

погадаю: что было, что будет, как дело кончится, чем сердце успокоится.

Цыганка внимательно рассмотрела линии жизни на ладонях влюблённых. Замерла, старчески

подрагивая головой. Грустно заглянула в демонические глаза. И, не сказав ни слова, ушла.

***

На тропинке, ведущей с кладбища к железнодорожной платформе, показались две высокие

фигуры. Они шли так близко друг к другу, что соприкасались руками, и временами из-за

деревьев могло показаться, что это некий сросшийся организм. Силуэты двигались слаженно,

почти в такт: одновременно поворачивали головы, ступали одинаково грациозно и плавно. Но

был в этом движении неясный диссонанс — случайная фальшивая нота в симфонии.

________________________________________________________________________

Прошек Борис

Работа ивановских медиков во время Великой Отечественной войны

Великая Отечественная война. Ни одну семью не обошла она стороной. Кто-то не вернулся домой, а кто-то дошел до Берлина и пришел с победой!

В нашей семье бережно хранят память о тех, кто приближал победу над фашистскими захватчиками. По крупицам собираются документы, фотографии, воспоминания.

Мой прапрадед Мазель Самуил Соломонович родился 21 июля 1896 года на Украине в городе Николаеве. Был призван в армию в 1919 году военврачом 2 ранга. Награждён медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».^[2]

Владимир Лукин в своей книге «Страницы истории ИвГМИ» уточняет: «В подчинении С.С. Мазеля находился 61 госпиталь»[4]Во время войны была выпущена книга С. Мазеля«Заболеваемость и травматизм среди рабочих хлопчатобумажной промышленности в условиях военного времени (1941-1942 гг.) и пути их снижения» [6]

К весне 1942 года коечная сеть МЭП-35 состояла уже из 69 госпиталей, которые были расположены в Иванове (28 госпиталей), Кинешме (9 госпиталей), Шуе (5 госпиталей), Вичуге (5 госпиталей), Кольчугине (4 госпиталя), Кохме и других поселениях. По состоянию на 1 июля 1942 года, то есть, за год войны, в госпитали МЭП-35 поступило 22325 раненых и больных бойцов и командиров. Владимир Околотин в своей статье «Всесоюзный госпиталь», выпущенной 13 марта в областной газете «Рабочий край», приводит слова моего прапрадедушки Мазеля С.С., который к тому времени работал начальником областной санинспекции (одновременно возглавлял кафедру организации здравоохранения в Ивановском медицинском институте): «С целью разгрузки фронта раненые направляются в самых тяжелых условиях, по дороге заболевают не сотнями, а тысячами. Например, в партию 300человек направляют 800 или даже 1000, 1700 человек, вера приняли1000 человек, 500 человек тяжелораненых. Их везут в теплушках, мало приспособленных, без всяких элементарных условий, будучи в дороге до 10 дней, высоко развит паразитизм, часто на 100 %». [8] Начальником медицинской части с первых дней работала Цветкова Александра Платоновна, 1907 г.р., окончившая Ивановский медицинский институт в 1937 году. До войны работала врачом-гинекологом в ивановской акушерско-гинекологической клинике. Проанализируем список врачей госпиталя. По национальности: русские, украинцы, евреи. Четверо – члены ВКП(б), остальные беспартийные. Среди врачей встречаются хирург, педиатр, гинеколог, гистолог, стоматолог, отоларинголог, рентгенолог. Работать приходилось сутками, молоденькие сестрички носили раненых на третий и четвертый этажи.[10]

Среди медперсонала -7 членов ВКП(б), одна комсомолка (Крестова София Дмитриевна, врач-ординатор, до войны - студентка), остальные – беспартийные (данные на 1945 год). По национальности – русские, белорусы, евреи. Большинство – жители Кохмы, но были и приезжие – из Юрьев-Польского, Уфы, Томска, Ленинградской области. Самые старшие – 1896 года рождения. Это главный хирург Войтович Лука Тихонович, закончивший Ленинградский мединститут в 1926 году, работавший до войны в Кохомской больнице №1. Имел троих детей (19, 16 и 3 лет). Лобанова Дарья Леонтьевна, врач-ординатор, закончившая Ивановский мединститут в 1937 году, до войны работала педиатром в Кохомской детской консультации. Не замужем, бездетная. Самыми молодыми были две ровесницы 1920 г.р. Гунина Мария Николаевна, стоматолог, исполняющая роль хирурга, начальник медицинского отделения, закончила Московский стоматологический институт в 1941 году, прибыла из Юрьев-Польского. Бурова Людмила Александровна, субординатор, до войны заведовала медпунктом в д. РодионцевоКохомского района.[12]

Конечно же, и врачи, и младший медперсонал старались работать ответственно, это требовало тревожное военное время. Но не всё было гладко, об этом говорят архивные документы. 24 декабря 1942 года врачом Тархановой в г. Кохме был выдан больничный лист гражданке Андреевой с освобождением от работы с 16 декабря и продлен без санкции ВКК до 29 декабря. Сразу зав. Облзравотделом Голубевым было созвано совещание врачей с участием ФЗК, проведен инструктаж о правилах выдачи больничных листов. Медперсонал был предупрежден о том, что при подобных случаях дела будут передаваться в прокуратуру. [14]

Во время войны шла борьба с опасными болезнями: дифтерией, сыпным тифом, гриппом, малярией.

Основным организатором работы по борьбе с малярией стали Ивановскаяобластная малярийная станция (заведующая – доктор Н.С. Дмитриева), Ивановское эпидемическое управление облздравотдела (начальник – доктор Н.И. Семенов), Ивановский отдел здравоохранения по санитарно-эпидемической части(заместитель заведующего профессор С.С. Мазель), кафедра общей биологииИГМИ, кафедра инфекционных болезней. ^[16]

В 1938 году в нашем городе была организована кафедра детской хирургии, которую организовала и возглавила Татьяна ФиларетовнаГанжулевич.Первым сотрудником этой кафедры стала моя прапрабабушка Левинсон Мина Захаровна, жена МазеляСамуила Соломоновича. В 1941 году в связи с началом Великой Отечественной войны был закрыт педиатрический факультет, упразднены детские хирургические койки. Поэтому Т.Ф. Ганжулевич и М.З. Левинсон были зачислены в штат сотрудников госпитальной хирургии.Занималась Мина Захаровна и вопросами детской ортопедии, проводила операции при врожденной мышечной кривошее, косолапости и др.[18]

Моя прабабушка Раиса Самуиловна, дочка Самуила Соломоновича и Мины Захаровны, свою жизнь связала с педагогикой и медициной. Ивановские студенты учились по её книгам.[20]

Гартштейн Рахиль Яковлевна, сестра Теодора, родилась в Благовещенске в 1917 году. Она была первым ребенком (через три года на свет появился ее брат Тадройс, а еще через несколько лет сестра Вера). Родители возлагали на старшую дочь большие надежды. После школы девушка поступила в Ивановский мединститут. Днем она училась, а вечером подрабатывала, чтобы поддержать родителей.

После учебы она спешила в кинотеатр «Центральный», где перед сеансом играла на пианино. Ей надо было помогать сестре Вере, которая училась в Ярославском педагогическом институте.[22]

Позднее военврач перевелась в полевой подвижной госпиталь №4381, находившийся в расположении 39-й армии Калининского фронта. А ведь в составе этого фронта воевал ее брат Тадройс. И они встретились! Но потом до конца войны не виделись.

Шли месяцы, полевой подвижной госпиталь, в котором ежедневно принимала раненых старший лейтенант медслужбы Рахиль Гартштейн, двигался за частями 39-й армии от Ржева к Вязьме, через Смоленщину, через Белоруссию. С августа 1943-го ивановский медик была уже старшим ординатором хирургического полевого подвижного госпиталя №178. За совокупность заслуг в марте 1944 года она получила свою первую награду – медаль «За боевые заслуги».

В сентябрьскую и ноябрьскую кампании 1943 года, работая в качестве начальника эвако-сортировочного отделения, приняла свыше 7000 человек, и через эвако-отделение - свыше 2500 человек. Об этом можно прочесть в наградных документах: «С исключительной любовью выполняла свои обязанности, имея отдых не более трех-четырех часов в сутки. За время ее работы на сортировке не обнаружено ни одного дефекта. В свободное время работала в операционной, лично сделав свыше 200 операций».

Рахиль Гартштейн (после замужества Агеева) после войны вернулась в Иваново, где снова встала за операционный стол. Ей удалось прожить 96 лет и спасти еще сотни жизней.

Работая над темой, я понял, как тяжело было медикам и на фронте, и в тылу. Очень рад, что память об этом сохраняется в архивных и музейных документах, книгах, семейных фотографиях, письмах. Мы с мамой, Прошек Мариной Михайловной, посетили музей эвакогоспиталя №3083, располагавшийся в школе №5 города Кольчугино Владимирской области. На одном из стендов увидели фотографию Рахиль Гартштейн. Сюрпризом было письмо, где один из бойцов благодарит ее за отличную медицинскую службу.

______________________________________________________

Аннекова Вероника

Больные воспоминания сердца

Мне никогда не унять
Дрожь и боль в глубине моей души .
Никто ни за что не узнает
О том как утопала я
Поздней ночью в своих же слезах.

В моей голове застыли воспоминания
И каждый раз вспоминая, моя душа
Распродалась на куски.
Той кровью словно болью моё
Сердце окуналось в омут.

Но время лечит, знаю я.
И грусть уйдёт, как дым ,едва
Останется лишь светлый след ,
В душе хранящий прошлых лет.

________________________________________________

Бобов Владимир

Родные места, родные люди

Каждый день во всем мире рождается более 400 тысяч человек.

И единственное, что принадлежит каждому из новорожденных - это

Родина.

Это то, что нельзя отобрать, подарить и поменять.

Сколько раз бы вы не переезжали отечество у вас будет одно и оно

навсегда.

Родина оставляет след на нашей личности и формирует наш

менталитет. Она, как добрая любимая бабушка, которая не

обижается, если мы от неё отказываемся, а всё понимает и обязательно

примет обратно, если мы захотим вернуться. Она не просит подарков на

день рождения и не просится в гости. Родина не большое слово, но

вмещает в себя многое. Родина это не земля, это люди.

Каждый из нас часть своей страны.

Когда мы уезжаем, мы увозим часть общества, часть родины.

Когда уезжаешь, легко осознать различия между тобой и окружающими

в другом месте. Когда находишься среди таких же как ты, сложно

увидеть различия. Кажется, что всё происходящее это норма, оно

универсально, но оказывается это совсем не так.

Родина - это не государство и не страна, а фундаментальное понятие.

Когда ты находишься на своей земли, среди людей с похожими

ценностями и менталитетом, тебе гораздо проще найти свое место в

жизни.

Раскрыть свой потенциал легче в месте, в котором тебя понимают,

где ты чувствуешь людей и можешь понять их реакцию.

Родина лучшее место для реализации своих задумок и идей.

Мы должны ценить место, где мы родились, где приобрели свой опыт,

где впервые получили, как положительные, так и отрицательные

эмоции.

На родной земле большинство людей учится любить, получает

опыт, познает мир и заводит друзей. Начиная с 14 века начала

увеличиваться эмиграция из разных городов в столицу для реализации

и заработков.

Но большинство из эмигрантов убеждались, что от них будет больше

пользы на своей земле и возвращались на родную землю.

Также, конечно, наша родословная и генетика показывает, что наш

организм подстроен под природные условия нашей родины.

Человек, который родился в Уганде, его кожа и организм лучше

выдерживает солнечные лучи и беспощадную жару.

А человек с севера, лучше выдерживает минусовую температуру и

суровые морозы. Мы не созданы для каждого кусочка земли, а только

лишь для определённого.

Если мы хотим быть нужными, реализованными и счастливыми

надо никогда не забывать где родился, там и пригодился.

______________________________________________________

Грищенко Анна

Наследники великой победы

Наследники Великой победы! Мы их называем героями. И это

непросто так. Они ведь жертвовали своими жизнями ради жизни

других, ради свободы, ради нас. Не все знают, как им это не просто

далось. Знаете, сколько сил и воли вложили в свой огромный подвиг

обычные люди, чтобы достичь свободы? Им не нужна была слава, не

нужны были деньги. Они хотели мира, как и все остальные жители

страны.

Я читала много книг про войну и все, что с ней связано. Мне жаль,

что есть люди, которые легкомысленно относятся к войне, думают, что

их это не касается и не коснется. Война – это страшно. Война – это

смерть людей. Людей, которые пожертвовали своей жизнью ради

других. Ради нас, чтобы мы жили, чтобы знали, что такое счастье, что

такое свободная жизнь, чтобы никогда не знали, что такое голод,

насилие и боль.

Вы когда-нибудь были в концлагере? Поверьте, вы не были в этом

страшном и ужасном месте. Были бы вы там, то почувствовали боль,

которую чувствовали все люди, попавшие туда. А что самое страшное,

больше всех получали дети. У них откачивали кровь для своих солдат,

ставили эксперименты и делали другие ужасные вещи. Прочитайте

книгу, которая создана на реальных событиях Хезера Моррис

"Татуировщик из Освенцима", проникнитесь чувствами героя, его

страданиями. Как он делал все для своей любимой, лишь бы она и он

дожили до конца и были счастливы. И он достиг своего. Он выжил и

любовь сохранил.

Помните, знайте, гордитесь людьми, которые дали вам

возможность жить!! Ведь, если бы мы не противостояли войне и не

победили зло, что бы было...?

________________________________________________________

Добрякова Елизавета

Язык – душа народа

Язык — это не просто способ общения, это настоящая душа

народа. Он отражает нашу культуру, традиции и образ жизни. Когда мы

говорим на родном языке, мы выражаем свои мысли и чувства,

передаем историю и обычаи нашего народа.

Каждый язык уникален и красив, и через него мы можем понять,

как смотрят на мир наши предки. В русском языке есть много слов,

которые вызывают особые эмоции, что делает его богатым и

глубоким.

Важно понимать, что, когда народ теряет свой язык, он также теряет

часть своей особенности. Например, если мы не можем читать

классическую литературу или петь народные песни, мы лишаемся

связи с нашим прошлым. Это как сохранить старинные традиции,

которые делают нас уникальными и особенными.

Язык также объединяет людей. Когда мы общаемся на родном

языке, мы чувствуем взаимопонимание. Это создает доверие и

поддержку.

Важно помнить, что знание своего языка и уважение к нему — это

проявление любви к Родине. Давайте гордиться нашим языком,

заботиться о нем и передавать его будущим поколениям! Поэтому

необходимо учить и говорить на своем языке.

________________________________________________________

Журавлева Ульяна

Я – гражданин России!

При рождении все мы получаем гражданство своей страны. После

паспорт, чем только укрепляем свое положение в государстве. Но быть

гражданином – это не просто получить гражданство, паспорт и права,

прописанные в Конституции. Быть гражданином – это намного больше.

Во-первых, надо четко понимать, что для тебя значит Родина. На мой

взгляд, Родина - это, в первую очередь, наша страна, история наших

поколений, весь народ, национальная культура, традиции, достижения

страны и родные места.

Давайте разбираться. Родное место - это место, где вы родились,

место, которое вам дорого, куда вы можете приехать в любое время и

вам будут всегда рады. У каждого человека они есть. Часто родные места

связаны с людьми, вдохновляющими вас на хорошие поступки,

готовыми поддерживать вас в любых начинаниях.

Во-вторых, помощь в развитии страны, работа в разных сферах науки

и соблюдение норм экологи - это то, что мы можем дать своей Родине.

В-третьих, патриотизм. Это не только служение в армии и готовность

защищать свою страну, но и любовь к своей Родине и ее культуре,

активное участие в ее жизни.

Таким образом, каждый из людей может внести свой вклад в благо

Родины и ее развитие, начиная с простых, но важных вещей.

Для меня быть гражданином – это осознавать ответственность,

наличие обязанностей и самостоятельности, потому что отношения

«государство - граждане» - это в первую очередь, отношение взрослых,

понимающих людей. Но, к сожалению, в нашей стране все происходит не

совсем так. И мы должны понимать, что эта ситуация вынуждает нас

быть еще более ответственными.

В первую очередь, гражданину России нужно качественное базовое

образование в сфере обществознания. Почему? Потому что мы должны

понимать, что сейчас происходит в стране. Не поддаваться

агитационным речам по телевизору и в интернете. Должны

самостоятельно обрабатывать информацию и делать свои собственные

вывод. Для этого нужно хоть какое-то понимание того, как вообще

работает государство и экономика.

Разумеется, граждане должны быть активны. Очень многие, даже

понимая, что в стране все идет не самым лучшим образом, остаются

безразличны и апатичны. А это то, чего нельзя допустить.

И, наверное, самое главное – это начинать с себя. Гражданин России

всегда должен начинать с себя. Если мы не хотим, чтоб у нас воровали,

мы не должны делать этого сами. Даже в мыслях. Если мы хотим, чтобы

люди были смелее и выражали свое мнение в интернете, который все

чаще звучит при обсуждении новых законопроектов, то нам стоит

делать это самостоятельно. Самим выходить на улицу. Писать свое

мнение.

На самом деле, мы – это страна, мы – государство. Наше гражданство

уже определило нашу роль. А дальше мы определяем, какой быть нашей

стране. Не люди в Кремле это делают. Просто нужно быть смелее. Нужно

быть честным и сильным гражданином России.

Я ничего не боюсь и искренне верю в прекрасное будущее моей

страны.

___________________________________________________________

Решетникова Полина

Язык – душа народа

На русском языке мы говорим, мыслим, он формирует наш

менталитет, формирует образность и само мышление. Конечно же,

каждый язык хорош по-своему: английский язык — язык бизнеса. На

этом языке говорит весь мир, что довольно удобно и важно.

Немецкий язык — язык войны. Он чётко поставлен, очень корректен

и любое словосочетание напоминает собой приказ. Именно Германия

развязала две мировые войны. А русский язык — язык прекрасного,

то есть язык литературы.

На мой взгляд, уровня русской литературы не достигла

никакая европейская цивилизация. И если быть честным, все лучшие

иностранные писатели не смогли превзойти качество нашей родной

культурной словесности. Ни один писатель не достиг уровня А. П.

Чехова, ни один писатель не достиг уровня Ф. М. Достоевского. Да, у

них есть, конечно, замечательные писатели и поэты, но вершина —

это именно русские творцы.

В русском языке поразительное многообразие

словосочетаний, что можно подобрать подходящее к любой ситуации.

И лишь в нём есть понятие правда и истина. Во всех других языках

мира эти понятия обозначают одно и тоже, но не у нас. Не даром

существует фраза из книги Эльчина Сафарли: "У каждого своя правда,

но истина всегда одна". В русском языке истина — это правда,

доведённая до предела, но иностранцам этой схемы не понять, для

них это едино и не имеет различий. Поэтому очень важно сохранять

русский язык, беречь его от различных иностранных неологизмов.

Они нужны, но только не стоит бездумно добавлять их в язык, когда

можно спокойно заменить этот неологизм русским словом.

В советское время русский язык был языком

межнационального общения, то есть можно было приехать из

Казахстана в Литву, но не смотря на разные языки, разговаривать на

русском, и все друг друга понимали.

Я уверенна, что наш родной язык очень важно сохранять и не

коверкать, важно сохранять знаки препинания, ведь они дают смысл

предложению...

Родной язык формирует душу и мировоззрение.

___________________________________________________________

Савченко Роман

Мой дедушка - моя гордость

Моему дедушке сейчас 78 лет, а его энергии мог бы позавидовать

любой мой одноклассник. Большинство представителей его поколения

не умеют играть в компьютерные игры и им с трудом дается освоение

новых технологий, но зато они умеют жить для других, работать не на

себя, а на общее дело, верить в добро в сердцах.

Через год после окончания Великой Отечественной войны в

далекой деревушке, в сорока километрах от города Вельска, родился

мальчик Коля. Дальше была школа, институт, армия, первая работа и

все то, что происходило с почти каждым советским мальчиком.

Казалось бы, ничего особенного, но каким-то неведомым образом он

научился выкладываться на максимум ради идеи, а не материальной

прибыли.

В 1988 году он стал директором птицефабрики, которая была

основным местом работы населения в округе. В 90-е годы, как и во всей

стране, с кормом для кур были большие сложности. Каждую неделю он

ездил в командировки в Архангельск и в Москву, чтобы выбить новый

вагон корма для птиц. Нередко было так, что дедушка звонил домой с

работы и просил мою маму (свою дочь) собрать ему сумку в

командировку, потому что сам не успевал это сделать. Ради того, чтобы

люди не остались без работы, он не жалел сил, семейного бюджета и у

него не оставалось времени на семью.

И что в итоге? Все птицефабрики в Архангельской области

прекратили свою деятельность, кроме птицефабрики в Вельске, и все

понимали, что это заслуга моего дедушки. И я бы советовал всему

своему поколению найти такое дело, которое будет мотивировать

заниматься им вне зависимости от полученной выгоды.

Я считаю, что многое в нашей стране держится на таких людях, как

мой дедушка, которого я очень люблю! Мой дедушка - моя гордость.

______________________________________________________

Лапаев Владислав

Родные места, родные люди

Самарская лука — это большой полуостров, окруженный великой Волгой, в том

месте, где узелок реки почти смыкается, образуя «почти остров» Самарская

лука, находится село Переволоки. Говорят, что там атаман Ермак перекатывал

по суше свои корабли. Также на северной части полуострова, почти напротив

Самары, ближе к Новокуйбышевску, находится село Ермаки. Там высокий

скалистый берег, течение сильное и холодное. В истории этих мест

утверждается, что в одной из пещер на этом берегу Ермак спрятал свои

сокровища.

По весне, когда солнце начинает греть, на камни выползают змеи, приходилось

видеть даже рой змей, свернувшихся в подобие запутавшейся веревки.

Поднимаясь вверх от реки, начинаются ряды холмов, тянущихся вдоль берега

на долгие невидимые расстояния. Есть там один холм, который выше других в

округе, я часто приходил туда и смотрел на воду. Там дул сильный и теплый

ветер, не позволяя насекомым оставаться на одном месте. Там было легко

молчать. Когда я стал взрослее, там стало легко говорить. Однажды кто-то

притащил туда старое советское кресло с деревянными подлокотниками, но

при этом, когда я туда приходил, там никогда никого не было. Это был мой

холм. Не помню, о чем я там думал, о чем грезил. Но это место всегда

наполняло меня спокойствием, наполняло приятным ощущением легкости

бытия. Незначительности всего за пределами холма и обещания того, что всё

будет хорошо. Это чувство было полезно для психики ребенка, так как незачем

было ему глубоко понимать весь драматизм жизни.

Напротив него был наш небольшой двухэтажный дом, который построил мой

дед. Первый этаж этого дома кирпичный, подземный гараж, который по весне

обычно затапливался. Когда он её строил был дефицит стройматериалов,

кирпича было недостать. И второй этаж он сделал деревянным, с большим

панорамным стеклом по всей длине дома в сторону Волги. Там же был огород,

на котором по выходным бабушка с дедом работали после трудовой недели на

заводе. Дед был мастером цеха, а бабушка работала на горячих пресах.

Работа была тяжелая, но они проработали там всю жизнь, ничего не меняя,

бабушка поработала подольше.

На этой даче вырос мой отец. Затем вырос я. Будучи одним ребенком в семье,

я много времени проводил в одиночестве. Играл в свои игрушки, ходил по

холмам. Однажды я пошел на рыбалку с товарищем, а вечером, когда

вернулся, меня встретил дед. Он был странным, он не мог говорить, и только

мычал. Он сварил мне пельменей, я поел, и мы легли спать. Не знаю что

происходило тогда в его голове, возможно он был в полном беспамятстве, но

скорее, все таки, он что то должен был понимать и осознавать, то есть какие то

процессы даже галлюцинаторные могли происходить в его сознании. В ту ночь

он вероятно встретился с чем-то тотальным. Я этого не понимал. Мне было 10.

Наутро я встретился с товарищем и рассказал про деда. Он сразу же рассказал

родителям, увезти его в больницу получилось только к вечеру.

Бабушка продолжала ездить на дачу, она выращивала в огороде овощи. Так же

был ещё один участок в километре от дома, где она засаживала картошку. Я

тоже всем этим занимался, собирал картошку, обрабатывал её от колорадского

жука. Я всё думал что за странное у него имя, при чем тут Колорадо, но тем не

менее колорадский жук очень красив, черные полоски на желтом панцире,

узор на головной части, твердый и сильный, пальцами его не раздавишь. Но

так как он поедал листья картошки, мы его уничтожали.

Через некоторое время бабушка поняла, что второй участок — это слишком

трудозатратно и отдала его соседям. Это было правильно. Почему-то они себя

не жалели. Всё делали на износ и как будто упивались страданием. Вероятно,

это привычка голодной молодости. Когда купить огурцов и помидоров в

магазине или на рынке было невозможно. Привычка длиною в жизнь.

Когда мне уже было 22, отец освободился, и мы стали ездить туда вместе. Мне

было радостно смотреть, как он наслаждается этими местами. Я наблюдал за

ним и видел, что у него есть своя история, связанная с этими местами. Мы

готовили шашлыки, и ходили на тот холм. Вскоре я уехал. Следить за домом

стало некому. И мы его продали.

Я из тех мест, с тех холмов. Вся моя известная родословная была оттуда.

Обычные русские крестьяне. Сильные и трудолюбивые. Я, Павел, Александр,

Павел, Алексей, Василий. 5 колен, которые мне известны. Это примерно 150

лет. То есть начиная от 1870 года. А до этого пропасть. Но недавно я осознал,

что я есть сын этого рода, тянущегося от начала времен. Все предыдущие

поколения выжили и дали потомство, чтобы я 21 веке жил и творил. Они

передали мне свою силу, и я вижу своей задачей исправить те негативные

программы, которые были заложены в код.

Моя родина там, где течет Волга. Там, где монастыри располагаются у

берегов. Там, где змеи свиваются в рой, и колорадский жук поедает листья

картофеля. Там, где я одиноко сидел в кресле на самом высоком холме в

округе и наполнялся чувством покоя.

_______________________________________________________

Калашник Ирина

Слово

Бессмертно только слово человечье.

Всё остальное можно и забыть.

Есть магия в волшебной нашей речи,

Которою смогли нас наделить.

Не каждый может пользоваться словом...

Не каждый может просто говорить...

Без брани и бессмысленных повторов...

Кому-то сложновато с этим жить.

Словами можно очень сильно ранить.

А можно и кого-то излечить.

Ответственность несём за это сами,

Возможно ведь такого натворить...

А можно говорить самим с собою

Когда доверить некому себя.

И в монологе с собственной душою

Нам сложно иногда без словаря.

Волшебным словом многие владели:

Булгаков, Достоевский, Чехов, Блок...

Они вертели словом, как хотели.

Загадочным, прекрасным был их слог.

Коль речь жива, жива и вся культура.

И жив в ней каждый-каждый человек.

Цените речь свою, ведь это — чудо,

Которое несём из века в век.

________________________________________________

Кузьмичева Евдокия

Город

Мой город — магнит. Где бы я ни находилась, меня не покидает ощущение, будто

какая-то неведомая сила тянет меня туда. И, честно говоря, я рада этому. Значит, у меня есть

Дом.

Москва — это большая звезда, а мой город — один из множества её спутников. До нас

иногда доходят лучи родной звезды — преломлённые, приглушённые, тусклые. Например,

если взобраться на высокий этаж, где-то вдалеке, в туманной дымке, можно разглядеть

смутные очертания Москвы, самого её краешка. Это похоже на видение. Башня, которая

служит нам ориентиром столицы, виднеется у самой линии горизонта, но она неустойчива

как мираж. Солнечный свет падает на вершину башни, мягко переливается на контуре и

отражается на облаках, окрашивая их золотом. Кажется: закроешь глаза, и всё исчезнет. Это

как сон под утро, когда спится слаще всего, когда хочется навечно остаться под одеялом,

когда реальность перемешивается с вымыслом.

Тонкие, акварельные контуры Москвы становятся то ярче, то слабее, словно на них

падает пелена. Иногда они бывают подёрнуты едва заметной рябью, как вода в озере.

Издали столица похожа на сказочный замок. Наверное, у каждого есть свой волшебный

Город мечты. Именно там происходит всё самое важное для человека, там всё начинается и

ничего не заканчивается. Это место недосягаемо, оно всегда остаётся мерцающим миражом

на горизонте. Но если очень постараться, можно найти осколки Города, рассыпанные по всей

Земле, и склеить их между собой. Я тоже ищу кусочки своей сказки. Может быть, за этим

сбором мозаики целая моя жизнь утечёт сквозь пальцы.

Чья-то сказка творится там, за нечётким синим горизонтом, в окутанной дымкой

Москве. А я выбрала другой город. Или это он меня выбрал. Так или иначе, теперь я знаю,

где буду искать ответы на все свои вопросы. Теперь я знаю, где случится всё самое важное

для меня. Теперь магнитное поле моей жизни — здесь.

Каждую субботу я езжу на электричке из своего города в Москву, туда и обратно. Мне

нравится представлять себя космонавтом, отрабатывающим вылазку в открытый космос.

Когда я нахожусь в столице — безграничной, оглушающе шумной и светлой, — меня

соединяет с Домом лишь невесомая ниточка-капилляр — железная дорога. Это мой телепорт

из одного мира в другой.

Находясь в своём городе, я чувствую, как он со всех сторон мягко обнимает меня,

обволакивает густой листвой, опутывает хитросплетением дворов. Даже в воздухе висит

характерный запах этого города. Он пахнет одновременно многими вещами — жареными

пирожками с рынка у станции, гранитом памятников, берегом маленькой речушки, горячим

от солнца асфальтом набережной, сосновыми шишками из перелеска, грунтовой дорогой,

нагретой сухой землёй и свежим хлебом с завода. Всё это — своё в доску, здешнее, понятное.

А в московском воздухе сплелись воедино запахи всех городов мира. Этот ансамбль

пугает, кружит голову и сшибает с ног. Я пытаюсь уловить в запахе что-нибудь родное,

знакомое, но мне это не удаётся.

Каждый вечер субботы я стою на перроне, на самом краешке звезды-Москвы, и жду

свою ракету. На табло высвечивается расписание. Отыскиваю глазами рейс до моей планеты,

считаю минуты. Когда вижу приближающиеся огни электрички, киваю им как старым

знакомым. Захожу в передний вагон. На спинках сидений вышиты гладью маленькие чёрные

птички. Крылья у них похожи на расчёски-гребешки. А рядом надпись: "Иволга". Мне

нравится притулиться где-нибудь в уголке, откинуться загривком на случайную птичку-

иволгу и смотреть в окно на проплывающие мимо города, деревни и посёлки. Они, как

мелкие бусинки, нанизаны на леску железной дороги.

В пути я думаю о разном. О том, что не сложилось и уже никогда не сложится. О

вершинах, которых никогда не смогу достичь. О том, что было безвозвратно утеряно. О тех,

кого я больше никогда не увижу. О мечтах, которым не суждено сбыться. Электричка едет

мягко, словно скользит по лезвиям рельсов. Моя дума так же неторопливо течёт, следуя за

плавным ходом колёс. В дороге хорошо думается. Кажется, будто всё в голове встаёт по

своим местам — несправедливо затянутые узлы судьбы сами собой развязываются, ошибки и

потери приобретают смысл, и чувствуется, что всё правильно, всё именно так, как должно

быть.

Время в дороге идёт неспешно, вразвалочку, не торопя мои мысли о прошлом и

будущем. Чем ближе к Дому, тем более внимательно я смотрю в окно. Большую часть пути

вид из окна для меня — безликий. Иногда красивый, иногда мрачный, иногда скучный, но

всегда — чужой. На подступах к моему городу всё иначе — каждая станция имеет в моём

сознании своё лицо, свой характер, свой облик. Я с привычным замиранием сердца

чувствую: уже близко, немного осталось. Позади длинная вереница станций, а впереди их

всего несколько. Наконец подъезжаем, электричка тормозит долго, с оттяжкой. За окном

медленно проплывают бесконечные фракталы частного сектора. Поезд аккуратно и мягко

выталкивает меня на платформу — так чайник выпускает пар из носика.

Ныряю в подземный переход, вдыхаю сырой воздух. Выхожу наружу. Пахнет свежим

тестом, жареным мясом, бензином, сосновым бором, пожухлыми сорными травами. Возле

выхода с путей караулят таксисты — они сидят здесь же, на маленьком заборчике, устало

щурятся на закатном солнце, курят со скучающим видом.

Сворачиваю на улицу Опалённой Юности. Хорошее такое название, хотя не совсем

подходящее под окружающую обстановку. Спокойная, благоустроенная улица: полоска

тротуара, а по обе стороны от неё — сплошные высоченные заборы. За ними — большие,

добротные частные дома. На всех участках растут вековые сосны, дорога усыпана иголками

и шишками. Каждый раз, когда я прохожу мимо сине-белой таблички с названием улицы,

приклёпанной на одном из заборов, воображение рисует большую бабочку-капустницу с

обожжёнными огнём крыльями — от природы они холодного лунного цвета, но по краю

безжалостно прошлась борозда ожога. Потом я задумываюсь: а закончилась ли уже моя

юность? И не могу ответить себе на этот вопрос. Собственная опалённая юность

представляется мне наивной, беззащитной девчонкой, несправедливо обиженной — только

вот непонятно, кем обижена — то ли жизнью, то ли мной самой. Она убегает от меня куда-то

вдаль по улице, роняя мелкие камешки-слёзы на асфальт.

Я выхожу из частного сектора в соседний квартал. Там, в гуще еловых лап, стоит

табличка, знаменующая собой начало города. Приятно ступать по ковру из иголок — так кот

бесшумно крадётся на мягких лапах по деревянному полу. Я иду, не думая о дороге — её мне

указывает волшебный клубочек, он катится чуть впереди меня, как спутник и товарищ. Мне

легко довериться ворсистой шерстяной дорожке, уверенно бегущей то по асфальту, то по

пыльной обочине, то между колосков сорной травы.

Клубочек выводит меня к узкоколейке. Она уходит вдаль и распадается там на

несколько путей. На металле отражается неяркий золотистый свет заходящего солнца.

Вокруг ни души, только стрекочут неугомонные кузнечики в вечерней тишине. Перешагиваю

через железную дорогу и направляюсь уже в сторону своей улицы, хотя и не хочется уходить

отсюда. Так и тянет пойти вперёд по шпалам, туда, где отдыхают гружёные составы, выйти к

рынку, призраком пройти через его шумную гущу.

Но сегодня клубочек зовёт меня идти другой дорогой. Покидаю безлюдную часть

города возле узкоколейки и гаражей. На углу, где поворот на мою улицу, стоит двухэтажный

многоквартирный дом, весь украшенный резным орнаментом из отсыревшего, старинного

дерева. Проходя мимо этого места, я всегда задумываюсь, а как там внутри. Интересно было

бы хоть одним глазочком заглянуть туда. Но не судьба — на всех окнах висят плотные

занавески в горошек, укоризненно-строго останавливающие моё любопытство.

Вот наконец и моя улица. Она идёт чуть под уклоном к горизонту, это почти незаметно.

Прохожу мимо бывших заводских общежитий, рядом с ними на лавочках люди играют в

нарды и домино, пьют пиво в честь конца рабочего дня.

И так радостно мне — просто быть здесь. Искать свой Город мечты, бережно собирать

его осколки, склеивать между собой. На каждом шаге всё внутри меня радостно замирает,

словно подтверждая: да, именно здесь творится моя собственная сказка, здесь главные нити

моей судьбы вяжутся в морские узлы, все дороги мира ведут меня сюда, здесь даже

параллельные рельсы сходятся в одну точку.

Здесь — центр притяжения моей галактики. Мой город — магнит.

_________________________________________________________________

Щерба Агния

Девочка

Хрустальные слезы запрятались в щели,

Вьюга ревёт сквозь большое окно.

Девочка с краю сидит на постели

Ждёт, когда мама проснется ее.

«Мама жива, она просто устала!

Ей бы согреться от теплой печи.

Я здесь одну ее не оставлю!

Дяди, куда вы ее понесли»?

Дом закричал в обессиленном вздохе

Шороха жизни запрятанный бег.

Девочка выстрел, ловя на пороге

Белой лебедушкой падает в снег.

***

Осколки льда дырявят речку

в паутинку небеса.

Пожелтевшие иголки

ловят ветра мощный взмах.

В разрумяненном лесочке

дышит поздняя трава,

а на выцветшей опушке

к сну готовится земля.

Солнце заревом украсит белоснежных лебедей

И приветлива скамейка

в ожидании гостей,

но лишь жемчужная снежинка

кружевом срастется с ней.

Лист кленовый паучком

скатится по склону.

Ожидание зимы

всем как будто ново.

____________________________________________________

Тихомирова Дарья

Вас надо защитить

Не надо, сын, не стоит, не ходи.

Там без тебя все справятся, поверь.

Ты тут мне нужен, хватит нам потерь,

Кричала мать, прижав платок к груди.

"Мам, я так не могу помочь, хочу своим.

Ты посмотри, тьфу, дьявол рядом ходит.

Да-да, мам, я юрист, но офис не моё.

Когда на линии такое происходит,

Надеюсь, Юля знает? Ты сказал?

А дочь? Сын, дочь растёт, о ней ты вспомнил?

Я знаю, скажешь, что не забывал,

Но сердце, Господи, ещё сильнее ноет.

И папа уже месяц не звонил.

Как в новостях котёл тот показали.

Надеюсь, у ребят хватило сил

Противника ударить, чтоб бежали.

"Родная, не волнуйся, позвонит,

И снова упомянет деда фразу:

'Фашиста нужно выгнать до зари,

Желательно без боя и всех сразу.'

Мать улыбнулась, руку отпустив,

Взгляд отвела к окну, и сын не видел,

Что выступила сырость на глаза,

Оставив мокрый след, скатилась по щеке слеза.

За мать и дочь, за свой ушёл народ!

За Родину, за мир и за страну идёт…

К ребятам, что в полях, к своим кто помощь ждёт,

За светлый день, за будущее, что грядёт.

Затихло в доме всё, исчезли мысли

И матери мольба, что не смогла его остановить.

Сын воевать ушёл с опасностью нависшей,

Прощаясь, произнёс: "Вас надо защитить".

____________________________________________________

Колмакова Милана

Совсем неслучайная встреча

«Милая моя, солнышко лесное, где, в каких краях, встретишься со мною?». Эти,

казалось бы, простые и незамысловатые строки из песни известного романтика

шестидесятых годов Юрия Визбора, такие далекие и несовременные для моих ровесников,

стали судьбоносными для моей семьи – мамы Натальи, папы Паши и меня.

С детства я слышала разные истории родителей об их веселой и насыщенной

студенческой жизни. О парах, на которых всегда хотелось спать; о разовых акциях –

идеально выученных конспектах, чтобы сразить своими знаниями преподавателя и дать

себе возможность на какое-то время забыть об учебе; о бессонных ночах перед сессиями

(и одной, всего лишь одной ночи как всегда не хватало!)… И о самом доступном в то

время лакомстве студентов – яблоках, которые грызли килограммами. А позже эти яблоки

еще и соединили моих родителей. Но обо всем по порядку.

Август, студенческий лагерь, яблоки, костер и, конечно же, гитара! Абсолютно

неважно, какая она, какой исполнитель. Главное – душевная компания, новые знакомства,

уютное потрескивание дров, возможность расслабиться, отдохнуть и разговоры,

перемешанные с нестройными голосами поющих. В один из прохладных вечеров под

звуки страдающей гитары мой папа заметил светловолосую девушку с карими глазами и

предложил ей плед. «Милая моя, солнышко лесное…», – лилась задушевная мелодия.

Весь мир перевернулся! Хотелось многократно повторять эти слова, заглядывать в ее

глаза, где отражались мерцающие огоньки костра, и оберегать от ветра, от назойливых

комаров и никуда-никуда не отпускать. Но у припева песни еще было и продолжение.

Только думать об этом не хотелось тогда. «Где, в каких краях, встретишься со мною?».

Получилось так, что молодые люди потеряли друг друга на долгие годы. У каждого

были свои истории. Только песня звучала в их сердцах одинаково, с любовью и надеждой

на чудо.

И чуду суждено было свершиться! За многие сотни километров от родного города мама

с папой, как в волшебной сказке, неслучайно под Новый год встретились в общей

компании друзей. И все повторилось сначала. Только декабрьский вечер, еле

сдерживаемые мамины слезы, неимоверная радость, перемешанная со счастьем, и

множество вопросов, а потом опять воспоминания… В этот раз конец песни оказался

счастливым. Мои родители больше не терялись. А потом, как вознаграждение за их

долгую разлуку, за их любовь, терпение и преданность друг другу, свершилось еще одно

чудо. И им стала я. Мне скоро будет четырнадцать лет. Назвали меня Милана. И вы

прекрасно понимаете, что другого имени в этом случае просто быть не могло! «Милая

моя, солнышко лесное…». Эти слова из песни я слышу каждый день по утрам, они

доносятся из мобильного телефона, когда родители по очереди звонят, чтобы узнать, как

мои дела? И от этого мне становится тепло и спокойно. Я нужна маме и папе, а они мне!

Мы – единое целое, семья, дружная, ласковая, крепкая, имеющая свои традиции и

секреты. Семья, со своей собственной историей.

Я – отражение своих родителей. Мы чувствуем друг друга. Папины чертики в глазах,

его улыбчивость передались мне. Не говоря друг другу ни слова, только обмениваясь

взглядом, можем легко пошутить над мамой. Она все прекрасно понимает, всерьез

подыгрывает нам, но не выдерживает эту игру – и мы все вместе покатываемся со смеху.

Настойчивость, ответственность и серьезность – от мамы. Порой это мне и мешает, но

подводить своих родных не хочется. Они для меня самые главные люди, моя опора и

поддержка. Мы стараемся проводить вместе как можно больше времени, нам всегда есть о

чем и поговорить, и даже погрустить, и, конечно, посмеяться.

Смешными обычно получаются выходные, когда мы вместе ходим на рынок, чтобы

купить продукты на всю неделю. Уж слишком занятые мои родители! Папа, как всегда,

идет за нами с множеством пакетов, улыбается и наблюдает, как его девочки

присматриваются к товару, а потом с умным видом пытаются торговаться с продавцом,

хотя абсолютно это не умеют делать! Он, стоя в сторонке, всегда хохочет над нами, а

потом устраивает целый спектакль, меняя попеременно образы торгующихся – меня и

мамы.

Особое внимание родителей сосредоточено на прилавке с яблоками. Краснобокие,

зеленые, желтые, манящие своим ароматом, они словно дразнят, хвастаются друг перед

другом, кто красивее и вкуснее, и зазывают: «Не проходите мимо!» А проходить мимо-то

мы и не собираемся. Родители еще как разбираются в яблоках! У мамы с папой мгновенно

загораются глаза, и начинается магия выбора этих чудесных фруктов. «А помнишь,

как…» И родители, забыв обо всем, предаются воспоминаниям. Продавец, открыв рот,

смотрит на нас и не может понять, что происходит: то ли люди делятся своими знаниями о

яблоках, то ли просто встретились поговорить, то ли хотят все-таки купить их. Потом

прислушивается к разговору, узнает, в каком ряду стояла яблоня этого сорта, а чем на вкус

отличается зеленое яблочко от желтого… Ура! Яблоки выбраны, принесены домой,

вымыты, положены в большую вазу, которая торжественно занимает свое место в центре

стола. Это те редкие моменты, когда нет папиных командировок и звонков от мамы, что

задерживается на работе – срочный заказ, чтобы всем собраться за обеденным столом, а

потом есть яблоки, делиться новостями, обсуждать накопившиеся дела и слушать,

слушать все новые и новые семейные истории. А я их преданный друг и благодарный

слушатель.

Мот, Егор Крид, Dua Lipa, Влад Бумага, Хабиб и другие современные исполнители –

кумиры моих одноклассников и мои. Это, конечно, круто! Но для меня понятны и слова

из песни Юрия Визбора «Милая моя, солнышко лесное…». Хотелось бы, чтобы они как

можно дольше звучали, напоминая мне о счастливых моментах и родных голосах моего

детства, вселяли веру и надежду в чудо, давали силы идти вперед, преодолевая все

трудности.

Я девочка, мечтательная и нежная, которая всегда останется маленькой для своих

родителей, поэтому верю, что и в моей жизни произойдет такая сказочная неслучайная

встреча и поможет обрести счастье. А мои мама и папа своей безмерной любовью,

заботой будут мне помогать и станут ангелами-хранителями на всю жизнь.

_____________________________________________________

Апсава Илья

Любовь к Родине

Я – гражданин России,

Никогда не предам страну,

Даже если буду без силы.

За Россию мою, умру.

Не понять за границей людям,

Почему мы Отчизне верны.

Ведь посажено с детства семя

Безграничной к России любви.

Здесь семья моя, все мне братья,

Здесь я "мама" сказал впервые.

Здесь я понял, что нет мне счастья,

Без любимой моей России.

С детства помню вкус пышек дома,

Песни мамы, с отцом беседы,

Звуки речки, что так знакомы,

И салюты в честь дня Победы!

_______________________________________________________

Балобанов Иван

Легендарный инженер–конструктор Георгий Семёнович Шпагин

Я родился и вырос в городе Вятские Поляны Кировской области. Мой

город небольшой по размеру, но большой по своему значению для нашей

огромной страны. Вятка знает множество великих людей, про одного из них

я бы хотел рассказать. Это легендарный инженер–конструктор Георгий

Семёнович Шпагин.

Георгий Шпагин родился 23 ноября 1903 года в Костроме. С раннего

возраста проявлял интерес к технике и механике. В 1921 году он поступил в

Московское высшее техническое училище имени Баумана, где получил

образование инженера. Это образование стало основой для его будущей

карьеры в области конструирования оружия.

После окончания училища Г.С. Шпагин начал работать на различных

заводах, где занимался разработкой стрелкового оружия. В 1930-х годах он

уже зарекомендовал себя как талантливый конструктор, работая над

различными проектами. Именно в тот период началось зарождения дела всей

его жизни, которое в дальнейшем помогло нашему государству одерживать

великие победы и заставить уважать нашу страну во всём мире.

Самым известным творением Георгия Семёновича был пистолет-

пулемёт Шпагина (ППШ), который производили на заводе «Молот» в моём

родном городе.

В годы Великой Отечественной войны было произведено множество

экземпляров этого оружия, а общая численность производства ППШ

составила свыше 6 миллионов единиц. Солдаты, которые участвовали в

войне, гордились своим оружием, бережно относились к нему и в своих

кругах называли «Папаша». Поистине великое оружие пользовалось спросом

и в послевоенное время, ведь превзойти конструкцию, удобство и боевые

свойства этого оружия не могли ещё очень долгое время. И по сей день ППШ

остаётся символом Великой победы в Великой войне, где русский народ

показал, что он готов бороться за свою страну и своих героев.

В моём родном городе Вятские Поляны создан дом–музей памяти

Георгия Семёновича Шпагина, куда может прийти любой желающий и

отдать дань уважения легендарному конструктору.

Дом–музей – это единственная полностью сохранившаяся постройка

из всех, которые занимала при жизни семья знаменитого конструктора.

Сейчас здание дома-музея практически полностью сохраняет оригинальную

обстановку прошлого столетия и подлинные вещи семьи Георгия

Семеновича Шпагина.

Завершая свой рассказ, могу смело заявить, что я горжусь своим

городом, его героями и нашими победами, победами нашей страны, которые

куют такие великие люди как Георгий Семёнович Шпагин!

__________________________________________________________________

Блохин Даниил

Артиллерист Н.И. Кузнецов – герой моей малой Родины

Николай Иванович Кузнецов (29.04.1922–11.09.2008) – советский

военнослужащий, старшина, командир орудия, Герой Советского Союза,

полный кавалер ордена Славы.

Рождение и ранние годы

Николай Кузнецов родился в деревне Пытручей, Вытегорского района

Вологодской области. Окончил 7 классов школы, после чего прошел обучение в

школе фабрично-заводского ученичества (ФЗУ). С 1936 года проживал на

станции Зашеек (ныне посёлок городского типа в составе города Полярные

Зори). После окончания ФЗУ Н.И. Кузнецов работал в Мурманской области на

строительстве Кандалакшской электростанции. В мае 1941 года был призван в

ряды Красной армии.

Великая Отечественная война

С августа 1941 года Н.И. Кузнецов воевал на фронтах Великой

Отечественной войны. Во время войны он служил в артиллерийских войсках и

принимал участие в боевых действиях на территории Восточной Пруссии,

участвовал в крупных сражениях, включая битву за Москву, Курскую битву и

освобождение Севастополя и Литвы. За время войны расчётом его орудия было

уничтожено 11 немецких танков. При штурме города Кёнисберг орудийный

расчёт под командованием Н.И. Кузнецова подавил несколько огневых точек,

уничтожил до взвода противника.

Подвиги

За свои действия на поле боя Н.И. Кузнецов был неоднократно

награждён. За мужество и героизм, проявленные в бою, ему было присвоено

звание Героя Советского Союза, и он стал полным кавалером ордена Славы. В

Севастополе на гранитном камне освободителей он числится, как без вести

пропавший, хотя это совсем не так. 23 апреля 1944 года в бою под населённым

пунктом Мекензия, расположенном в 10 км восточнее Севастополя, командир

45-мм орудия 369-го отдельного истребительно-противотанкового

артиллерийского дивизиона (263-я стрелковая дивизия, 51-я армия, 4-й

Украинский фронт) сержант Николай Кузнецов со своим расчётом подавил 2

пулемёта врага, обеспечив продвижение стрелкового подразделения. Позже,

обнаружив танки противника, первым же выстрелом из орудия поджёг один из

них. 5−10 октября 1944 года, действуя в передовом отряде, командир 76-мм

орудия (2-я гвардейская армия, 1-й Прибалтийский фронт) старший сержант Н.

И. Кузнецов с подчинёнными прямой наводкой накрыл несколько огневых

точек и до одного взвода гитлеровцев. 10 октября 1944 года во время боя за

станцию Шамайткейн (Литва) прямым попаданием поджёг автомашину

противника.

Послевоенная жизнь

После войны Н.И. Кузнецов продолжил служить в Вооружённых Силах.

Он также принимал участие в общественной жизни и работал во имя защиты

памяти о войне. Позже вернулся в город Пестово, Новгородской области, где в

его честь была открыта и названа его именем средняя школа. Сегодня эта

школа, выпускником которой я являюсь, называется МАОУ «СШ №1 имени

Н.И. Кузнецова». Николай Иванович лично перерезал красную ленту во время

открытия школы, часто приходил в нее и проводил встречи со школьниками, в

ходе которых рассказывал про Великую Отечественную Войну, военные

подвиги своих сослуживцев, про то, что видел собственными глазами во время

боевых действий. Мне запомнилось, что Николай Иванович, очень любил

песню «На безымянной высоте», которую школьники до сих пор изучают и

поют на уроках музыки.

Смерть

Н.И. Кузнецов ушел из жизни 11 сентября 2008 г. в своем доме в городе

Пестово, Новгородской области. Он скончался от сердечного приступа

связанного с тем, что в его отсутствие кто–то ворвался в его дом и похитил

всего его ордена и медали. Жизнь Н.И. Кузнецова является символом мужества

и героизма, примером верного служения Отечеству и патриотического и

нравственного воспитания молодого поколения . 13 сентября 2008 он был

похоронен в городе Пестово Новгородской области на Центральном воинском

захоронении.

____________________________________________________________________

Василенко Всеволод

Иван Сусанин как гордость Костромской области

Иван Сусанин – это имя, которое неразрывно связано с историей России

и, в частности, с Костромской областью. Он стал символом мужества,

преданности и самопожертвования, олицетворяя лучшие черты русского

народа. Сусанин вошел в историю как национальный герой, и его подвиг

остается актуальным и вдохновляющим до сих пор.

Иван Сусанин родился в деревне Домнино в простой крестьянской семье.

Однако его жизнь кардинально изменилась в 1613 году, когда на Русь

надвигалась угроза со стороны польских интервентов. В это тяжелое время

Россия нуждалась в защитниках, и Сусанин проявил истинный патриотизм,

став одним из тех, кто встал на защиту своей родины.

Подвиг Ивана Сусанина заключается в том, что он, ведя польских

захватчиков по лесам, завел их в глухое место, где они потерялись. Это дало

время для сбора сил и организации сопротивления. Сусанин понимал, что его

действия могут стоить ему жизни, но он не колебался – его любовь к родине

была сильнее страха. В конце концов, он был убит, но его самопожертвование

стало символом борьбы за свободу и независимость России.

Костромская область гордится своим земляком. В память о Сусанине

здесь созданы многочисленные памятники и мемориалы. Его образ стал частью

культурного наследия региона: о нем пишут книги, снимают фильмы и ставят

спектакли. В Костроме проводятся праздники и мероприятия, посвященные его

подвигу, что помогает молодому поколению помнить о значении патриотизма и

героизма.

Иван Сусанин также вдохновляет современных людей на подвиги в

повседневной жизни. Его история напоминает нам о том, что каждый из нас

может внести свой вклад в защиту своих близких и своей страны. Важно

помнить о ценностях, таких как верность, честь и готовность прийти на помощь

в трудную минуту.

Таким образом, Иван Сусанин – это не просто историческая фигура; он

стал символом гордости для Костромской области и всей России. Его подвиг

живет в сердцах людей, вдохновляя их на добрые дела и патриотизм. Мы

должны помнить о таких героях, как Сусанин, и передавать их наследие

следующим поколениям, чтобы они знали о силе духа и любви к родине.

___________________________________________________________________

Гонгало Данила

Снайпер из северной деревни

Это было давно, но старшее поколение до сих пор помнит о тех страшных

годах. А мы, молодежь, узнаем о том времени из рассказов ветеранов войны,

наших родных, из книг и кинофильмов. Те, кто защищал нашу страну от

фашистов, не жалели своей жизни. Они совершали подвиги, были смелыми и

отважными. Герои погибали, чтобы победить врага, чтобы их потомки жили

под мирным небом. Мы должны с благодарностью помнить их имена.

В моем родном городе Архангельск есть улица имени Розы Шаниной,

которая была одним из самых грозных снайперов Великой Отечественной

войны. За свою короткую и героическую жизнь Роза Шанина заслужила

несколько высоких наград и вечную память земляков.

Роза была красивой девушкой со светлыми волнистыми волосами и

большими голубыми глазами. Она родилась в деревне Едьма Устьянского

района, окончила Архангельское педагогическое училище. Еще студенткой

работала воспитателем в детском саду. Когда началась Великая Отечественная

война, девушке было 17 лет. Она пришла в военкомат и стала проситься на

передовую. После слез и уговоров девушку приняли в отряд Всеобуча, затем

она прошла подготовку в снайперской школе в Подольске.

2 апреля 1944 года Роза Шанина прибыла в 184-ю стрелковую дивизию.

Ей было 20 лет. Командование определило Шанину в женский снайперский

взвод. Волевой характер позволил ей добиться уважения среди сослуживцев.

Она не только метко стреляла, но и быстро определяла позицию врага. Общее

число уничтоженных ею фашистов – от 54 до 75, в том числе 12 немецких

снайперов. Командиры отзывались о Розе как о лучшем снайпере дивизии,

сравнивали ее с героями. Слава о девушке распространилась по всей стране

после публикации в московском журнале «Огонек», про нее печатались статьи

с фотографией северной красавицы.

К своей известности Роза Шанина относилась весьма сдержанно, не

чувствовала себя героем. Она считала героями своих погибших и раненых

подруг. За боевые успехи Роза, первая из девушек 3-го Белорусского фронта,

была удостоена орденов Славы III и II степеней, а также медали «За отвагу».

В январе 1945 года она участвовала в ожесточенных боях на территории

Восточной Пруссии. Девушка видела, как целыми батальонами гибли русские

солдаты. Нехорошее предчувствие охватило ее, о чем она написала в своем

дневнике. А 28 января 1945 года неприятельская пуля настигла Розу. Храбрая

северянка была смертельно ранена. Розу Шанину похоронили под раскидистым

грушевым деревом на берегу тихой речки Лава в Калининградской области. «За

короткий срок пребывания на фронте старший сержант Шанина показала себя

мужественным, бесстрашным воином”, – написано в ее наградном листе.

На родине гордились Розой и ее фронтовыми успехами. Молодая девушка

из северной деревни стала символом Великой Отечественной войны. С ее

именем связано много историй и легенд, которые вдохновляли новых героев на

славные подвиги. Памяти Розы Шаниной посвящена книга Николая Журавлева

«Вернусь после боя».

На одном из домов в Архангельске установлена мемориальная доска,

посвященная памяти девушке–воину. Имя Розы Шаниной присвоено также

улицам в селах Шангалы и Строевское Устьянского района Архангельской

области.

Я считаю, что мы должны гордиться теми, кто мужественно сражался в

годы войны за нашу Родину, и всегда помнить, какой ценой досталась Великая

победа.

Русская поэтесса Друнина Ю.В. пишет:

Всем солдатам воевавшим

Низкий наш поклон

По солдатам, в битве павшим, –

Колокольный звон…”.

____________________________________________________________

Заяц София

МОЯ СЕМЬЯ

Каждый из нас ценит что-то свое:

Кому-то богатство желанней всего,

Карьера, любовь и дружба нужны,

Но нет ничего дороже семьи!

Смелости стал отец мне примером,

Доказывал это и словом, и делом.

Дельным советом всегда мне поможет

И сотню решений проблемы предложит.

К маме моей приду я с бедой,

Поплачу при ней – всё как снимет рукой.

Обнимет, погладит, в лоб поцелует

И скажет, как сильно она меня любит.

Сестра старшая – лучший друг на века.

Ради нее я все брошу дела.

Если вдруг грустно, конфетку мне даст,

И точно меня никогда не предаст.

Семья – невероятный подарок судьбы;

И, когда вместе, счастливее мы.

Безмерно и искренне всех я люблю

И эту любовь сквозь года пронесу.

__________________________________________________________

Зельч Артем

Скучая по дому

Я обещаю вернуться, как только смогу.

Знаю, что вы уже ждёте достаточно долго.

Но Вам не представить, как долго Я жду,

Жду, вспоминаю, и очень скучаю по дому.

Как я скучаю по вас и по вкусной еде,

По вашему смеху и по семейным застольям,

По маминой ласке скучаю, ее доброте,

По папиной строгости тоже скучаю невольно.

А приехав домой, хоть на пару деньков,

Я превращу эти дни в бесконечность.

Вместе мы посидим, может, даже без слов,

И почувствуем, будто прошла уже Вечность…

_______________________________________________________

Куликов Александр

Герои малой Родины: Виктор Кузьмич Пислегин

Виктор Кузьмич Пислегин – выдающийся советский офицер и танкист,

чья жизнь и подвиги стали символом мужества и героизма в годы Великой

Отечественной войны. Родился в крестьянской семье 20 апреля 1920 года в

деревне Пуштовай Увинского района Удмуртии.

Его юность пришлась на бурные годы, когда страна готовилась к войне, и

Виктор, как многие его сверстники, стремился служить Родине.

Пислегин начал свою военную карьеру в рядах Красной Армии, участвуя

в советско-финской войне. Однако его имя стало широко известно во время

Великой Отечественной войны, когда он служил в 62-м танковом полку 86-й

мотострелковой дивизии. С первых дней войны он проявил себя как смелый и

решительный командир танкового взвода, защищая Ленинград от фашистских

захватчиков.

Виктор Кузьмич Пислегин стал Героем Советского Союза за проявленное

мужество и героизм в боях. В ходе одной из операций он проявил

исключительную храбрость, уничтожив несколько вражеских танков и

укреплений. За свои заслуги он был награжден Орденом Ленина и медалью

«Золотая Звезда» – высшей наградой за военные заслуги.

К сожалению, его жизнь оборвалась на фронте: Виктор Пислегин погиб в

бою под Ленинградом 24 июля 1941 года. Ему был всего 21 год, но его подвиги

навсегда останутся в памяти народа как пример истинного патриотизма и

самопожертвования.

В заключение хочу сказать, что имя Виктора Пислегина стало символом

героизма для жителей Удмуртии и всей России. В его честь проводятся

мероприятия, посвященные памяти героев войны, а также создаются памятники

и мемориалы. Его жизнь вдохновляет новые поколения на служение Родине и

сохранение исторической памяти о тех, кто отдал свою жизнь за свободу и

независимость.

Виктор Кузьмич Пислегин – это не просто имя в списках героев; это

символ стойкости и любви к своей стране. Его подвиг будет жить в сердцах

людей, напоминая о том, что настоящая сила заключается не только в оружии,

но и в духе человека.

__________________________________________________________

Нечаев Игорь

Великая память

Отгремели выстрелы орудий,

Но эхо слышится ещё:

Тот холод, голод, ужас лютый,

Хоть столько времени прошло...

Мы будем помнить дни войны,

Когда геройски жизнь отдали

Сыны и дочери страны,

Что мир спасённый защищали.

Нацизма руку беспощадно

Мы обожгли о жар сердец.

Побили мы врага изрядно,

Повержен был фашист-подлец!

Коричневой чумой не заболеет

Отныне ни один солдат.

И пусть теперь никто не смеет

Забыть боль тех кровавых дат.

К огню звезды в начале мая

Возложим алые цветы

Всем тем, кто мир огнём спасая,

Познал все ужасы войны.

Под звук ударов метронома

Минутой памяти почтим

Всех тех, кто не дошел до дома,

И стал примером нам, живым.

___________________________________

Нечаев Игорь

Героизм. Отвага. Честь

Война. Сражение. Атака.

- Не оставим Ленинграда!

Батальоны. Танки. Грязь.

И вновь оборванная связь.

Звук. Движение. Стрельба.

- Враг попробует штыка!

Командир упал. Убит.

Батальон теперь разбит.

Говор. Крики. Бег солдат.

- Командир убитый, брат!

Страх. Метанье. Суета.

- Жизнь хватай, беги, братва!

Поднялись боец и знамя.

- Молодой же! Боже! Мама!

Крик солдата: Все за мной!

Плечо к плечу. Стоим стеной!

Незримый дух. Сердца солдат.

- Ленинград не будет взят!

Магазин. Затвор. Пальба.

Штык-ножи. Огонь. Борьба.

Возвышенье. Флаг стоит.

В глазах солдат огонь горит.

Зенитка. Выстрел. Артобстрел.

Не замолкает огнестрел.

Взрыв. Осколок. Стоны. Врач.

Скальпель. Бинт. Семейный плач.

Гроб. Могила и медаль.

Вечность. Памятник. Печаль.

Звезда. Огонь. Солдаты в ряд.

Победа. Праздника парад.

Время. Дети. Вновь рассказ.

Время. Дети. Пересказ.

Крест и кладбище. Слова.

Вновь проходит год и два.

Героизм. Отвага. Честь.

Сердца, мужества не счесть!

Подборка работ с 11.11.24 по 08.12.24

Подробности: Автор: Super User; Категория: Работы участников; Опубликовано: 08 Декабрь 2024; Просмотров: 533

Олешко Илья

Моя Макеевка

Мое местожительство – Макеевка. Масштабная, многовековая,

многонациональная, многонаселенная.

Макеевка –миролюбивая, могучая, магичная, многолюдная. Макеевка –

малоизученная и малознакомая.

Мы мчимся с музыкой по маршруту из массивного микрорайона «Мирный»

мимо многоэтажек, «Макеевского моря», «Мемориала», «Макеевугля»,

«Маяка», мимо музея к «Менделеевскому». Мчатся по магистрали машины,

мелькают маршрутки.

Макеевка - многоотраслевая. «МакНИИ», «Макеевкокс», «ММК» -

мегаполис мужественных механиков и маститых мастеров.

Мерцание месива, массы и мощи металла в мартене, металлопрокат,

медеплавление, могущественные месторождения – моя Макеевка.

Многообразие маленьких магазинов, также мясных, мебельных, «Молоко»

манят магнитом. Молочка, масло и майонез марки «Мак Май», махан –

многоценны для многих макеевчан.

Миловидные молодые мамочки с малышами, молодежь мечтают о мире.

Мужайся, моя Макеевка! Мы мечтаем и молимся о мире!

_____________________________________________________________________-

Колдуна Лера

НА БЕРЛИН!

Из всех известнейших былин

В одной сплетаются все беды.

Снаряд, летящий «На Берлин!»

Для приближения победы.

Всего лишь пара слов простых,

Написанных рукою детской,

Не для медалей золотых –

Для мира Родины Советской.

Писал смертельные слова

Мальчишка с раненным запястьем.

Окончил пятый класс едва,

Как вдоволь он хлебнул несчастья.

Погибла мать, потом отец,

Бомбёжкой дом его разрушен,

А он совсем ещё юнец,

Но никому уже не нужен.

Он научился воевать

И знать всегда маршрут снаряда,

Врагу с лихвою отдавать,

Хоть был он младший из отряда.

Не зная сладкого он сна,

Вперёд идущий шаг за шагом,

Он видел, как цвела весна,

И вилось знамя над Рейхстагом.

У глаз полно уже морщин,

И стал он очень старым дедом.

Снаряд – он помнит, – «На Берлин!»

Приблизивший тогда победу.

У РОССИИ НЕТ ГРАНИЦЫ

У России нет границы –

Бесконечный горизонт,

Гор могучих вереница –

Это правда, а не сон.

Не заходит красно солнце

Над родной моей страной.

Пьём мы воду из колодца –

Что же слаще в летний зной?

Под окном в серьгах берёза,

А на ветках – соловьи.

Их воспели песни, проза

И Есенина стихи.

И раскинулась на воле

Волга – матушка-река.

На речном её просторе

Рябь видна издалека.

Не похожи друг на друга

Наши области, края.

Где-то жар, а где-то вьюга,

Заповедная земля,

Обветшавшие церквушки,

В позолоте монастырь.

Города и деревушки,

Степь, тайга, леса, пустырь,

Кукуруза и пшеница,

Плодородные поля.

У России нет границы!

Это Родина моя!

ДЕРЕВЯННОМУ РУССКОМУ ЗОДЧЕСТВУ ПОСВЯЩАЕТСЯ

В отголосках древнейшего зодчества,

Где туманы ложатся, как сны,

Греет душу твою одиночество,

И так хочется ей тишины.

Нет гвоздя и нет здесь железа,

У порога не встанешь в свой рост,

Только запах дыма и леса,

Только церковь и старый погост.

Тлеет в доме неспешно лучина,

Закипает в печке горшок –

Будто видится эта картина,

Тот родной для души уголок.

Не бывает в местах тех забора,

И тихи всегда эти места.

Здесь размах – бесконечность простора

И одна в дополненье верста.

РОДИНА

За неё мы все в ответе:

Лучшая, любимая, одна.

Самое родное на планете –

Родина – бескрайняя страна.

Быстрых рек её журчанье,

И полей неведомый простор,

Песен прошлого звучанье,

Смех детей, и радость, и задор.

Мы в долгу перед Отчизной,

Нет дороже сердцу и уму.

Мы наказ имеем летописный:

Ни отдать и пяди никому!

* * *

Зарево красное, белые губы.

Кто-то опять не вернётся домой.

Был ли он добрым или же грубым,

Но для кого-то был он родной.

Вновь у кроватей дежурят медсёстры,

Красные капли на белых бинтах.

Были одежды когда-то их пёстры,

Стали теперь в больничных тонах.

Красное знамя, белые ленты,

Время как будто вернулось назад.

Снова граница подорвана где-то,

Снова снаряды и пули летят.

Красные щёки, белые тропы.

Снегом опять всё вокруг замело.

Но не страшат на пути их сугробы,

Лишь бы в бою неизменно везло.

Красная девица, белый платочек,

Жди возвращенья солдата домой

И напиши ему несколько строчек –

Это письмо возьмёт с собой в бой.

Хочется мира, мира всем хочется.

Белые голуби, красный закат.

Знаем, победой всё это закончится.

Ждём с нетерпением наших солдат.

* * *

А над курским приграничье неспокойно,

А над курскими лесами свист снарядов.

Только было в тех краях уже знойно,

И лежат в той земле уж ребята.

Те ребята нам в деды или прадеды.

Молодыми погибали за Родину.

На Победном не шли на параде,

А в Бессмертном полку фото воина.

Им бы век прожить без печали,

И гулять бы с семьёй по лугу.

Только жизни свои там отдали,

Показали всем Курска Дугу.

И поднимутся вновь деды-прадеды,

Внукам чтоб помочь на границе.

Если только тогда они знали бы:

Повторение вновь здесь случится.

И помогут они своим внукам,

Кто познал войны бой кровавый.

И пройдёт сквозь огонь, и сквозь муку

Приграничный город воинской славы.

Не поймут уж никак на том Западе,

Не освоить им прошлый урок.

Что плечом к плечу с нами прадеды,

И всегда на взводе верный курок.

_____________________________________________________

Мещерякова Арина

Удивительные птицы

В деревне Николаевщина удивительные птицы. Они очень активные, красочные, немного

любопытные и не похожие друг на друга. Чтобы помочь им выжить в трудный голодный период, мы повесили три кормушки: сетчатую медную сову и сетчатый медный чайник на старую ветвистую яблоню, а прозрачный домик, прикрепили к стеклу окна. Каждый день мы насыпаем в них почти два килограмма мелких сырых семечек. Кто бы мог подумать, но наши гости все это съедают почти за один день. Я ещё иногда насыпаю зерна пшеницы. Но птички её не любят и съедают самой последней, когда в кормушке уже кроме них ничего не остаётся.

Самые частые гости — это большие синицы и воробьи. Воробьи, я думаю, что вы все их

видели, обычные городские. Они не садятся на кормушки, а стайкой клюют упавшие зёрнышки на земле. И как только они услышат шум, то стремительно улетают на ближайший маленький кустик жимолости. А ещё, они громко чирикуют. Так воробышки радуются, что есть еда.

Но всех больше прилетает синичек с жёлтым, как солнышко брюшком, отдающим лимонным цветом и серо-зелеными пёрышками, блестящими и переливающимися на солнышке. Они с утра до вечера очень красиво порхают по нашему участку. В пять часов можно уже слышать их прекрасную и мелодичную песню. Когда корм заканчивается, все птицы улетают. Но стоит только насыпать семечек, как синичка-разведчик звонкими трелями зовёт остальных своих сородичей. Она сама не ест, а зовёт своих друзей полакомиться угощением. И вот целая стайка приземлилась на яблоню. Синички на лету

берут семечки из кормушки и улетают с ними в свою столовую — на куст рябины или акации.

В самой кормушке они едят редко. У синичек очень цепкие лапки, которыми они берут семечку и острым клювом проделывают в ней отверстие, а затем съедают её внутренность.

Кроме большой синицы, к нам прилетает ещё лазоревка и гаичка. Это тоже синички.

Очень радует, что частые гости у нас и снегири. Красные румяные яблочки с чёрным листочком украшают нашу яблоню. Ты только хочешь подойти и «откусить» лакомый кусочек, как в тот же миг они оказываются на соседнем дереве — ветвистой и высокой акации. В отличие от синичек, снегири долго сидят на кормушке и шелушат семечки. Или же они вместе с воробьями собирают их под яблоней.

Всех реже прилетают красочные бежево-розо-рыжие, точно из сказки, крупные сойки. Они настолько прекрасны, что завораживают. Эти наглые красотки прилетают утром. Когда вокруг тишина и все ещё спят. Но стоит открыть окно, как сойки тут же улетают в лес. Эти птицы долго сидят на кормушке, не подпуская других.

Ещё бывают и другие маленькие редкие гости. Это желто-зелёненькая зеленушка и красно-розовая чечетка.

Птицы радуют нас своим звонким пением и разнообразной красотой своего наряда, хоть они и поедают летом ягоды с наших садов, почки с деревьев, но они и уничтожают вредителей. А наблюдая за ними, мы становимся чуточку спокойнее и добрее. Тот кто любит птиц, добрый и душевный.

Помогайте птицам. А они помогут вам!

Надо было жить

Дети и война нет более ужасного сближения

противоположных вещей на свете

А.Т.Твардовский

Прошло много лет после окончания Великой Отечественной войны, но в нашей памяти надолго

останется печальная картина тех дней. Мало свидетелей, которые могли бы рассказать о незаметных

ежедневных подвигах отдельного человека в той войне, но есть книги, в которых отражены эти

события. Это множество литературных произведений, созданных как очевидцами и участниками

Великой Отечественной войны, так и нашими современниками.

В каждой из книг чувствуется боль от утраты близких. Поражают жестокость и

бесчеловечность напавшей стороны. Достаточно прочитать памятку немецкому солдату из повести Н.

Внукова «Наша восемнадцатая осень»:

«Помни и выполняй.

У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сострадание,

убивай всякого русского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или

мальчик. Убивай! Этим самым ты спасёшь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и

прославишь себя навеки. Помни это каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Убивай!»

Какая жестокость! Получается, что война идёт с самыми слабыми. Или же целью было

уничтожение всего живого в нашей огромной стране?

А может, и так. Блокада. Враги хотели уничтожить целый город, с его жителями, строениями,

произведениями искусства. Но люди жили, несмотря ни на что. Они добывали дрова, топили печки,

умывались, учились, спорили и мечтали. «И в этом был секрет жизни. В них не угасала сильная

злость за себя», - пишет А. Крестинский в книге «Мальчики из блокады». Холод, голод, но жители

блокадного города верили в победу, не опускали рук, не кисли. «Мы ходили по газонам, собирали

щавель, жевали его до оскомины, лежали на траве — глазами в небо», - вспоминает А. Крестинский.

Не для всех прошло то время бесследно. Прошло много лет, а блокада не отпускает их, в их памяти

постоянно всплывают картины ужаса тех дней, заставляя бояться, экономить, откладывать на чёрный

день.

То, что шла борьба именно на уничтожение, подтверждают и строки из рассказа «Детям

планету без войн». А. Алексин пишет: «Сердце и ныне сжимается при фотографии детского сердца. В

центре был аккуратно нарисован кружочек, а подпись гласила, что эсэсовец, который так метко будет

стрелять и так точно попадать в сердце ребёнка, будет получать дополнительные отпускные дни».

Разве можно воевать с беззащитным ребёнком? Получается, что можно.

В этой войне страдали всегда дети. Вот и Л. Овчинников в рассказе «Дом на передовой» пишет

про подвал напротив Мамаева кургана. В нем приютились три семьи — три женщины и восемь детей.

Они, просыпаясь утром, не знали, доживут ли до вечера. Фашисты, продвигаясь, все подвалы на

своём пути забрасывали гранатами, стены постоянно тряслись от взрывов. Дети по очереди ползком

выбирались из подвала за едой и водой под разрывы снарядов. «Нет, меня не убьют. Я так хочу

жить!», - думали они, прячась в снегу. Сто шестьдесят три дня они прожили в подвале. И это их

подвиг, они верили в мужество и благородство наших солдат, верили, что их защитят. А ещё они

очень хотели жить, ведь впереди на свете было столько замечательных дел!

Люди жили, стараясь поддерживать и помогать друг другу. М. Крестинский пишет о

музыкантах, оставшихся в городе: они «играли каждый день, несмотря на бомбёжки, голод и стужу».

Вначале их было шесть, потом остался один. Люди ждали их. Музыканты вселяли в них веру,

надежду, и это помогало держаться и жить.

О намерении фашистов сравнять Ленинград с землёй, а население поголовно истребить пишет

и М. Сухачев в повести «Дети блокады». Для исполнения этой цели, они проводили обстрел утром и

вечером, когда народ шёл на работу или с работы. Сбрасывали большое количество зажигательных

бомб. Но люди не унывали и делали все возможное, чтобы выжить. Дети дежурили на крышах,

тушили зажигалки песком, огораживали опасные места лентами, ответственно и серьёзно подходили

к жизни. Совсем ещё маленькие, но им пришлось рано повзрослеть.

Дети как могли помогали нашим защитникам. Н. Богданов в своём рассказе «Неизвестные

герои» рассказывает о мальчиках, которые скосили хлеб в виде двух стрелок, чтобы указать на

огромный склад фашистов, спрятанный под маскировочными сетками. Дешифровщики это увидели,

склад был уничтожен.

Дети старались поддержать бойцов и в госпиталях. Они не только помогали ухаживать, но и

поддерживали морально — читали книги, стихи, басни. «Смех выздоравливать помогает», - пишет в

сборнике «Дети блокадной зимы» А. Демьяненко. По радио шли радиопостановки, которые

прерывались сообщениями об очередной бомбёжке. Жизнь в городе продолжалась несмотря на

смерти. Несмотря на голод. «Мы не забыты с тобой, не одни — и это уже победа», - говорит по радио

О. Бергольц».

Л. Воронкова в повести «Девочка из города» рассказывает о семье, которая оставила у себя

маленькую девочку из города, у которой погибла мама. Хотя им и так было трудно - голод, свои дети,

но сострадание, любовь, доброта помогли сироте почувствовать тепло и не быть одинокой. Жители

сел и деревень оставляли у себя беженцев на ночлег, кормили их, отдавали последнее.

О тяготах и лишениях мирных жителей, об их поддержке, стойкости я прочитала и другие

книги. Это литературные произведения В. Карасёвой «Кирюшка», Е. Верейской « Три девочки»,

Ю.Германа «Вот как это было» и Э.Фоняковой «Хлеб той зимой».

Я хочу закончить строчками из повести Т.Цимберг «Седьмая симфония». Люди, что жили в

Ленинграде, помогли его отстоять: «Своим трудом и своим единством. Своим терпением и своей

надеждой. Надежда делала человека неуязвимым.Теряя надежду, человек терял всё».

Несмотря ни на что, мирное население продолжало верить в чудо, верить в жизнь, верить в

победу, верить в наших солдат. Оно пережило нечеловеческие страдания, навечно оставшиеся в их

памяти, всячески помогало бойцам в самых сложных условиях. Эти люди - герои, они совершили

подвиг, они защитники Родины. И благодаря произведениям литературы, мы знаем, что происходило в

те дни, мы знаем про них. Читая произведения о войне, мы сохраняем память о тех событиях и отдаём

дань уважения людям, пережившим эти страшные испытания. Пока мы помним о людях, они

продолжают жить в наших сердцах — это самое малое, что мы можем сделать в знак благодарности

за их мужество, за то, что они выстояли и победили, подарив нам возможность жить.

Счастье

Однажды, я гуляла по моему светлому и красивому району. Проходя по пешеходной улице, я

заметила новый магазин «Всё для счастья».

Я остановилась, думаю зайду, посмотрю, что там продаётся.

Зашла, а там стоят на полках баночки. На каждой написано: любовь, уверенность, сила, успех.

Смотрю и удивляюсь, как это может продаваться.

Я оглянулась, а сзади меня стоит ещё одна партия баночек, но названия уже другие: злость,

печаль, тоска, зависть. Зачем всё это в магазине «Всё для счастья»?

Удивляясь, я спросила об этом у пришедшего продавца.

Счастья не будет без печали, ведь тебя никто не будет успокаивать и жалеть. Даже без одной

частички, жизнь может измениться. Пусть эта частичка будет печальной или злой, жизнь всё равно не

будет счастливой. Чтобы прочувствовать счастье, нужны разные состояния души, - подумав, сказал

он.

Ну, что, будете покупать? - оторвал меня от мыслей продавец.

Можно мне, пожалуйста, баночку уверенности и … пожалуй печали. Сколько с меня?

С вас, - продавец замялся, но потом ответил, - ничего, забирайте даром. Это же магазин для

счастья, а деньги не дают в жизни счастья.

Мою покупку я открыла дома. Из банки внезапно повалил дым, и я тут же уснула.

На утро я пошла в школу и на уроках очень уверенно отвечала.

Когда я пришла домой после школы и дополнительных занятий, меня сморил сон . Во сне

я видела того продавца, что он мне даёт баночки с любовью, силой и т.д. и кладёт в пакет …

Счастье — оно большое, надо и с другими поделиться!

На следующий день все в школе узнали про этот магазин. После уроков я побежала показывать

его другим, но … его там не было. Мы его очень долго искали, но так и не нашли.

Потом я поняла. Что счастье у каждого своё и свой магазин « Всё для счастья». Счастье

нужно находить самому.

_____________________________________________________________

Агаркова Марина

Милая моя Родина

Милая моя Родина,

Желтых колосьев край.

Спеет в саду смородина –

Эй, снимай урожай!

Белые горы, город-герой.

Он сохранится в веках.

Крест возвышается над горой.

Хлеб созревает в полях.

Ратное поле, граница страны.

Люди простые, добрый народ.

Здесь наши предки, дух старины.

В почве – богатства горных пород.

Славься, земля моя отчая!

Как не гордиться тобой?

Ты, моя Белгородчина,

Край мой навеки родной!

Дед говорил...

Я дедушку видал не часто,

Но я всегда с ним говорил

Про мир, про счастье и несчастье,

Что он на свете пережил.

Дед говорил, что было трудно.

Он говорил, что не забыть,

Как было голодно и скудно,

Как надо Родину любить!

В те роковые был юнцом,

Но все мечты стремились ввысь.

В сороковые стал бойцом:

Иди сражайся и молись!

Словам его я чутко внемлю,

Как вера придавала сил:

Тебе вверяю эту землю,

Достойным будь России сын!

В ночь гадала девушка…

В ночь гадала девушка

В ярко-красном платьице,

Обращаясь к ивушке:

«Ждать ли мне свиданьица?»

Промолчала ивушка,

Не сказав ни слова,

И страдала девушка,

Стоя возле дома.

Сокол ее милый

Край свой защищает,

Год уже он целый

Дома не бывает.

Сокол наш на битве,

На передовой.

Он живет в молитве –

Ваня-рядовой.

Если нам молиться,

То наступит мир.

Сокол возвратится -

Бравый командир.

Расцветай!

Жужжат на улицах жуки,

В саду щебечут птицы.

Я слышу трели соловья,

Пока пишу страницы.

Весна. Природа оживает.

На небе яркий диск плывет.

И свет его нас всех питает,

От этого душе тепло.

Отрадно мира быть частицей,

Природу чувствовать душой,

И видеть стаи, вереницей

С весной летящие домой.

Вновь возрождается живое,

И на пороге Первомай.

Цветет, ликует все родное

И призывает: «Расцветай!»

_____________________________________________

Петинова Дарья

Тема - Наследники Великой Победы ( к 80-летию Победы)

«Стихотворение посвящено герою Великой отечественной войны - Николаю

Алексеевичу Вялых. В честь его героического подвига в моем родном селе установлены

бюст и мемориальная доска Героя, одна из улиц носит его имя. И чтобы помнить и

чтить героя я написала стихотворение, в честь великого подвига нашего

соотечественника»

Подвиг танкиста

Мы всегда помнить будем

Пусть пройдёт хоть тысяча лет,

Их подвиги, мудрость сражения,

Мы запомним в череде наших лет.

Николай Алексеевич Вялых,

Смелый, юный и боевой.

Защищая родину нашу,

Погиб, как отважный герой.

В крестьянской семье он родился,

Великим танкистом он стал,

Весёлый, задорный парнишка

Военную службу держал.

Однажды геройский поступок,

Вялых Николай совершил,

Битвой под Сталинградом

Отважно врагов сокрушил.

Он бился отважно и славно,

От взрывов гремела земля.

Но вдруг, экипаж безоружен,

Враги не дремали тогда.

"Сдавайся»,- кричали фашисты

Танкисту, держа пулемёт,

Но Николай отвечал им,

Не сдаётся русский народ!

Услышав нахальные речи

Фашисты, окружая танк,

Бензином его облили

Подожгли и оставили так.

На поле машина стояла,

Пылая в пожаре огня

Но ни один из русских

Не сдался в плен врага.

Вялых, со своим экипажем,

Героически пали в бою,

И немецким солдатам не дали

Победы в неравном бою.

С тех пор мы чтим его память,

Николая бюст возведён.

В Скородном и улица наша,

Названа, в честь имя его.

Мы вечно их помнить будем,

Тех героев, кто за нас воевал.

За их победу и стойкость,

За тех, кто тогда побеждал.

________________________________________________

Удод Тимур

Мой Донбасс – моя судьба

… Здесь знают, верят, ждут и не забыли,

Что сила в правде, но и правда в силе…

...Здесь никогда не встанут на колени.

Здесь в каждом слове память поколений…

(Михаил Афонин. «Журавли»)

Отчизна… Родина... Отчий дом… Семья… любимый Город… родной

Донбасс... Жизнь… Для меня эти понятия являются звеньями одной цепи –

цепи, называемой Судьба. Оппоненты могут задать справедливый вопрос:

«Зачем тебе, подростку, такая судьба? Жить в окровавленном регионе?

Ежедневно испытывать себя на стрессоустойчивость и психоэмоциональную

готовность встреться в любой момент со смертью и разрушениями? Лишать

себя обыденных радостей вплоть до банальных прогулок по городу в

компании своих сверстников?». Возможно, они правы. Но, очень частично,

очень поверхностно, очень материально-меркантильно.

Сейчас Донбасс, ранее, безусловно, цветущий, прогрессивный,

мегаколоритный и разнохарактерный край, словно бы замер. Он затих. Он

живет как в замедленной съемке. Экономика, производство,

промышленность стали «спрессованными». При этом, регион ежедневно

сталкивается с нескончаемым списком дел, которые в большинстве своем

проблемные и с которыми ранее «был не знаком». Эта калейдоскопическая

смена зачастую диаметрально противоположных чувств, эмоций, реалий

стимулирует к «ургентному», молниеносному принятию решений и

направлений действий.

Боевые действия, гибель мирных граждан, крушение инфраструктуры –

это страшно, это жутко, но, одномоментно, все это бронебойный повод

безотказно действующий, мотивирующий до чрезвычайности,

подталкивающий к самым ярким и непредсказуемым поступкам. Именно это

объясняет всплеск литературной, театральной, музыкальной и

общетворческой активности донбассовцев. Это не «пир во время чумы». Это-

патриотический бум и неудержимое желание докричаться, достучаться до

каждого жителя планеты Земля.

Донбасс невозможно сравнить с исчезнувшей Атлантидой или

погребённой Помпеей. Донбасс – это синтез эпох, это - исторический

фактаж, соединяющий прошлое и будущее через свободу, реализацию и

перспективу. Донбасс не строит хитросплетений для выхода из ситуации. Он

откровенно говорит всему миру: «Я был! Я есть! Я буду!».

Разве я могу предать свою Родину в самый важный для неё период

развития? Нет и никогда! Мое сердце, моя душа, мои мысли, мой каждый

вдох, моя судьба принадлежит тебе, мой непокорённый Донбасс!

Донбасс – моя судьба!

___________________________________________________________

Голубчук Дарья

Моя семья: Мы дончане!

Город-герой Донецк, отмечает свой юбилей. В этом году исполнится 155 лет со дня

основания моей малой родины. Все мы, живущие сегодня в этом городе, потомки тех

русских людей, что жили в землянках, голодали, опускались в шахты-мышеловки, стояли у

раскаленных печей. Прошли через трудности, поражения и победы, через страх и слезы и

любовь.

Сегодня мы проявляем: мужество, стойкость, жизнелюбие, коллективизм, чувство

локтя, патриотизм.

Донецк для меня, самый родной и любимый город. Он знаменит своей удивительной

историей, высокой культурой и традициями. Город, в котором дружно жили люди

многонациональной семьей. Здесь я пошла в школу, познала окружающий мир, обрела много

друзей.

Моя семья всегда жила в Донецке. Наш дом - это место, где меня всегда ждут и

любят, и всем друзьям рады и готовы помочь. Но война изменила нашу жизнь. Много горя и

страданий принесла она в каждый дом. Взрывы, пожары, смерть мирных жителей, страх.

Много друзей разъехалось, большая часть города опустела. Сколько горя мы пережили!

Но несмотря на все это, моя семья осталась жить в Донецке. Мой папа Голубчук

Михаил Степанович, работает строителем. Его знание и умение, в начале боевых действий,

очень пригодились. Под взрывы «Града», преодолевая страх, он ремонтировал больницы,

школы, помогал всем людям в этот трудный период. Когда освободили город Дебальцево, он

поехал помогать восстанавливать разрушенные дома. Более 80% всех домов в Дебальцево

получили серьезные повреждения или были разрушены. Город пришлось восстанавливать

практически из руин. Все силы были направлены на скорейшее налаживание мирной жизни

и восстановление инфраструктуры населенного пункта. И за очень короткий срок, были

построены: детские сады, школы, больницы. Жители города, с благодарностью и любовью,

относились к строителям, многие пришли на помощь.

За успехи, достигнутые в работе, высокое профессиональное мастерство,

добросовестный труд на предприятии строительной отрасли

и в связи с профессиональным праздником «ДНЕМ СТРОИТЕЛЯ», глава ДНР А.

Захарченко, наградил папу грамотой. «Вы – мужественные люди, вы можете рассказывать

своим детям, внукам и правнукам, что под обстрелами восстанавливали разрушенные

противником здания, порой рискуя своей жизнью. Тем самым отдали священный долг

Родине». Прошло 9 лет, а отец и дальше трудится на благо Республики.

Моя мама - Голубчук Татьяна Александровна, учитель русского языка и литературы, 1

категории, 20 лет стажа. С началом военных

действий осталась работать в школе, там, где больше всего нуждаются в ее помощи,

помогала своим ученикам, родителям и беженцам. Сколько горя они все пережили! Но самое

главное, она должна была внушить всем уверенность и веру в нашу победу.

В 2017 году, организовала в школе Марафон-проект «Памяти павших будьте

достойны», о героях и солдатах, которые отдали свои жизни за светлое будущее нашей

республики. Вся школа принимала участие в этом проекте.

Но пришла новая беда и дети стали

учиться дистанционно. Мама, через экран передавала свою любовь, заботу, душевное тепло,

и уверенность в том, что скоро все закончится. Ее выпускной класс, под свист и грохот

снарядов, очень сильно понимал, что здесь зарождается новое гражданское общество,

которое ясно осознает, что выжить можно только вместе.

В апреле 2022 года, дети готовились к выпускному. Многие приходили в школу,

выразить благодарность и оставить память об учебе. Очень все удивились, увидев седые

волосы своего классного руководителя. Ведь никто не знал, что с марта месяца, вся семья

моей мамы, которая находилась в Мариуполе, с нами не могла связаться. Вечером - страх,

переживание, слезы, а утром снова в школу, с ослепительной улыбкой.

Однажды, под вечер, зазвонил телефон. Военный ДНР сообщил, что освободили дом,

в Мариуполе, в котором была вся наша семья. Все живы и здоровы. Радость и счастье

вернулось в наш дом!

Сколько горя и трудностей пришлось нам пережить. Но мы дончане! Мы выстояли, не

сломались, помогли людям в это трудное время!

Я продолжаю учиться в городе Донецке. Самое важное событие, мы часть России,

могучей и непобедимой. Участвуя в конкурсе Эрмитажа «Люблю тебя, Петра творенье…»,

стала победителем VII Международного конкурса на лучшую ёлочную игрушку.

Заняла призовое место во Всероссийской акции «Физическая культура и спорт - альтернатива пагубным привычкам»

Я горжусь, что живу в этом городе, который олицетворяет силу, стойкость и

неугасимую жажду жизни. Мы, жители Донецка, сделаем все, чтобы он был еще сильнее и

прекраснее. И я уверена, что будущее моего города будет ярким, насыщенным, безопасным и

радостным.

Моя семья, мои друзья, мои дончане! Мы всегда делала и будем делать все для того,

чтобы поддержать всех жителей нашей Родины. Чтобы поддержать нашего президента и

нашу Российскую армию.

Мы дончане! Мы вместе, мы непобедимы!

________________________________________________________

Ларионова Полина

ПРАВНУКИ О ВОЙНЕ

Все дальше уходит Великая Отечественная война, но память о ней навсегда

останется в нас – правнуках победителей! А мы передадим память о ней

своим детям, чтобы не разорвать никогда эту связь.

У меня от моего прадеда – Тебнева Павла Нифановича остались

фотографии. С них на меня смотрит 18-ти летний мальчишка, которому

сегодня исполнилось 18 лет, а через неделю он был уже на фронте и

защищает дом и Родину от гитлеровской Германии.

Совсем юный мальчишка у которого свои мечты, надежды, близкие и

родные люди рядом, а ему необходимо в одночасье со всем этим

проститься, взять оружие и грудью встать за них и Родину. На фотографии

1942 год. Прадед пишет красивым почерком с обратной стороны

фотографии « На долгую память дорогим родителям и братьям от вашего

сына Павлика. В дни Отечественной войны». Ставит дату и подпись.

Любовь к семье чувствуется по его строкам и обращению к близким.

Конечно ему было страшно от того, что он может семью уже не увидеть,

конечно страшно от того, что будет дальше, но он понимал, что близкие в

опасности, что Родина в опасности, что долг его, юнца 18-ти лет, защитить

ценой собственной жизни дом и Родину.

На следующем фото возмужавший молодой человек. Строгий,

подтянутый и не по годам повзрослевший. На фото прадед с командиром

отряда в который он вступил и надпись с обратной стороны «Макеевка.

Донбасс 23 октября 1946 год».

Дорогой мой прадед, ты знал о войне не понаслышке. Ты рисковал собой

ради моего мирного детства! Я горжусь тем, что после окончания войны в

1945 году ты остался в составе отряда добровольцев производить зачистку

Донбасса от врагов, зная, что дома тебя ждут твои близкие и родные. Ты -

моя гордость!

На третьем фото все, кто вместе с ним в 1945 году вступили в отряд и

производили зачистку территории нашей страны от врага в послевоенное

время.

Еще 2 года после окончания Великой Отечественной войны мой

прадед вместе с единомышленниками был на Донбассе. Вернулся домой

лишь в 1947 году. Множественные ранения и контузия дали о себе знать.

О войне он не любил говорить. Никогда не хвастал наградами. Жил

скромно, любил семью и детей, любил животных и природу. Много

времени проводил в лесу.

Я горжусь своим прадедом! Горжусь его мужеством, любовью к

Родине. Считаю своим долгом рассказывать о нем, участвовать в акциях на

9 Мая, шествовать в составе «Бессмертного полка» с портретом моего

прадеда – победителя!

Моей младшей сестренке 5 лет, она как и я рассказывает о прадеде,

читает стихи, посвященные ему, принимает участие в акциях на 9 Мая.

Память, которую мы – внуки воинов победителей в страшной,

кровопролитной войне наследуем, является бесценной! Вечной! Наш долг –

рассказать о ней нашим детям, а они своим. Это и есть вечные ценности!

«Не забывайте о войне,

Держите флаг победы выше.

Наказывает жизнь вдвойне

Победу и беду забывших!».

______________________________________________

Гальцова Дарья

Филологический этюд

На свете есть масса удивительных вещей и занятий. Наверное, тем и хороша жизнь,

что можно каждый день совершать для себя какие-то маленькие открытия и быть от этого

практически счастливым. Вот я, например, как только начала осознавать всё

происходящее вокруг, не перестаю удивляться красоте мира и творениям человеческого

разума. Часами могу наблюдать за игрой солнечного света на бусинках росы. С

замиранием сердца смотрю на танец теней на полу и стенах в вечернее время, создавая

при этом самые удивительные картины в своём воображении. А радуга, шум ливня,

весёлое потрескивание дров в печке?!! Разве это не чудо? А фотоаппарат, чудо техники,

помогающий фиксировать мгновения красоты?! Потом компьютер, интернет… и многие

другие современные «штучки», демонстрирующие уникальные возможности человека. Но

признаюсь: в последнее время я стала находить наслаждение в другом занятии. Мне

нравится наблюдать за словами. Ведь самое главное изобретение человека – это слово.

Никогда не думала, что это так интересно. Оказывается, слово может и блестеть, и

греметь, и плакать… Надо только уметь им пользоваться и в нужный момент

«повёртывать» правильной стороной.

Вот возьмём хотя бы обыкновенное слово «здравствуй». На первый взгляд, ничего

особенного. Сотни раз каждый из нас сам проговаривал его и слышал из уст другого. Но

замечали ли вы, как звучит оно и «работает» в зависимости от того, кому оно адресовано?

Мои наблюдения вот что мне показали. Вот вы встречаете человека, которого очень

уважаете. Вы произносите слово полно, стараясь проговорить его, не упуская ни один

звук: «здра-в-ст-вуйте», при этом я уже вижу, как голова в небольшом поклоне

опускается, и мне кажется, что и слово превращается в дугу вместе с наклоном головы.

Звук [ в ], который по правилам современного языка не должен произноситься, на мой

взгляд, вдруг занимает самую верхнюю позицию в фигуре. От этого привычные сочетания

звуков в слове звучат, как мне кажется, как заздравная песнь. Не случайно, что это слово

имеет общий корень со словами: здравие и здоровье.

А теперь представим другую ситуацию. Вы видите человека, которого не уважаете.

По правилам этикета, мы должны поприветствовать и его. Но что же мы слышим:

«Здрасьте», - коротко говорим мы и идём дальше. Обратите внимание, в этом слове, по-

моему, уже нет ни малейшего движения души. Усечённая форма не даёт нам насладиться

приятными и привычными звуками. Кажется, что слово выцвело, заглохло, «съёжилось».

Куда делось его величие и красота? А это всё мягкий [ с , ], который придал слову оттенок

пренебрежительности и абсолютной пустоты! И уже совершенно не слышится та

заздравная песнь, изначально присутствующая в нём.

Это только один пример того, как меняется обычное слово. Подумайте, а сколько

их ещё…

Хочется закончить словами К.Д. Ушинского: «… Наследуя слово от предков

наших, мы наследуем не только средства передавать наши мысли и чувства, но наследуем

самые эти мысли и эти чувства». Так давайте будем дорожить нашим родным словом!

__________________________________________________________________

Мещерякова Алёна

Моя Родина

Облака щекотали небо. Оно, смеясь, разбрызгивало солнечные улыбки. Я

сидела на балконе и наивно искала тишину в высоте многоэтажек.

Город. Толпы людей семенили, размахивая суетой и хмуростью. Редкие

деревья таяли под натиском серых зданий. Облака заплыли тучами, небо

расстроилось и заревело.

Мой кот перестал считать голубей и уселся поближе к батарее.

– Тебе тоже здесь неуютно? Вот сбежать бы на Алтай! Только кто нас кормить

там будет, - мечтала я.

Сибирь мне представлялась райским местом. Горы. Реки. Тишина. И

никакой толпы.

Мысли капали вслед за дождем. Стуча в сердце, вспыхивали

воспоминания о деревне.

Утро. Солнце крадётся по лесу, залезая на небо. Птицы поддерживают его

всем своим криком. Выпускаю голодного кота на свободу и сбегаю с участка

сама. Большая дорога, окружённая лесом, окутывает сладким запахом

багульника и смолы. Свежо. Ноги несут вперёд, пока разум туманит пьянящее

дыхание леса. А вот и река. Блестит вода, обнажённая туманом. Сырой песок

щекочет пятки, рисуя на мне улыбку. Раскрашивает небо гладь воды, зовя

искупаться в его отражении. И я ныряю с разбега. Вода заполняет дырки моей

души, песня леса лечит её, отвлекая от городских забот. Шумит шёпот реки,

широкой рукой не спеша погружая меня в тишину.

И тогда я понимаю: вот оно, моё место, Родина моей души.

Что же такое математика?

Передо мной бежала лишь она загадка. Я никак не могла её догнать,

докоснуться, кусить. Что же такое математика? Это не цифры, не школьная

зеленая доска, не злая математичка. Что такое математика?

Моё бегство за этим вопросом, остановилось в университете. Оно село и

размахивая ногами, закричало: "Вот, смотри!". А я смотрю, как дура, раскрыв от

восторга глаза и ни черта не понимаю. Математика - это непонимание?

Наступила первая сессия. Моё расследование село в лужу и заплакало.

Математика - это слезы?

Пышные страницы-юбочки учебников кормили мой стол наукой, но только

не мою голову. Может уйти, бросить это дело, я и без понимания математики

как-то проживу? Но руки тянуться к исчерканому тетрадному листу, глаза

украдкой заглядывают в книгу. Математика - это любопытство?

Побитая сессия проковыляла мимо, начался новый семестр. Моё

математическое расследование решается медленно,но сахарно-весенне. Солнце

наконец-то распахнуло двери в наш город, оно смеётся, бесится, звенит. А я

бешусь, что не могу решить очередную задачу. Математика - это раздражение?

И в очередной раз утыкаясь в грустной трясине сложностей, я говорю себе,

что справлюсь, найду корень этого расследования и тогда наконец скажу:"Да, я

знаю, что такое математика! Это не цифры, не школьная зелёная доска, не злая

математичка. Это учёба в СПбГУ!"

И вот я снова стою перед тобой. Твой строгий взгляд пугает, но я верую в

математику, я выучила все теоремы-молитвы, я ходила на проповеди ко всем

преподавателям-батюшкам. Я верую, что простою экзаменационную службу. Я

открываю тяжёлую кровавую дверь в храм и мой разум тает в хитрых

смеющихся загадках.

Красная шапочка

Среди клыкастых папоротников,

вычурно и распутно,

увядая в болотном сопливом мху,

веселит кикимору гриб

в нарядной шапке и в ажурной юбке,

объятый ягодным лесом,

сшитым тропами лоскутно,

под сосново-бабушкин хрип.

Грибники пройдут, не поделившись корзинкой,

без маминых тёплых манящих пирожков.

Смел мухомор —

Вокруг лишь осока и слюнявая улитка,

да надушенное багульником болото,

надевшее к августу из голубики серьги

и брусничный кислый узор.

И мухомор, красуясь,

ядовито охватит болото.

Всё тускло и тленно, лишь он —

единственный вечный распрекраснейший гриб.

Но мох не прячет больше принца леса,

лесное озеро смеётся и пузырится икотой.

Ведь злой волк нашёл красную шапочку

И серым носом сапога мухомор сшиб.

В складках лета

В пыльном ботинке, упавшем в подвал,

Лето сбылось, утонув среди хмурых затоптанных луж.

На чердаке растёкшись в забытый уставший хлам,

Лето уснуло, намокая в кладбище увядших цветочных душ.

Босиком по шишкам, спотыкаясь в туманном бреду,

Лето проткнуло белесую плёнку, вытек жжёный солнечный яд.

Одиноко и гулко, в комариных иголках, в пустоту

Лето толкнуло лежать и усыпить вечнозелёный взгляд.

Подушке щеку подставив, блуждая по чёрным снам,

От пощёчины просыпаясь, лето продолжало лежать.

Иногда обещая горы надоевшим стенам,

Лето скрипело, заставляя сонно мечтать.

Вот тут деревня: глухой сгорбленный дом,

Река слезой утекает в туманную холмистую скорбь,

Лес расчёской чешет сладкую вату в небе голубом,

Раздражая ночной молочный горб.

Поле пышет цветом, заглушая густой колючий зной,

Рыбаки уснули, скормив реке всех червяков,

Солнце, прикрывшись пахнущей детством травой,

Спрыгнуло в закат между двух берегов.

Растянувшись в улыбку красной неровной чертой,

В пожаре слопает зубастой пастью нервный сон.

Свяжет деревню злой синей глухой рекой

И задушит, отпечатав в голове жадный звон.

Проснувшись в волнении, лето прикажет бояться и тихо мычать.

Теряясь в усталости, бредя глазами вдоль теней,

Беззвучно погружаться в складках скуки и ночи в кровать,

Забывая радость и ясность среди бесконечных ночей.

Вновь закрывая глаза и теряя пасмурную явь,

Лето скажет снова упасть в одеяльный бред,

Продав душу тьме среди лунных скользких отрав.

Привидится запыленным словом "балет".

Не в танце, спотыкаясь об ноты, не в такт,

Промелькнёт балерина, прячась в жгучий мрак.

Играя с тенями, шуршит, замолчит лишь в антракт,

Оставляя зрителю распутывать пуантовый бардак.

А я ведь тоже хочу танцевать! Я беру туфли и делаю шаг.

В предвкушении жмурюсь и, наконец открывая глаза,

Утыкаюсь носом в подушку. В комнате бродит сквозняк.

За окном гуляют листопадные чудеса.

________________________________________________________

Конкин Артём

Родная сторона

Донбасс - моя родная земля с самого рождения. Этот край занимает

особое место в моём сердце, это уголок Земли, который я с гордостью

называю домом. Одна из особенностей, которая делает Донбасс уникальным-

это его природная красота. Здесь можно встретить просторные степи,

пологие холмы, густые посадки с множеством деревьев и наши родные, уже

примелькавшиеся глазу терриконы – горы, которые практически каждый

житель Донбасса может увидеть из окна.

Я живу в небольшом посёлке своего городка и в свободное время

люблю прогуливаться по его улочкам. Особенно радостный день для меня –

это пятница, потому что впереди выходные. Утром проснёшься, а мама уже

на кухне готовит завтрак. Я очень люблю, когда она запекает свои

фирменные синенькие в духовке, а если ещё и с толчёнкой, то это просто

объедение. Тогда обязательно лезу в погреб, чтобы достать закупорку.

Помидоры со сливами - мои самые любимые.

Позавтракав, я впопыхах снимаю с тремпеля мастерку, накидываю на

плечи, зову своего пса, надеваю на него ошейник с поводком и отправляюсь

на утреннюю прогулку. Арчи любит, когда я беру его с собой. Вместе мы

дышим свежим воздухом, любуемся природой, бродим по шуршащей листве.

Особенно ему нравится зарывать в неё нос, так он прячется от меня.

Вот подхожу к дому, несу с собой в кармане кулёк семечек, для того

чтобы насыпать птицам в кормушку. Я сделал её из пятилитровой баклажки

и повесил на сирень, напротив своего окна. Птицы давно её облюбовали. За

ними очень интересно наблюдать со стороны. А сколько лушпаек они

оставляют после себя, не передать словами.

После прогулки можно и прокатиться на лайбе. Зная, что я могу уехать

на целый день, в тормозок мама обязательно положит что-нибудь вкусное. И

вот я уже в пути. Набирая скорость, объезжаю чигири, проезжаю мимо

посадки и направляюсь к ставку. По дороге могу набрать жменю разных

камешков от большого до маленького и попускать «лягушек». С друзьями

всегда соревнуемся, кто дальше. Иногда я беру с собой удочку и ловлю рыбу.

А вообще люблю сидеть в тишине и наблюдать за природой. По берегам

ставка, где растут заросли камыша, есть небольшие участки. Они очень

похожи на маленькие островки. Именно там прячутся днём дикие утята.

Лишь иногда выплывают в сопровождении мамы-утки. Утята быстрые и

пушистые. Смешно смотреть, как они упорно гребут лапками, будто гоняясь

один за другим.

Накатавшись от души, когда солнце потихоньку начинает заходить за

горизонт, я возвращаюсь домой. Открывая дверь, чувствую, как вовсю

пахнет блинчиками. Я вбегаю на кухню и вижу, как мама наливает с

ополонника тесто на раскаленную сковородку, а по квартире раздаётся

приятный запах ванилина. Сажусь у окна и наблюдаю, как с бараков

потихоньку выходит серый клубчатый дым из трубы, как сосед пошел

высыпать жужалку, как кто-то вдалеке выгуливает собаку, а кто-то просто

дышит свежим воздухом. И от этого на душе становится так тепло и уютно.

Как будто что-то согревает тебя изнутри и притягивает к себе. Этот запах,

этот вид, эти ощущения- всё это очень дорого для моего сердца. И все

просто потому, что я дома, здесь, в своём родном Донбассе.

Примечание

В рассказе используются слова «донецкого сленга»

Террикон — искусственная насыпь из пустых пород, извлечённых при

подземной разработке месторождений угля и других полезных ископаемых.

Синенькие — название баклажанов в разговорной речи.

Толчёнка — картофельное пюре.

Закупорка— консервированные овощи, фрукты

Тремпель (вешалка)- приспособление для хранения одежды в подвешенном

состоянии.

Мастерка — олимпийка, лёгкая спортивная куртка на молнии.

Кулёк - небольшой пакет.

Баклажка – пятилитровая пластиковая бутылка

Лушпайка – шелуха или кожура.

Лайба - велосипед

Тормозок – набор продуктов на работу, в дорогу.

Чигири – заросли кустарников.

Ополонник – черпак, большая разливная ложка.

Барак – лёгкая постройка без особых удобств.

Жужалка – остатки сгоревшего угля.

________________________________________________________

Хопёрская Александра

Наша семья

Каждый год наша родня с папиной стороны собирается на майские

каникулы в деревне у дедушки Бориса и бабушки Марины. В эти дни как раз

отмечается праздник Пасхи. Днем мы весело проводим время, а вечерами

слушаем и рассказываем разные истории и байки из жизни семи поколений моих

предков. Иногда они до слез смешные, а иногда печальные. И хотя прошлое у всех

было сложным, все любят вспоминать только светлые и радостные события. В

каждой семье, кроме традиций, обычаев и имѐн есть то, что столетиями

передаѐтся из поколения в поколение — это фамилия. История моей фамилии, а

значит семьи, прямо связана с историей Российского казачества.

Историю предков по линии моего отца, со стороны дедушки, я знаю только

до шестого колена, а со стороны бабушки до седьмого.

Начну рассказывать с самых старших.

Прадеда моего деда Бориса звали Владимир Хоперский, он был казаком.

В семье сохранилась единственная фотография, которой больше ста лет

На ней, как две капли воды

похожий на моего папу молодой казак

в форме с папахой, со своей шашкой,

рукоятка и ножны которой оправлены

серебряными узорами. По приказу

царя он нес свою службу в охране

Эмира Бухарского.

Его сын Николай после революции 1917 года боролся с басмачеством на

территории Средней Азии. В Ташкенте он женился, построил домик и стал отцом

трех сыновей: Владимира, Виктора и Геннадия.

В 1941 году началась Великая отечественная война. Николай, как и все

мужчины пошел на фронт. За старшего в семье остался Владимир. Ташкент

находился в глубоком тылу, поэтому с первых дней войны в город стали

прибывать люди, бежавшие от фашистов. Семья Хоперских приняла в своем

небольшом домике несколько семей беженцев. Потом с разных городов России

по железной дороге стали привозить заводы вместе с рабочими. Их называли

эвакуированные. Прямо с вагонов оборудование разгружали, устанавливали под

открытым небом и сразу начинали работать. Стены строили уже вокруг

работающих станков. Чтобы хоть где-то разместиться, прибывающие вместе с

хозяевами, за счет сна, возводили пристройки. Их делали из глины под ногами и

соломы. Спали на глиняном полу, матрасы набивали соломой, а подушки

камышом.

Владимир с матерью работал без отдыха на заводе, а братишки двух и

четырех лет оставались дома с детьми рабочих и беженцев. В 1943 году

Владимиру исполнилось 18 лет и он, как и все в то время, ушел на фронт.

Вернулись с войны они орденоносцами, но только через год после победы,

пришлось освобождать от нацистов

Австрию и Венгрию.

Геннадий и Римма (фото 2)

родители моего деда Бориса

познакомились в Ташкенте еще в

военные годы.

Маму деда Бориса-мою прабабушка Римму- вместе с матерью Александрой

Григорьевной и тремя братьями Петром, Леонидом, Михаилом эвакуировали из

Одессы. Отец Риммы погиб в самом начале войны. Днем дети работали наравне со

взрослыми, вечерами учились. Петр был участником боевых действий в

Чехословакии в 1968 году. Позже он стал одним из руководителей Министерства

легкой промышленности Узбекистана. Леонид возглавил строительное

управление, Михаил стал конструктором самолетов, а Римма медиком.

Прадед моей бабушки Марины, Роман Ермолаевич, был яицким казаком. В

первую мировую войну он воевал с немцами, был тяжело ранен в живот. После

революции 1917 года в нашей стране началась гражданская война, и уже его

сыновья воевали за Советскую Власть. Жена Романа Ермолаевича, Степанида

Ивановна, была очень набожной. Она пешком совершила паломничество с Урала

в Киево-Печерскую лавру, чтобы вымолить у Бога жизнь и здоровье мужа

четырех сыновей. Все остались живы. Все стали руководителями на разных

постах, но несмотря на это, все жили скромно.

После гражданской войны один из

сыновей Михаил Романович

дед моей бабушки Марины, получил

задание организовать первую в районе

машинно -тракторную станцию.

В одной из командировок он познакомился и полюбил девушку Марфу,

бывшую дворянку, как тогда считали, врага народа. Он увез ее с собой и этим

браком спас ей жизнь. У них родилось двое детей: Борис и моя прабабушка

Мария. Но, как говорит прабабушка: «От судьбы не спрячешься». В ночь на 6

июня 1941 года, Марфа умерла, в нее попала молния. А через две недели началась

Великая Отечественная война. Дети в один месяц осталась одни.

Четырехлетнего Бориса и двухлетнюю Марию взяли к себе бабушка с

дедушкой: Роман Ермолаевич и Степанида Ивановна, которые опять проводили

своих сыновей на фронт. Чтобы выжить, старикам приходилось очень много

работать, ведь в то время пенсий еще не было. В 1943 году на сына Петра пришла

похоронка. Он погиб под Витебском. К концу войны Роман Ермолаевич уже

совсем не вставал и только ждал радиосводки с фронтов, ведь остальные его

сыновья были живы и сражались на разных фронтах и в разных войсках. Все за

службу получили ордена и медали

Весной, 9 мая 1945 года рано утром объявили о победе, в тот же день Роман

Ермолаевич умер с улыбкой а лице.

После окончания школы с медалью семнадцатилетняя Мария уехала в

Ташкент, поступать в институт. Кроме учебы она занималась парашютным

спортом и альпинизмом. Там она и встретилась со своим земляком - моим

прадедушкой Володей. Они полюбили друг друга и поженились.

После их свадьбы выяснилось, что отец и дядя прабабушки Марии отдавали

приказ отобрать все ценное и даже разобрать дом и хозяйственные постройки деда

моего прадедушки Володи. Все отобранное пошло на строительство районной

больницы.

Деда моего прадедушки Володи звали Алексей. Он был священником

(иереем), за это у него отобрали дом и имущество. Огромной семье для

проживания оставили только плетень под навесом. Чтобы не замѐрзнуть зимой,

плетень, в несколько слоев обмазывали кизяком, это смешанный с соломой навоз.

Вместо крыши была солома. Печь помогли сложить соседи. За 3 года до рождения

моего прадедушки Володи Алексей умер. Как и где детям не рассказывали.

У Алексея и его жены Пелагеи Васильевны тоже было 4 сына и дочь:

Ефрем, Федор, Прасковья, Иван и Григорий.

Иван Алексеевич – отец моего прадедушки Володи. Он был женат на

Екатерине Федоровне

Почти сразу после свадьбы Ивана забрали в армию, он служил до 1940 года.

А в 1941 году началась Великая отечественная война.

Пелагея Васильевна

проводила сыновей на фронт.

Но с войны никто не вернулся. Все четверо погибли. Прадедушка часто

вспоминает, как радовался «лебединому» хлебу. Летом дети собирали и сушили

лебеду, потом перетирали ее в муку и смешивали с крахмалом от картошки. Такой

хлеб многим сохранил жизнь в голодные военные и первые послевоенные годы.

После войны мама моего прадедушки Володи Екатерина Федоровна с детьми

поехала работать на завод в Ташкент. Чтобы помочь своей матери, прадед Володя

уже в 16 лет тоже стал рабочим. Учился он вечерами.

Идейные разногласия предков не помешали прадеду Володе с прабабушкой

Машей счастливо прожить вместе больше шестидесяти лет, они до сих пор

стараются все делать вместе

У них двое детей Марина-моя бабушка и Сергей.

Мой дед Борис и бабушка Марина, по их словам, родились в самое

счастливое советское время. Они вместе учились в школе, летом ездили в

пионерский лагерь, оба занимались спортом. Дед Борис -баскетболом, бабушка

Марина- греблей на байдарках. После окончания институтов, дедушка стал

начальником цеха завода, изготовлявшего полупроводниковые приборы для

оборонной и космической промышленности. Бабушка стала Главным бухгалтером

в Исполкоме г. Ташкента.

В 1991 году Советский союз распался. На семейном совете предки сразу

приняли решение: мы граждане России! Бросив всѐ, моя многочисленная родня со

стариками и маленькими детьми перебрались на историческую родину, ведь исток

реки Хопѐр в Пензенской области.

Жить было негде, денег не было, даже зарплату в то время платили

продукцией. В одной избе жили 11 человек четырех поколений. Бывшим

горожанам пришлось научиться копать колодец, валить лес, рубить и ставить

срубы, печь хлеб, ухаживать за скотиной и птицей. Дети кололи дрова,

заготавливали сено, носили воду.

Через некоторое время дед Борис стал диспетчером в аэропорту с.

Голицыно. Со временем и бабушка стала служить в налоговой полиции.

Мой папа, Павел Борисович, закончил два института и уже много лет

работает на предприятии стратегического назначения в нефтегазодобывающей

отрасли, чтобы у наших воинов было топливо, а у их семей был газ и тепло в

доме. Два моих дяди- Максим и Алексей- офицеры, ветераны боевых действий.

Дядя Максим, за выполнение специального задания в Сирийской Арабской

республике, удостоен награды от высшего руководства Министерства обороны

России. У Алексея есть награды Спецназа Главного Разведывательного

Управления. Сейчас Алексей является инструктором- подрывников одного из

отрядов спецназа.

Моя Мама, Юлия Сергеевна, по специальности бухгалтер. По маминой

линии у меня еще больше родных. Ведь они все уроженцы Пензенской области.

Как только началась Специальная Военная Операция, мама пошла работать на

оборонное предприятие.

Самый младший на данный момент представитель нашей фамилии я -

Хопѐрская Александра Павловна.

Для меня семья:

-это каждый вечер звонить прабабушке и прадедушке, бабушке и дедушке, чтобы

спросить о том, как прошѐл день и как они себя чувствуют. Сказать, что люблю

их, пожелать им не болеть и добрых снов!

- это когда 4 поколения собираются в отчем доме и старшие рассказывают разные

истории про свое детство, прожитую жизнь и пересказывают рассказы

предыдущих поколений.

- это собираться каждый праздник вместе и радоваться друг другу больше, чем

самому празднику.

Моя семья - это моя опора.

Главное, чему научили предыдущие поколения семьи нас, правнуков - это

достойно пройти сам путь, не придавать значения мелочам, прожить

наполненную событиями жизнь и передать как эстафету другим поколениям. И в

помощь нам - традиции и качества характера предков, уже не раз проверенные

временем.

Самая главная ценность - это сохранить саму семью, ту атмосферу в ней,

которая наполнена любовью, заботой и каждое последующее поколение является

счастьем для всех предыдущих.

Я горжусь своей семьей, несмотря ни на что - все трудолюбивые,

целеустремленные и жизнерадостные, не потеряли связь поколений и любовь к

своей Родине

Я тоже хочу соответствовать своим предкам, стараюсь учиться на отлично и

часто участвую во всероссийских соревнованиях по плаванию.

Думаю, история моей семьи похожа на истории очень многих семей нашей

страны. Каждое поколение внесло свой вклад. И в наше время военные и

добровольцы СВО защищают наши традиции и культуру, наше право самим

выбирать свое будущее. Ведь у всех россиян, несмотря на трудности, из

поколения в поколение главным остается любовь к Родине. Невзгоды и

обстоятельства не ослабляли, а только укрепляли наш народ и нашу страну

Россию!

________________________________________________________

Селивестрова Айдария

А на войне, как на войне…

Я гордо стоял на стоге, а он внизу, такой маленький и беззащитный. И что-то

переломилось будто во мне. Я присел на корточки, схватил поудобнее за верёвку,

связывающую стог, и протянул свободную руку брату. В его больших глазах застыло

какое-то странное, не понятное мне чувство. Он боялся, не доверял, надеялся и…любил,

бесконечно любил.

Неизвестно, сколько времени мы стояли так, глядя друг другу в глаза. Наконец, брат

отвел взгляд и неловко, недоверчиво протянул мне свою маленькую ручонку. Сжав

пухлые пальцы, я почувствовал тепло, которое согрело меня до самого сердца. Вот он

оттолкнулся, дернулся всем телом, и мы, не удержавшись, в обнимку повалились на

колкую солому.

Солнце клонилось к закату, а мы лежали так, не шевелясь, и каждый думал о чем-то

своём. «Почему же, - думалось мне, - я раньше не обращал внимания на младшего брата?

На его большие серые глаза, наполненные любовью? Почему меня даже раздражало его

присутствие? Я видел в нём избалованного мальчонку и даже презирал его за это…»

Брат, уткнувшись головой мне в грудь, казалось, не дышал. А солнце уже скрылось за

горизонтом, и по небу рассыпалась вереница звёзд.

- Братишка, - прошептал я, -смотри, какие звёзды. Я всегда любил чистое звёздное

небо, когда вглядываешься, а перед тобой открываются всё новые россыпи. Брат, кажется,

тоже любовался небом, но почему-то раньше меня это не трогало, мне вообще было не

интересно, как и чем он живёт.

Брат неловко пошевелился, медленно повернулся на спину и распахнул свои бездонные

глаза. В них вдруг разом отразились все звёзды – большие и маленькие, а я впервые

подумал: «Какие же у него красивые глаза…»

Я ещё какое-то время полюбовался этим прекрасным личиком. Поняв, что моё тело

затекло, я сел, поморщился, а затем ловко спрыгнул со стога. Он тоже попытался

подняться, но тут же повалился обратно. Подойдя спиной к стогу, я скомандовал:

- Залезай!

Я спиной чувствовал удивлённый и недоверчивый взгляд. Чего ожидать: я столько лет

был занят только собою:

- Залезай, -повторил я. И брат, обхватив мою шею детскими ручонками, прильнул ко

мне. В темноте, освещаемой луной, мы пошли домой. И, наверное, с тех самых пор

началась наша крепкая дружба.

***

Я с громким звуком поставил ещё дымящуюся чашку с чаем на стол.

- Значит, ты тоже решил? –хмуро спросил я.

- Да, - спокойно ответил брат, и я увидел в его красивых глазах непоколебимую

решимость.

- Пусть будет так, но ты же знаешь, что и я пойду с тобой?

- Тебя никто не заставляет…

- Довольно! – отрезал я. – Завтра мы примем окончательное решение.

- Я уже давно всё решил, -невозмутимо отозвался брат и медленно поднялся из-за стола.

Поблагодарив за чай, он удалился в свою комнату.

Находясь в оцепенении, я ещё некоторое время смотрел, как плещется чай в большой

зелёной кружке и думал: «Что за дурные мысли? Зачем ему нужно идти туда? Неужели он

не понимает, что такое война? Война…Какое страшное слово. Почему мы убиваем друг

друга? Почему люди, которым дан разум, просто не могут договориться? Как же так: идти

на брата своего, на того, кто похож на тебя? Как это могло произойти?»

Наконец, я залпом опрокинул чай и вышел из кухни.

***

Жарко… Я лежал в замаскированных зеленой плетью кустах. Скоро закончится война,

мы надеялись и оставалось совсем немного. Мысли о том, как я вернусь в отчий дом,

согревали меня и придавали сил: «Скоро и с братишкой увидимся. Вот сорванец, не

послушался, туда же – мол, надо Родину-мать выручать, долг отдать. Ну, ничего, характер

такой значит: бесстрашный, верный слову. Гордость берёт за него. Жаль, что в разные

части попали, а так бы легче и в бою плечом к плечу-то.

-Эх, в такую погоду искупаться бы, -произнёс мой боевой товарищ, лежащий рядом, - а не

в засаде сидеть. - И когда эта окаянная машина с подкреплением появится –неизвестно…

Вдалеке вдруг появился силуэт маленькой серой машины. «Должно быть, это они», -

подумал я и достал рацию в ожидании приказа командира. Сигнал раздался – это они. Всё

мое тело напряглось. Машина стремительно приближалась и, когда до неё оставалось

совсем небольшое расстояние, раздался взрыв. Взвизгнули тормоза, - пулемётная очередь.

- К орудию!

Не понимая, что происходит, я, шатаясь, кинулся вперёд: «Кто они? Это наши? Говорят,

как мы или мне кажется».

Залп. Боль в груди. Одна единственная мысль: «Как там братишка? Живой ли?

Потеплело. Видимо, солнце так печёт. А боль-то она пройдёт, всё проходит. Брата бы

только обнять и сказать то, чего так и не смог сказать: как сильно я люблю его, как

горжусь им. Да, обнять бы только. Одни ведь мы друг у друга…Боль отступила.

__________________________________________________________________________

Мишин Никита

Деревянное зодчество Иркутска

Я родился и вырос в Иркутской области. Наш регион очень богат

природными ресурсами и красотами. Каждый год к нам приезжает много

туристов чтобы посмотреть на город Иркутск и озеро Байкал.

Иркутск - горд с богатой историей. В первую очередь в нашем городе

много памятников деревянного зодчества. Иркутская архитектура отличается

большим количеством резных элементов, красивыми наличниками и

ставнями. В старинных домах много музеев, посвященных быту людей, а

также известным личностям, таким как декабристы и др.

Для того, чтобы сохранить и показать уникальные Иркутские постройки

прошлых веков, в центре города построили 130-ый квартал. В этом квартале

заново отстроили деревянные дома, которые находились здесь в пошлых

веках. В домах располагаются музеи, проходят выставки, а также различные

заведения. Гости нашего города с удовольствием посещают 130-ый квартал и

удивляются узорам на древесных домах.

Мне настолько нравятся Иркутские памятники архитектуры, что я решил

сам сделать наличники для дома из дерева. На эту работу у меня ушло около

нескольких месяцев. Я делал ее с большим удовольствием и показал всей

школе. Мой наличник даже выставляли на выставке в том самом 130-м

квартале, чем я очень сильно горжусь. Выполнение этого проекта для меня

было в радость. Я и сейчас продолжаю заниматься изделиями и дерева,

принимаю участи в различных конкурсах.

Я рад, что живу в Иркутске, ведь это удивительный город с очень

интересной и привлекательной красотой деревянного зодчества.

______________________________________________________________

Антонов Андрей

Источник Добра

Глотнувший в век печали не узнает.

Отпивший злым не станет никогда.

Дерзай, давай ну что тебе мешает…

Испей сейчас и пей Его всегда.

***

На тропинке пыльной нет следа.

Долгий путь нам солнце озаряет.

Мелкой пылью улетает суета,

Красоту и вечность обнажая.

И не важно, как далек тот путь,

дальний путь сквозь злые перемены.

С нами Бог и нас не обмануть,

сердца луч не осквернят измены.

***

Измученный вид разорённых полей

Великую силу вселяет в людей,

Ведь праведный гнев укрепляет сердца,

Сплотившись для битвы - пойдём до конца!

________________________________________________________

Стахнова Алина

Мы победим

Вновь Курск горит, что деды защищали.

Я прикрываю Родину собой.

Они тогда Отчизну отстояли

Ну а теперь, настал черёд уж мой.

И здесь в огне я от врага спасаю

Своей страны прекрасные поля.

Мы Победим! Бог с нами, точно знаю!

И за спиною... Русская земля!

Мы не дадим поднять главу фашизму.

Там, где вовек была Святая Русь.

Ответим жёстко подлому цинизму.

За землю-Мать как прадед ныне бьюсь!

Подборка работ 21.10.24 по 10.11.24

Подробности: Автор: Super User; Категория: Работы участников; Опубликовано: 09 Ноябрь 2024; Просмотров: 625

Полувидько Владимир

Моё астраханское лето

Иногда, чтобы путешествовать и совершать открытия, необязательно далеко

ехать. Этим летом мы с родителями побывали в трёх необычных местах

Астраханской области. Помню, как я удивился, когда узнал, что у нас,

астраханцев, есть свой маяк. Маяк – посреди степи? Они же бывают в море,

служат для ориентировки кораблей? Оказывается, в селе Вышка когда-то

давно, ещё во времена Петра I, построили маяк, ведь Каспийское море тогда

было совсем рядом. Сейчас маяк не работает. Мы отправились посмотреть –

долго ехали, потом поднимались по старинной винтовой чугунной лестнице

вдоль стен, испещрённых надписями «бывалых туристов» и окон, таких

высоких, что в них мог бы свободно встать человек. На самом верху нас

встретил «смотритель маяка» - добрый пёсик. Он разрешил себя погладить,

но не захотел спускаться вниз. Мы смотрели сверху на окрестности и

представляли, что здесь когда-то было море.

Ещё два удивительных места нашей области – гора Большое Богдо и озеро

Баскунчак. Они объединяются в заповедник. Гора в степи? Да! Удивительная

необыкновенная гора, пусть и совсем невысокая. Там есть «поющие скалы».

Калмыки считают Богдо священным местом. Даже название горы в переводе

значит «святой». Мы видели статую Белого Старца, покровителя горы. А ещё

у подножия растёт Дерево Желаний. На его ветки завязывают разноцветные

ленточки, например, жёлтую – для исцеления от болезней, красную – для

счастливой любви, синюю – для отличной учёбы. И, кроме того, Большое

Богдо радует глаз потрясающими, почти марсианскими, пейзажами – здесь

очень много красной глины. Особенно красивы разломы горы, в которых

видны разные слои почвы. И где-то на вершине горы живёт уникальная

ящерица, занесённая в Красную Книгу – пискливый геккончик.

Недалеко расположено озеро Баскунчак, в котором добывают соль. Мы долго

шли к воде по блестящей, белой от соли земле, как по льду. Вода в озере

настолько солёная, что выталкивает тело наружу, поэтому на ней можно

лежать, как на матрасе! А после купания кожа становится белой и солёной.

Мы видели местную железную дорогу, построенную для вывоза соли. А ещё

многих людей, которые приезжают сюда лечиться, купаются и принимают

грязевые ванны из лечебной глины. Вот такое получилось астраханское лето!

Недавно в новостях я услышал, что у нас, в Астраханской области, нашли

древние захоронения и клады сарматских царей. Сейчас там ведутся

археологические работы сотрудники Краеведческого музея. Их находки –

мировая сенсация. Так что путешествие не заканчивается!

_________________________________________________________________________

Шикида Виктор

Я понял урок!

Однажды мы с братом в войну поиграли.
Услышали выстрелы : первый, второй…
От домадалёкомы убежали…
Теперь как вернёмся мы с Пашкой домой?!
Вот я обернулся: «Где же ты Пашка?»
Смотрю : с автоматом на немцев бежит.
- Не-ет!!! Выстрел … В крови вся рубашка.
- Беги! Брат ! – он,падая, с болью кричит.
Я снял автомат и, спуская курок,
В ответ закричал: «Я понял урок!»

___________________________________________________

Клюкин Никита

«Горжусь своим дедом»

Память это великая сила.

Хочу сегодня рассказать про своего дедушку Клюкина Геннадия Павловича. Я не был с ним знаком, он умер задолго до моего рождения. Но моя семья свято чтить его память. Мой отец много мне о нем рассказывает, и, смотря на его портрет, я чувствую, что я знаком с ним, очень его люблю и горжусь им.

Родился мой дед 01.08.1927 в городе Чкаловске (ныне Нижний Новгород), в 7 лет остался без отца. В 1942 году он закончил 7 классов и в 15 лет с другом пошел в военкомат проситься на фронт, но их направили в школу юнг на Соловецкие острова, где они учились 2 года военным профессиям.

В 1944 году его направили на Черноморский флот радистом, где он и встретился с врагом. Воевал он на минном тральщике "Морской охотник", который уничтожал вражеские подводные лодки. В 1945 году Геннадия Павловича перевели на Дунайскую флотилию и они гнали фашистов по реке Дунай до Будапешта. Демобилизовался в 1947 году.

У деда много награди медалей. Я горжусь своим дедом.

У меня много друзей, которые хорошо учатся и любят своих родных и близких. Я вот часто задумываюсь, смогли бы мы поступить так, как поступил он в юности, пойти защищать свою родину в 15 лет. И решаю, что да, мы бы поступили так же. Встали бы грудью на защиту своей Родины, своих родных и близких.

Важно понимать всю значимость вклада, внесенного нашими предками в защиту Отечества. Каждый участник Великой Отечественной войны – герой, чья память должна быть увековечена не только в кругу семьи, но и во всем мире. Вечная память тем, кто защищал Родину и не думал о себе, кто отдал свою жизнь во имя мира на всей Земле!

________________________________________

Трудолюбов Филипп

Два подарка

Уже прогорели свечи, пропитанные ароматами ладана рождественской службы. Под наряженной ёлкой не осталось ни оного подарка, а сама зелёная красавица лишилась чуть ли не половины конфет со своих колючих ветвей.

Взрослые и дети, что наполняли наш большой дом, вдоволь позабавились за день. Расправившись с прихваченными на ярмарке вкусностями, все ждали дядюшку Леопольда к праздничному вечеру.

Этого редкого гостя знали все от мала до велика. От дядюшки невозможно было дождаться обычного подарка. Вместо них всегда были самые экзотичные диковинки и невероятныеистории, привезённые им из нескончаемых путешествий.

Всем дядюшка Леопольд нравился. Взрослым, так как в нём не умер радующийся всему новому мальчуган. А нам потому что в нём так и не родился взрослый зануда.

Нас, детей, он очень любил.Меня с братьями и сестрами, детей прислуги, вокзальных мальчишек – носильщиков и совсем юных продавцов газетами и трубочистов, девочек – крестьянок на ярмарке. Одним словом, всех.

Казалось не было ребёнка,которого бы не облагодетельствовал дядюшка. Каждого по-своему, постоянно угадывая, что нужно тому или иному маленькому человеку.

Его добрый нрав не менялся от страны к стране в множестве из которых он бывал. Так что хоть родных детей у него не было, дядюшка был у детей всего мира.

- Он как дед мороз, но не дед и не мороз, - шутливо говорил папа.

- И подарки носит все четыре поры года, - отвечала мама, - слышала твой брат основал ещё один сиротский приют где-то за границей.

- В этом весь Леопольд, - озарялся улыбкой папа, -где бы ни прошёл всегда старается оставить что – то хорошее после себя. Больницы, приюты и школы цветут за ним как цветы Гёте.

В каждом своём письме и открытке он обещался им вернуться к рождеству, а недавно была получена от него телеграмма - дядюшка уже мчал на паровозе.

Это сейчас повсюду поезда и всё больше путешествуют самолётами, а тогда даже чтобы добраться до железной дороги требовался извозчик. Игрушечный автомобиль в детских ручкахбыл редкостью, не говоря уже о настоящем на дороге.

Давно это было. Тогда я был ещё маленьким, но прекрасно помню тот рождественский вечер, который никто не решался начинать, не дождавшись дядюшки Леопольда. Обычно семеро одного не ждут, но как я уже вам поведал, дядюшка был необычным человеком.

Нам, мальчишкам и девчонкам было легче. В детстве проще радоваться рождеству, подаркам, разглядывать своё искажённое отражение в стеклянных шарах, вертеп с поклоняющимися маленькому Иисусу волхвами рядом с манящей запахом хвои ёлке.

Взрослым же дамам и господам нужно было постоянно себя чем-то занимать. После того, как гостям родителей наскучило слушать новомодные пластинки на граммофоне их последней шалостью стало пари. Приедет ли…

- Дамы и господа, Леопольд Фомич Пущев! – оповестил дворецкий.

- Братец!

- Я тоже рад тебя видеть, – дядюшка ещё не успел снять массивную шубу, как к нему потянулись с приветствиями, - и всех вас, господа, тоже. Мадемуазель, позвольте ручку.

-А мы уже поспорили поспеешь ли к вечеру или к утру.

- Я привык успевать, пока путешествовал, - весело отвечал Леопольд Фомич, - на что спорили?

- На бутылку «Рябиновой» Шустова.

- Несравненную?! Всю Россию пересёк и в газетах о ней только и писали. Кто в выигрыше?

- Все, потому что победитель обязуется угостить собравшихся, - вслед за папой ухмыльнулись и остальные дяденьки во фраках.

- Ну и хитрецы же вы все, - дядюшка довольно потёр руки, - но сначала – мои маленькие друзья.

Шуба была сброшена – под ней скрывались тонкие черты высокого мужчины в отличном парадном костюме.

- Уже не такие и маленькие как погляжу, - покачал головой дядюшка Леопольд, а после подмигнул, -запомните одну вещь, пока совсем не выросли: никтоникогда не слишком взрослый для подарков.

Тот же час слуги внесли мешок с улицы из которого дядюшка один за другим доставал свои дары из дальних стран. Всё и не упомнишь.

- Ваши подарки, дамы и господа, за мной не поспели, - извиняющимся тоном произнёс Леопольд Фомич, - но мои истории всегда со мной.

Тут я и получил свой подарок от дядюшки.Это была кукла. Белый лис в черных китайских одеждах из-под которых выглядывали девять хвостов. В его совсем человеческих глазах читалась усталость. Острую морду тянуло назвать лицом. В руках он держал красный мешочек.

Ещё мне очень хорошо запомнился зеленый дракон, которого получила моя старшая сестра. Его длинноеизвивающееся тело, покрытое чешуйками, было искусно выточено из дерева в мельчайших подробностях. Разинутая пасть с клыками, когтистые лапы и глаза. Взгляд был совсем иным, чем у моего лиса, но было что – то общее.

- Ты родилась в год дракона, - сказал сестре дядюшка, - наступающий новый год пройдёт под его покровительством. Как видишь, в этот раз он зеленый и деревянный.

- А каким он был в год моего рождения?

- Черным и водяным.

- А я какой дракон? А я какой дракон? – доносилось от окружавших Леопольда детей.

- Из всех вас дракон только Валентина, - объяснял Леопольд Фомич, жестом рук призывая к спокойствию, - сейчас вы всё поймёте, когда я кое-что вам расскажу. Идёмте в каминную.

Под треск дров и пляску света от огня дядюшка повествовал о том, как Желтый император* создал календарь, о небесной гонке и двенадцати животных, что прибежали первыми.

По окончанию рассказа все всё поняли. Каждый узнал каким он был «драконом».

- Дядюшка, а почему среди зверей, победивших в небесной гонке, нет лиса? – призадумался я в слух, - Папа рассказывал, что лисы быстрые и очень хитрые.

- А эта история как раз касается твоего подарка. И твоего, Валентина, тоже.Оба они сделаны талантливым тибетским монахом, которого я повстречал в одном изгорных монастырей. Он утверждал, что и кукла лиса, и фигурка дракона выполнены с натуры. Я расскажу вам историю, которую сам услышал от него.

***

Давным – давно тибетские монахи приютили сироту, которого нашли в корзине у своих ворот. Мальчик рос и стал служкой в монастыре. Учитель часто отправлял его в долину с поручениями. Его очень утомляли постоянные подъёмы и спуски.

Как – то уставший после очередного возвращения из долины служка спросил:

- Учитель, почему наш монастырь на горах возвели? Будь он в долине было бы намного лучше.

- Отсюда до небес ближе, а от земли дальше, мой мальчик. Ты ещё поймешь, что это хорошо.

Служка рос и стал молодым монахом. Он уже всё больше думал о небесах, чем о земле, и всё чаще вглядывался вверх.

Над монастырём нависала большая черная гора. Издавна её называли Лисьей, за две белых острых вершины, что напоминали уши этого животного.

Однажды задумавшийся монашек спросил:

- Учитель, почему наш монастырь возвели не на Лисьей горе? Она выше нашей – с неё ближе к небесам.

- Она слишком близко к небесам, мой ученик. Когда пойдёшь испытывать себя молитвой не ходи на неё. Это место не для смертных.

Вскоре наступило время испытания молитвой. Молодые монахи разбрелись по горам в поисках уединённого места. Но сиротка - монах не найти горы, что была бы не занята его монастырскими братьями. И решил он тогда преступить запрет и пойти на ту, что была ближе прочих к небесам.

Только он взошёл на Лисью гору и уже было приступил к медитации, как услышал чьи – то шаги и вздохи.

- Эх! Эх! До чего же я одряхлел! – кашляя приговаривал старый девятихвостый лис, но продолжал подниматься в гору. От седины его шерсть была как снег. Все девять хвостов шурша волочились за ним.

Молодой монах спрятался за выступами скал и как малый ребёнок закрыл глаза. В ужасе читая мантры монашек почувствовал дуновения тёплого ветерка, что доносил аромат фруктовых деревьев. Оправившись от страха, он высунулся из укрытия.

Теперь гора больше напоминала цветущую долину, в которой монашек уже давненько не бывал. Среди милого его сердцу мягкой погоды и ярких плодоносных ветвей стояла беседка. Под крышей, увешанной колокольчиками – амулетами, восседал старик – лис. Он всё считал и пересчитывал красные и черные монетки, складывал их в мешочки, щёлкал счётами, делал записи кисточкой по пергаменту.

Рядом стоял полностью готовый к чайной церемонии столик облепленный листами бумаги с заклинаниями и с чайником на углях.

Старый лис кряхтел и выглядел ужасно уставшим. Как вдруг глаза его загорелись, уши стали торчком, а все длинные хвосты вздыбились и стали походить на павлинье оперение.

Молодой монах уже устрашился, что его учуяли. Вдруг он ощутил на себе приятный дождик.С небаслетел дракон, оплёл кольцами своего длинного телаодну из заснеженных вершин, и соскользнув со скал очень быстро оказался напротив седого счетовода.

Поначалу монашек не мог разобрать о чём те говорят и стал прислушиваться тщательнее.

- Вот и мой черед год хранить, - проговорил небесный змей, уложив усатую морду на сложенные лапы, - смотрю он будет не простым.

- Да, - отвечал лис, перебирая черные монетки, - в этом году немало паршивых деньков. Что там в будущем вообще?

- Ты же не хуже меня знаешь.

- Но ты хранитель года – тебе виднее.

- А ты был стар ещё тогда, когда Жёлтый император объявил о небесной гонке. Сам – то как?

- Старость пришла, а я ещё молод, - весело отвечал лис сиплым голосом, – если бы тогда о мне не забыли, то ты бы пришёл шестым. Всех бы обогнал.

- Скажешь ещё, - усмехнулся дракон, - кто ж знал, что ты тогда расписывал стены пещер?

- Ну не будем о прошлом. Их императорское величество каждому определили своё дело, - лис провёл когтистым пальцем по своим записям, - какой ты в этот раз… Ага! Отворяй пасть зелёный деревянный дракон!

Лис подошёл с деревянной чашей в лапах и выплеснул в разинутую пасть что – то похожее на зеленый чай. Преображения стража нового года не заставили себя ждать. Он стал как ожившее дерево, хвост как ветвь, чешуя как листья, а лапы стали подобны корням корням.

- И вот твоё время, - вслед за чаем полетела красная сума, которую дракон заглотнул, как некогда жемчужину, - всё в точности подсчитано. Можешь быть уверен.

- Я никогда и не сомневался. Когда же воротиться кролик?

- Просто ты рано прилетел, друг мой. Позволь усластить твой разум игрой в вэйци,** а слух мелодиейгучжэн***, пока ты в ожидании.

- Может сразу баню наколдуешь?

- Лучше после конца года, а то он так и начнётся без тебя.

Какое-то время дракон и лис были увлечены игрой, пока струны сами собой, будто бы дыша, издавали чарующие звуки.

С неба слетела маленькая точка. Еле заметная она скользила по льдам другой вершины Лисьей горы.

Очень скоро из зарослей деревьев выбежал кролик в цветастом ханьфу****. Синий и водяной, он оставлял за собой лужи, а сам колыхался от карпов, что плавали внутри него.

Встав на задние лапы, он подошёл к беседке.

- Здравствуйте, господин Бай Фа, - поклонился новоприбывший и протянул маленький тощий мешочек, - вот оставшееся время с моего года.

- А вот твой чай, Ту - цзы. Да… как всегда в остатке не густо, но совсем скоро и тринадцатый месяц скопиться.

Тем временем отведавший чая кролик из синего стал цветом подобно серой луне. Круги на воде сменились шерсткой.

- Ну что ж, - протянул старый лис, - передай моё почтение госпоже Чан Э*****, Ту - цзы. А тебе, Лон, я желаю удачного полёта.

- Обещай мне, что наколдуешь баню по моему возвращению, - ухмыльнулся дракон.

- Обязательно, - подмигнул Бай Фа.

Кружась в воздухе, Лон взмыл над восточной вершиной лисьей горы. А Тут – цзы побежал вверх по склону западной горы и продолжил бежать по небу до самой луны.

Бай Фа ещё какое-то время вглядывался своим друзьям вслед. Вытянувшийся со сложенными за спиной руками и острыми ушами он напоминал очертания лисьей горы, как её видел молодой монах из монастыря.

Старый лис взмахнул веером. Вмиг исчезли прекрасные сады, беседка, меж тёмных валунов снова гудел холодный горный ветер. Спряталось солнце, ушло тепло, вернулись тучи.

Бай Фа сгорбился, уши его поникли.

- Вот ты и побывал здесь, - не оборачиваясь прохрипел седой лис, - не разочаруй меня, сынок. Ещё долго жить будешь.

Монашек понял, что обращались к нему. Охваченный странным чувством, он решил не бежать в страхе под кров монастыря, а медитировать прямо здесь и сейчас.

Читая мантры ему открывалось доселе неведомое.

Вот он сам ещё младенец. Бай Фа оставляет корзину с ним у ворот монастыря. Седой лис не кажется таким старым. Глаза горят, острые уши торчком, пока все девять хвостов заметают его следы.

А вот он спустя сотни лет всё в том же монастыре делает фигурки хранителей года. Каждого из них он видел своими глазами на Лисьей горе. И какой - то высокий странник из далёких земель.

У него доброе сердце, любящее детей. Пусть возьмёт фигурку деревянного зелёного дракона и куклу Бай Фу.

Скоро бессмертный отец с девятью хвостами понесёт своего сына к вратам перерождения, как некогда принёс к воротам монастыря.

***

- Бай Фу узнал о небесной гонке только когда вышел из своих пещер, - повествовал дядюшка, - о древнем и мудром девятихвостом лисе гонцы Желтого императора попросту забыли. Смирившись с такой неудачей, он всё же решился пусть и с опозданием, но всё же явиться на зов императора.

А тем временем двенадцать победителей так не сумели поделить меж собой вверенные им годы. Ни у кого из них не получалось. Каждый раз выходил лишний остаток, который невозможно было никуда пристроить. Разве что собрать из них тринадцатый месяц. Но у каждого уже был свой месяц.

Тогда Желтый император решил выглянуть из своего дворца в поисках решения проблемы. Все проигравшие животные разбрелись оплакивать своё поражение. Только позабытый Бай Фу поклонился своему императору.

Хуан-ди понял,что никто не справиться с этим лучше и назначил старого лиса управителем времени и хранителем тринадцатого месяца.

Рассказав всё это, старый престарый монах предложил мне эти фигурку и куклу – подытожил дядюшка Леопольд, - и как было отказать такому хорошему человеку?

- Какая невероятная история! – мама хлопала в ладоши.

- Это ещё не всё.

- Что же ещё, братец? - спросил папа.

- Все мои подарки не простые, но лис особенный, ведь он предсказывает будущее. Как? Сейчас покажу. Видишь мешочек у него в руках? – указал мне подсевший рядом дядюшка, - Раскрой его и достань монетку. Красная – год будет удачным, ну а с чёрной думаю и так понятно.

Я развязал несложный узел и посмотрел. Внутри казалось, что всё было темнее черного.

- Страшно заглянуть в будущее, – дядюшка положил руку мне на плечо, - не меньше чем не ведать о нём. Так или иначе мы должны сделать то добро, что не успели в прошлом. Так мне сказал монах в тибетском монастыре.

Сунув пальцы в темноту, я достал оттуда красную монетку с квадратным отверстием посередине.

- Дамы и господа, - дядюшка Леопольд подкинул монетку к верху, поймал и поднял над собой, - будущий год обещает быть добрым!

Давно это было. Очень давно. Много раз уже я доставал монетку из мешочка Бай Фа и помню всё как вчера.

Иногда попадались черные монетки, но я никогда не забывал слова старого тибетского монаха.

*Жёлтый император или Хуан-ди – легендарный древнекитайский бог – император.

**Вэйци – древняя китайская настольная игра, более известна как Го.

***Гучжэн – традиционный китайский струнный инструмент.

****Ханьфу – традиционный китайский костюм.

*****Чан Э – древнекитайская богиня луны.

_________________________________________________________________

Наумова-Лямина Анна

Из цикла деревенских очерков и рассказов о жизни в эпоху «девяностые-нулевые»

«ДЕТСТВО ПАХНЕТ КЛЕВЕРОМ»

(отрывок)

УЛОЧКА-КРОХОТУЛЕЧКА

1. Деревенька из четырёх дорог

Всё моё детство прошло в деревне Базарихе Тюменской области на небольшой улице Советской. Это правый поворот от центральной трассы, если ехать из райцентра. Дорога эта – облагороженный асфальтом участок некогда знаменитого Екатерининского тракта, Государевой дороги. Когда-то в давно минувшие времена по нему прогоняли ссыльных, вели каторжников, закованных в кандалы, проезжал гренадёрский полк принца Евгения Вюртембергского… От моего дома этот отрезок Великого пути находился в трёх-четырёх минутах ходьбы.

В деревне моей улочек немного – всего четыре: Ленина, Строителей, Береговая и Советская. Все они разные, со своей историей. Улица Ленина – самая длинная, это «хутор» - из трёх отдельно стоящих домиков перед мостом и «большака». Она по середине деревни и от того считается главной. Начинается с одного моста через узенькую речушку Базаришку и заканчивается другим мостом через другую реку, что покрупнее - Барсук.

На Ленина стоит автобусная остановка, просторный сельский магазин, построенный как альтернатива старому примерно в конце семидесятых годов. В этом магазинчике два с половиной года перед переездом из деревни работала продавцом моя мама Елена. Если встать лицом к его фасаду, можно увидеть развалины старой фермы, елань и там, вдалеке, крышу моего дома. Напротив магазина после войны находилось здание старой начальной школы. В ней в шестидесятых годах училась моя мама - до четвёртого класса - и мои три тётушки, кроме младшей. А потом, спустя некоторое время, школа сгорела. Остались на её месте только шесть могучих тополей. Да и тех уже сегодня нет. Вырубили их недавно из-за угрозы обрушения на провода и близстоящие домики. Мама толком не помнит учёбу в этой школе, только отдельные фрагменты: как отец её привозил по осени в школу на синем мотоцикле, который почему-то в народе называли «козлом», как писала чернилами, как не давала списывать своей троюродной сестре Людке, а та всё равно забиралась под парту, вылезала с другой стороны и подсматривала. На это Лена ей говорила: «А теперь дай мне за то, что списала, две копейки». Копейки у Людки были, и она давала.

На улице Строителей – тоже длинной – некогда возвышался двухэтажный деревянный клуб, построенный в 1967 году, и фельдшеро-акушерский пункт. Ещё раньше здесь располагались вместительные ясли. Теперь нет ничего из упомянутого, а сами здания словно растворились во времени. От клуба и следа не осталось, будто его и не было. Хотя ещё двадцать лет назад я ходила туда глядеть кино и покупать крабовые чипсы в тесном магазинчике, под который выделили одно из клубных помещений. Чипсов привозили мало, и редко когда они доставались мне.

- Ну, блин, - сердито возмущалась я, протиснувшись в тесную торговую комнатушку, в которой вкусно пахло печенюшками и конфетами. – А кто их раскупил?

- Как – кто? Люди, - умничала продавщица, шустрая и предприимчивая селянка, мать четверых детей.

А вот в переулке Строителей жива ещё Базарихинская начальная школа. Правда, ребятишек в ней не учат уже более десяти лет. Больше семи лет нет здесь и сельской библиотеки, которую в 2004 году перенесли в здание школы из разрушенного клуба. Читают люди мало, посещают библиотеку редко, содержать её властям стало и вовсе не выгодно. Помещение же школы вместительное, соответственно, непомерные расходы на отопление.

Зато само здание школы сохранилось, хотя говорят, оно сейчас в аварийном состоянии. Приличное, бело-красное, кирпичное, с голубыми рамами на окошках. Примерно до 1995 года здесь находился детский сад, стояли различные карусельки, которые педагогические работники вовремя подкрашивали. Территория была ухожена, обнесена заборчиком. Всё было разноцветное и привлекало ребятню - даже когда после перестройки садик закрыли, оставили только школу, я сюда прибегала играть как на детскую площадку. Помню разноцветные колёса для прыгания, зелёную дачку, лесенки, большую двухместную качель-доску… Вот эта самая качель-доска в начале девяностых моей двоюродной сестре Тане сломала руку. Мать её работала нянечкой в том же садике, видит: детей с прогулки привели, а у дочки рука повисла, как плеть. Послали за нашим дедом. Он нашёл в деревне автомобиль, договорился, чтобы срочно везли Таню в райцентр – в больницу, на приём к хирургу. Долго ходила дошкольница в гипсе, пока косточки заново не срослись. А когда окончила школу и поехала поступать в город в педагогический институт, забрала из медпункта свою медицинскую карту, которая велась с её детства. Здесь, по идее, должна была быть запечатлена вся история развития ребёнка. Ради интереса открыла – полистать. Но лучше б не открывала. В карте было написано, что в садике в 1993 году она сломала себе ногу, и лечил эту ногу такой-то хирург, такими-то лекарствами.

Школа Базарихинская стоит как бы на пригорке. Рядом течёт река Барсук. Минуешь школьные ворота, выйдешь на бугор. Подойдёшь к его краю – увидишь речку. В детстве эти берега казались мне такими крутыми, обрывистыми. Внизу обычно паслись чьи-нибудь кони. Теперь кажется, будто совсем низенькие берега эти. Но видно с бугра также и речку, и мост, и ближние лесочки. Дома подле школы в основном двухквартирные. Их когда-то колхоз строил своим работникам. Но есть сейчас среди них и такие, где в одной половине живут люди, а другая стоит бесхозная, с выбитыми окошками и заросшими крапивой палисадниками.

Улица Береговая располагается по берегу другой речки – Базаришки, которая больщше похожа на ручей. С неё открывается вид на реку, другой мост и деревенское кладбище. Домов на улице этой немного, но, что радует, все жилые и по-деревенски ухоженные. На этой улице вырос мой дедушка Анатолий, родившийся в 1936 году. В родительский дом он привёл и бабушку мою Анну, когда взял её, молоденькую, замуж. Здесь, на Береговой, родились их пятеро дочерей, мал мала меньше. Но потом дед выстроил на месте старого дома новый пятистенник – примерно в 1967-ом. А спустя четыре года всю семью из него в село Осокино Омской области перевёз. Эту улицу особенно любит моя мама. Ей кажется, она всех краше, потому что на ней она жила десять первых лет жизни.

2. Самый светлый берег

А мне милее моя улица Советская. Маленькая улочка с витой дорожкой. Местами на ней такие ухабы и рытвины, что, бывает, в распутицу или осеннюю слякоть застревают даже вездеходы. Петляет она от большака до Западно-Боровлянского увала, и даже дальше него, убегая далеко за пределы деревеньки. По бокам улицы в самом начале стоят хиленькие домишки, а в конце – поинтересней, но по большей части брошенные. Если летом выйти на автобусной остановке да свернуть пешком на Советскую, сразу «ударит» в нос запах душистой крапивы и конопли. Аромат некошеных трав так остро чувствуется только в забытых малонаселённых деревнях. Его ни с чем не спутаешь.

Первым из жилых домов на Советской встречает Оттикова хата. Здесь жил старик-эстонец Отто со своей женой Марией. В деревне её величали Марьей Оттиковой (по имени мужа) или, не знаю почему, Марьей Калинихиной. Отто переселился в Базариху после распада Салтыковских хуторов, что находились в семи километрах от нашей деревни. Их в Столыпинскую реформу основали переселившиеся малоземельные эстонцы и латыши. А до Оттика здесь разные семьи жили. Говорят, этот дом был самым первым крестовым в деревне – до него всё строили избы да пятистенники.

Видя теперь Оттикову хату, сразу вспоминается, как мы с сестрой Таней ходили в школу и обратно мимо этого оранжевого, весёленького на вид, дома. По осени Марья выкладывала на свои подоконники большие огурцы. И постепенно из зелёных они превращались в жёлтые семенники.

- Чё, матушки, подали́сь? – улыбаясь, обращалась к нам почти каждое утро эта старушка, выйдя за ворота. На деревенском диалекте это означало: «Что, девочки, в школу пошли?».

Марья вставала рано: держала хозяйство и пчёл – улья стояли прямо в ограде. В августе 2002 года я пошла на прививку в медпункт. А она с мужем как раз мёд качала. Рой пчёл увязался за мной и запутался в моих волосах. С криками и ужасом повернула я обратно домой. Не помню, как добежала, но чувствовала, что голова горит от их укусов и жужжания. Мама работала в своём огороде, перепугалась тоже. Прибежал на мои крики дед. Он что-то у своих ворот делал и сразу понял, в чём тут дело. Прихватил с собой голичку – толстую широкую варежку. Ловко и быстро вытаскивал он из моих волос пчёл, а когда вытащил всех, снял голичку и принялся вынимать пчелиные жала с мест укуса руками. Всего он насчитал семнадцать жал. После такого «веселья» повела меня мама огородами в медпункт, только уже не прививку ставить, а противоаллергический укол. Но вместо одного укола фельдшер - грузная женщина тётя Наташа с чёрным бантиком на волосах - воткнула мне два: чтобы уберечь наверняка. Вся деревня в тот день уже знала, что меня пчёлы покусали, и мне было стыдно. А сосед Ванька – мой ровесник – ещё много лет подряд потом рассказывал своим школьным приятелям про этот случай, смакуя подробности:

- Стою я, значит, летом в ограде у себя: слышу, орёт кто-то. К воротам подхожу – а это Анька. Она из деревни бежит, а пчёлы её кусают. Тут дед её выбегает. Кричит ей: «Стой, стой!». А она не слушает его и домой прётся. Дед – за ней, с варежкой. Вот смехота…

По другой стороне улочки примечателен мне пятистенный дом дедушки Степана – фронтовика. Это родной дядя моего деда. Он воевал в Великую Отечественную. К деду он всё ходил мыться в баню – под старость лет. Дед Степан рано овдовел и выпивал, потомства не оставил. В День Победы вывешивал на своих воротах большой бархатный красный флаг с серпом и молотом, и тот величаво развевался на ветерке. Казалось: так давно эта война была, как будто лет сто назад, а ветеран всё ещё живёт. За домом деда Степана находилось ещё более знаковое место, и я сейчас о нём расскажу.

В этом месте раньше стояла другая, широченная изба и лет до двадцати жила в ней моя бабушка Анна. На месте избы её родителей в пятидесятых-шестидесятых годах одни из деревенских жителей построили крестовой дом. Он и теперь стоит, развалившийся, с выбитыми окнами. Здесь проживала старушка Марья да сын её непутёвый Аркашка. Оба уже на том свете. У Аркашки тоже не было детей, как у Степана, и потому дом этот, квадрат за квадратом, дальние его родичи всё разбирают и разбирают по-тихоньку на дрова. Возле Марьиного дома лежало огромное бревно, она сидела на нём в тёплую погоду и по-старушечьи поглядывала на прохожих, теребя в руках палку-трость. Бревно и ныне лежит там же, только всё иструхло. Избушку же, в которой жили мои прадеды, сын их Лёнька после Анниного замужества увёз на конях в деревню Александровку.

На Советской бабушка моя Анна обосновалась во второй раз в свои пятьдесят лет, но уже в конце улицы. На ней же и умерла. Можно сказать, весь жизненный путь её связан был с улочкой этой. Вот так, бегали по этой неизменной грунтовой дороге сначала её босые ножки, которые не во что было обуть, затем ходили эти же ноги, состарившись, а потом и вовсе провезли их в гробу. На это же пыльное полотно в 2023 году бросали им вслед живые гвоздики, провожая в последний путь одну из старейших коренных жительниц этой деревни, так как предки Анны с материнской стороны жили здесь с незапамятных времён. Небо в тот тёплый июньский день, когда шли бабушкины похороны, было чистое, светлое, у обочин порхали бабочки, и пахло, как всегда, травами – природа была по-летнему безмятежна. Так провожала природа коренную жительницу улицы. Возможно, это для нас бабушкин жизненный путь, проведённый неразрывно с этой улочкой, показался длинным, а для самой улочки – не очень. Учитывая, сколько она всего повидала - уж, наверно, ничем её не разжалобишь. Анна стала последней старушкой, навсегда «переселившейся» с этой улицы на «горку», и вместе с ней «переезжала» в тот день из деревни целая эпоха: долгая, тяжёлая, но необыкновенная – это было время грандиозных перемен и трудовой доблести.

И моё детство, как и бабушкино, на этой же улочке Советской прошло. Сюда меня из Петропавловска-Камчатского первый раз привезли погостить в 1991 году. Здесь в 1994-ом мы купили дом. По ней я пошла в первый класс начальной школы, наматывая грязь на резиновые сапоги. В день, когда началась школьная пора, на первое сентября 1997 года выпал первый снег. Много лет прошло, а явление это больше в наших краях не повторялось – слишком уж рано тогда прилетели «белые мухи» и все тот необычный день помнят. Снег, конечно, потом растаял, но «шума» много наделал: цветы заморозил, школьной уборщице работы добавил – подтирать грязь. А мне запомнилась эта снежно-осенняя атмосфера. И ходила я по Советской во все последующие классы начального звена на другой конец деревни. Только начиная с пятой ступени обучения путь немного сократился: доходила до остановки, садилась на «большаке» в школьный автобус и ехала в школу в соседнюю деревню.

Вот так, двум Аннам из нашей семьи – мне и бабушке - стала эта улица близкой. Мать моей бабушки Марина Кирилловна, в Базарихе родилась и на улице Советской жила, но за калининского паренька Дмитрия замуж вышла и первое время у него в Калинино обосновались – это от Базарихи в пятнадцати километрах. В Калинино родилась у них моя бабушка. Позже семья вновь вернулась на малую родину Марины Кирилловны. Анне тогда было четыре годика. С этого возраста она и стала жить на улице Советской. И я почти с четырёх лет без одного месяца на этой же Советской стала жить. Совпадение или судьба? Специально, или случайно, но прописалась и в моём сердце эта улочка-крохотулечка. Так я её ласково называю.

И ведь действительно, крошечная она. Если, к примеру, сравнить с той, на которой я теперь живу в Викулово. Она называется Свободы и тянется через всё село, является частью федеральной трассы на Омск. День и ночь туда-сюда снуют по ней автомобили и мотоциклы, по тротуарам ходят пешеходы, гул не умолкает. А там, в Базарихе, по тихой улочке моей теперь редко кто проезжает. Наш закоулок, где пустуют подряд три дома и один сбоку, и вовсе скучает. Стабильно заскакивает в деревню только мусоровоз - по графику, и то, протягивает до нашего конца, чтобы развернуться.

Оживает теперь этот закуток в весенний и осенний периоды, когда в районе идут полевые работы. Недавно крупный инвестор засеял пшеницей дальние-дальние поля. С тех пор их обрабатывают, выращивают зерно. От многочисленных камазов такая пыль на дороге поднимается! Долго не рассеивается и висит пеленой в воздухе. Придорожные ягоды боярки теперь так просто не поешь прямиком с куста – только срывать да мыть, потому что все они чёрные от пыли. А ближние былые пашни так и стоят без дела, никто на них не сеет.

Но это теперь на улице моего детства тишь да гладь. Задолго же до моего рождения она была неугомонной. После тридцатых годов здесь находилась первая сельхозартель, в начале лесочка у околицы гудела кузница. Недалеко, напротив прежней избы моей прабабушки Марины Кирилловны, располагались две самые первые сельские школы: «красная» и «белая». Названия эти остались пережитком со времён революции. Учились в этих школах мои дед с бабой. В «белую» ходили те дети, что побогаче. Сперва Анна и Анатолий учились в разных школах, затем их классы объединили и стали они в одном помещении заниматься.

Пришла моя бабулька примерно в 1943 году в первый класс в «красную» школу – точнее, через дорогу перебежала и в школе очутилась. Учительница ей говорит:

- Ну, Нюра, чтобы тебя принять в школу, должна я тебя проверить. Вот скажи мне, как маму твою звать?

- Марина, - тихо и скромно отвечала первоклассница Нюра.

- А отца как?

А как звать отца, Нюра и забыла. Шесть лет ей было перед войной, когда отца этого беспечного за хулиганство в тюрьму посадили. Вроде и сделал-то всего-ничего: силач был, поднял машину сельсоветскую. Хотел свою силушку богатырскую местным жителям на потеху показать. А тогда время было другое, шутки такие не прощались и жестоко наказывались. Не смотря на то, что семья была многодетной, прадеда моего Дмитрия скрутили и увезли в райцентр. Передали семье весть, что срок ему придётся отбывать. А там и война вскоре началась. В общем, больше его никто не видел. Поговаривали только в деревне, что в штрафбат его забрали да куда-то к Чёрному морю увезли. Там он, якобы, поваром работал. И когда война кончилась, на юге остался. С семьёй на связь больше не выходил. Прабабушка Марина одна детей растила, да ещё и штрафные за мужа всю лихую годину платила в виде натурального налога: яйцами, шерстью, мясом. А дети в это время голодные бегали, яйца утиные искали по берегам рек, да пиканы в лесу собирали, в соль макали да ели.

Вот и растерялась перед учительницей в тот момент Нюра. Ничего ей не ответила про отцовское имя. И не дошло до неё, что, раз называют её односельчане Нюркой Митима́риной (сокращённо от имён родителей: Митя и Марина), то значит, отца Митькой зовут. Отправила её учительница домой: велела спросить у матери, а потом обратно прийти с ответом. Но Нюра обиделась и в школу больше не пошла - стыдно было. Сказала матери, что выгнали её. Пришла повторно только на следующую осень.

В «белую» школу ходил мой дедушка Анатолий. «Получил» как-то однажды и он от своей учительницы, строгой и грамотной женщины, которую в деревне уважали. Не слушался он её на уроке, и говорит та ему укоризненно:

- Вот был бы ты мой сын…

Детей-то она своих не имела, бездетная была. Ходили слухи, что рождался у неё по молодости ребёночек да помер в младенчестве. Вот дед вспомнил да и брякнул:

- Какой бы я тебе был сын. Ты одного родила, и того бескишочного.

Рассердилась учительница на дерзкого мальчишку и оставила его на второй год в этом же классе.

Ни «белой», ни «красной» школ в моё детство на Советской уже не осталось. Вместо них поставили жилые дома. Не застала я и храм, который в 1911 году был возведён прихожанами в начале улицы – в честь святого Феодосия Черниговского. Недолгой вышла жизнь у храма. Немногим больше двадцати лет простоял. Бабулька моя хорошо его помнила. В нём в её молодые годы вместо богослужений проводили колхозные собрания – много народу вмещалось, а там, где алтарь был, большевики сцену сделали. Помнила Анна и огромную церковную ограду. Её будущий жених Толька будучи подростком любил по ней на велосипеде гонять – тогда ограда уже сельсовету принадлежала. В те годы запрещалось верить в Бога. Однако обе семьи: и дедушкина, и бабушкина, были верующими. Моему деду сейчас восемьдесят семь лет, а он всё ещё посты соблюдает и крестится за столом перед принятием пищи и после него. Ещё Анна рассказывала, что где-то в той церковной ограде схоронены были поп и попадья. С годами стёрлись следы их могил.

В восьмидесятых годах на месте церкви поставили новое здание магазина. Я ещё помню его – выкрашенный в зелёный цвет пятистенок. А ранее напротив него находилось ещё одно, которое, возможно, было первым деревенским магазином. Его я не застала. Говорят, здание это строили ещё до революции. Оно было просторное, с высоким крыльцом. Здесь торговали в основном продуктами первой необходимости, отмеряли всё на весах-уточках. Старый магазин разобрали в семидесятых, а второй, зелёный - после перестройки. Оставили одну торговую площадь - на улице Ленина. Даже при мне, опять же на месте церкви, пару лет стоял вагончик. В нём индивидуальный предприниматель, многодетная мать торговала продовольственными и непродовольственными товарами.

Был в начале Советской, где теперь Оттикова хата стоит, и медпункт. Это в мою бытность ФАП разместили на Строителей, а в середине прошлого века он располагался здесь. В нём принимал фельдшер, продавали медикаменты. С медпунктом соседствовал небольшой амбарчик. Сейчас этого здания нет. В итоге можно сказать, что лет шестьдесят назад начало Советской было главным местом в деревне, так как здесь был магазин и медпункт.

Получается, на моей улочке-крохотулечке когда-то и торговали, и лечили, и учили, и богослужения проводили, и животноводством занимались, и железо ковали… И не смотри, что узенькая она и коротенькая, вот ведь какая была кипучая!

Грустно бывает теперь ходить по этой улице. Жилых на ней осталось всего пять домов. Четыре дома сгорело, два полностью разобрали. Кругом проплешины от былых усадеб. Нежилых – семь. А бабушка говорила, что в середине прошлого века здесь мест свободных не было – жители строились плотно: «изба на избе». Тесно жались бревенчатые избёнки друг к другу. И потому бригадир колхоза Пётр, у которого мы купили дом, вырыл около своего жилища огромную яму – чтобы никто возле его новый усадьбы не вздумал построиться. Аргументировал, якобы выкопанная «лыва» нужна была для гусей. Простояла эта яма более сорока лет, стабильно держалась в ней вода. Вроде как искусственный водоём получился, пруд. В нём плавали гуси и свиньи, пили воду коровы, овцы и кони. Весной я пускала по пруду кораблики, летом бросала застывшие куски грязи и камни, делая «плюх», осенью любовалась на его незатейливые волны, зимой скользила по льду. Но при этом мечтала: вот бы однажды лужа высохла и я бы посмотрела, что на её дне. Лужа и высохла, только уже без меня. Произошло это в засушливый период после 2008 года, и с тех пор она ещё не наполнялась обратно водой.

Детишек на Советской теперь нет – от её начала до конца. Разве что изредка внуки к кому приезжают. Как раньше, например, мои сорванцы к прадеду. Хоть кто-то в такие моменты на этих полянках побегает-покричит, эхо проверит да посмеётся. Но особо ребятишкам здесь не разгуляться – недалеко река да болото, змеи ползают прямо по дороге, не опасаясь людей. Жутковато, особенно если одна из них при тебе решила дорогу переползти.

А жаль. Раньше змеи здесь так не наглели. Было много их в ряму и на солонцах, где дед сено коровам заготавливал. Кишели, говорил, они там, аж в клубки сворачивались. Иногда, правда, к деду и дочери его Людмиле в картофельные огороды заползали, но это было скорее исключение из правил. Теперь же змеи везде. Видели ужей и в нашей ограде, у малинника. Только в моё детство никаких мы змей на этой улочке не боялись. Завязывали глаза друг другу платком и водили по полянам, а потом, потеряв ориентир, отгадывали: в какую часть улицы тебя привели. Вон там спускались с горки и шли с вёдрами за водой на Базаришку. Мама говорила, из речной воды чай вкуснее и бельё лучше отстирывается. А у наших ворот мы играли в бадминтон, в мяч, в догонялки, в прятки, прыгали на скакалке, катались на велосипедах… Вот на этих двух столбушках, что подпирают забор, сидели с двоюродными сёстрами, точно вороны, смотрели вечерами, как пастух гонит домой коров. Места для выпаса скотники меняли: то из деревни вели стадо, то из лесу. Коровы - рыжие, чёрные, пятнистые - шли домой тяжёлой поступью, продолжая походя жевать придорожную траву, а над ними вились клубы лесной мошкары.

Возле дедушкиного дома частенько стояла его телега от трактора. Эту телегу мы тоже приспосабливали для разных игр: то спрыгивали с неё, то прятались в ней, то просто так в ней сидели. Помню, какая сладкая была вот эта черёмуха за забором моего дома, на которой теперь почему-то нет ягод. А ещё сладше была верба около дедушкиного денника. В конце апреля я всегда подбегала к ней пообсасывать распустившиеся жёлтые пушистики. Вкус у них был медовый, чувствовалось приближение скорого лета. Чем не конфеты?

И в каждом уголке этой улочки притаилось какое-нибудь детское воспоминание. В какой бы ни заглянул – везде найдётся повод для ностальгии. Мне тридцать два года сейчас, и много где я к этим годам побывала. Была в таких крупных городах, как Тюмень, Омск, Туапсе, Салехард, в мегаполисах: Москве, Сочи, Казани, и многих других городах и городишках. И ещё мечтаю посетить разные места, где до этого не доводилось бродить ни разу. Но всё же, скажу точно: нигде такой милой улочки-крохотулечки больше нет, и не будет. Одна она такая: с ухабами и лужами, с рябинами и ранетками, с радостями и горестями моей семьи. И только на неё, даже после самых уникальных увиденных южных пейзажей, сильнее всего хочется возвратиться. Вернуться, чтобы увидеть убогий наш сарай с проломленною крышею, старую дедову телегу, стоящую теперь уже в огороде как «рудимент», заросшую цветущим борщевиком тропинку к речке, раскидистую, но уже не плодоносящую черёмуху за сгнившей калиткой… Простенькие эти деревенские пейзажи, но родные, а оттого и самые любимые.

КАК БЕЗ ТРУДА НА СВЕТЕ ЖИТЬ?

У бабушки моей Анны Дмитриевны была одна уникальная черта – трудолюбие. Не простое, обычное, а фанатичное какое-то, что сейчас редко где встретишь. Трудолюбие это было, я бы так сказала, чрезмерное. Делает она какое-нибудь рядовое дело, но с таким рвением, как будто от этого чья-то судьба решается. А дело это само по себе может и не стоит такого усердия. Но ей нужно было выполнять его именно так, с полной самоотдачей. Даже если никакой работы нет, она её непременно найдёт. И не только себе, а всем кто рядом. Сильно не терпела она праздного времяпровождения.

Вот типичный случай. Осень, мама на работе, я дома. Пришла со школы, полёживаю на кроватке с книжкой. Между прочим, тоже редкое явление в современной реальности, когда дети день и ночь проводят «в телефонах», сидят безвылазно и бесцельно в Интернете, прожигая килобайты, за которые родители платят деньги.

- Анька, чего лежишь? – кричит бабуля мне с порога.

- Книжку читаю, - говорю ей.

- Лучше бы матери помогала.

- Я посуду помыла.

- Фи! Посуда. Вон, на ковре противень, а в нём фасоль сушится, так обобрала бы.

- Она не дозрела ещё.

- Есть и поспевшие там среди зелёных стручков, выбирать надо. А ну, живо вставай! Мать придёт, ей приятно будет…

И так всегда. Вижу из окошка – бабулька по тропинке к нам в ограду поднимается, в платочке ярком да кофточке своей вязаной зелёной. Значит, опять хочет мне разнарядку дать.

- Анька, что бельё на диване лежит?

- Постиранное, на глажку приготовлено.

- А почему тогда не поглаженное?

- Мама ещё не гладила потому что.

- Дак ты сама погладь.

- Я не люблю гладить.

- Вот, я тоже не люблю. Больше всего не люблю утюгом орудовать. Лучше коров доить, свиней кормить, картошку копать – хоть что делать, только не бельё гладить. Но приходилось, и гладила на всю семью. И ты погладь, а то некрасиво – заходишь, а у вас диван тряпками завален…

И так можно дальше продолжать. Что ни увидит бабушка Анна – плохо лежит – значит, нужно положить хорошо. Стоял в моей комнате стул со школьной одеждой. Был рядом и шифоньер, до верху забитый. Но в нём лежали вещи «до востребования». А на стуле были развешаны самые ходовые.

- Анька! – не унималась бабушка, в очередной раз приходя к нам с миссией контролёра. – На что тебе столько ремков?

- Какие же это ремки? Это вещи мои, - отвечала я.

- Ну, вещи так вещи, а на кой столько-то? – злилась она. – Вот я в твои годы одно платье износила, и то из мешка сшитое.

- Ну, я-то в этом не виновата же!

- Не виновата, знаю. Дак ремки-то хоть свои свешай красиво! А то они у тебя висят как попало: один выше, другой ниже. Не смотрится!

«Гоняла» она таким же образом и дочерей своих. Благо, трое из них жили рядом. Старшая Люда – в следующем доме, средняя Лена – это моя мама - через дорогу, а младшая Маша и вовсе с мамой и папой под одной крышей. А вот Света и Надя - в городе Калачинске.

- Ленка, - к моей матери обращается. – Ты пошто ленишься? По ведёрку она картошку из погреба достаёт. Белоручка что ли? Это же ведро десятилитровое. А вон у тебя эмалированное стоит, пятнадцать литров. Дак ты бери то, что больше.

- Надорвусь же я, - возражает Ленка.

- Ничё не будет. Я всегда так делала. И пятерых родила. А вы с Машкой по одной родили, и думаете, молодцы? А так будешь работать - прокорячишься до вечера. Бери большое ведро, быстрее будет дело идти. Шевелиться надо!

Вот так и жили. Доканывало это бабушкино трудолюбие всех подряд. А она не унывала. Не взирая на преклонные годы, участвовала во всех крестьянских работах: от сбора урожая и заготовки дров до хлопот с сельскохозяйственными животными. До последнего ездила она на «пуколке» вместе с дедом сено метать, пока однажды из-за подскочившего давления чуть с высоченного шиша не упала. Было ей уж тогда под шестьдесят. Умерла старушка наша в свои восемьдесят восемь, но при памяти, хорошем зрении, со всеми зубами, при руках и ногах и ясном уме. Слегла от коварной вирусной простуды в мае, в июне ушла на тот свет. Но перед тем весь апрель неустанно бегала из дома во двор. То водой ледяной умывалась из бочки, то дрова порывалась складывать, то ещё что придумает.

Когда же в моей бабульке зародилось такое огромное желание трудиться, шевелиться, сложа руки не сидеть? Думаю, привыкла она с детства вкалывать. Родилась в 1935 году, в многодетной крестьянской семье. Рано осталась без отца. А там и война Великая Отечественная началась. Жили они настолько бедно, что у детей даже обуви не было. Зимой Анна в школу не ходила – ноги мёрзли. Старалась в зиму на улицу не выходить. А как услышит – собака лает, значит, мать с фермы идёт. Выбежит босиком на мороз, чтобы мать встретить да с горки разок прокатиться.

Но вот не стало и матери – ушла из жизни после продолжительной болезни. Везла по осени Марина Кирилловна на телеге сено. Колесо попало в ухаб, застряло. Конь дёрнул – опрокинулась телега вместе с сеном и извозчиком. Упала Марина, сильно ударилась и рассекла губу. Не было тогда никаких антисептиков и быстро пошло заражение. Болела она, болела, так никто ей и не смог помочь. Таскала Анна мать каждый день с печки на пол, с пола – опять на печку: сама-то она уже не могла передвигаться. Подтащит к окну: «Смотри, - говорит, - мама, солнышко светит, весна пришла!» А матери не до солнышка.

В четырнадцать лет осталась Анна одна-одинёшенька. Брат Лёнька в армии служил. Сестра Валя после смерти матери в Омск пешком ушла и младшую сестру Машу с собой забрала – решила устраивать свою судьбу, жить и работать в городе. А Анна с ними не связалась, кто его знает, где лучше: в своей избе худо-бедно или в людях чужих?

Думала Анна, замёрзнет зимой: кто бы ей дров заготовил нужное количество? А хворостом не натопишь печь до согреву. Тут сельсовет выручил. «У тебя, - сказали, - изба большая, вот мы к тебе шерстобитку поставим. Люди будут приходить, шерсть валять. Дров колхоз тебе привезёт. А твоя задача – печь топить, чтобы люди, когда работали, не мёрзли». Так сироте повезло немножко. За аренду помещения получала взамен долгожданное тепло. А заодно - упавшие клоки шерсти, которые оставались после посетителей. Она их заботливо поднимала и прибирала. Из них в скором времени скатала себе новые валенки.

Спустя годы вышла Анна замуж за деревенского паренька Тольку, из семьи прежних сибирских кулаков. Хотя дед говорит, из богатства у тех были только клопы да тараканы. Он давно скромную работящую сироту в невесты приметил. Родня только его недовольная была таким выбором. Что с сироты взять?

- Привёл меня дед твой в свою хату, - рассказывала мне бабушка вечерами одни и те же байки. – «Мамка, - говорит своей матери, - погляди: мы записались в сельсовете! Теперь мы муж и жена». А она как лежала на печке, так и лежит, даже головы не повернула. Ни тпру, ни ну…

Но сирота в скоро времени расположила к себе свекровь Елену Андреевну. А всё потому, что никакой работы не боялась: и траву косила, и сено метала, и деревья рубила на дрова, и пряла, и ткала… Натерпелась она в детстве страстей, нажилась в крайней бедности, находилась «по миру» в поисках милостыни. И твёрдо решила для себя: создав свою семью, изо всех сил будет трудиться, только чтобы никогда в таком положении больше не быть. Ни самой, ни детям, ни внукам – никому. Такую, видимо, установку себе моя бабулька дала и следовала ей всю жизнь, заряжая своим боевым настроем остальных.

И ведь рассчитала правильно: благодаря их с мужем неустанному труду, всё необходимое у пятерых дочек всегда было. И выросли они, крайней нужды не испытывали – заботливые родители всем помогали. И внукам давали всё, что могли, а по меркам восьмедисятых-девяностых – чуть ли не самое лучшее. «На неге росли вы с Таней», - каждый раз подчёркивала бабушка Анна, перетрясая время от времени наши с двоюродной сестрой детские распашонки и платьица. И правнуки на всю жизнь запомнят бабушкины гостинцы: на все именины и праздники получали они от прародителей своих щедрые подарки в виде тысячных купюр. Пенсии-то бабушка моя и дед себе заработали достойные: в разы больше, чем заработная плата среднестатистического рабочего в нашем районе. И это справедливо – такая и должна быть награда за честный добросовестный труд. Бабушка, ветеран труда сельского хозяйства, уже будучи в преклонных годах, всегда говорила мне:

- Вот, Анька, что теперь не жить? Ведь всё есть! Мы с дедом ни в чём не нуждаемся: вон, гляди, лежат у нас яблоки, апельсины, орехи, помидоры да огурцы свежие посреди зимы, а нам не хочется, наелись… Вот чего бы так раньше не жить, когда мы молодые были, жевали одну траву? А сейчас уж ничего нам не надо…

Да, позади остались неимоверные тяготы. Было ведь время, приходила мать-героиня Анна домой с фермы поздно, а ещё надо было со своим хозяйством управиться, девчонкам еды на утро приготовить. Так она и ложилась спать – не раздеваясь. Это, говорит, удобно было. Утром проснёшься – одеваться не надо, всё уже на тебе: колготки, платье, платок да рабочий плащ. Только ноги в сапоги резиновые сунуть – и можно бежать доить колхозных коров. Вставала она рано – в четыре утра. Часто потом недоумевала, как её пятеро детей разговаривать научились.

- Ухожу – они ещё спят, и прихожу – они уже спят, - вспоминала Анна Дмитриевна. – Думала, немые они у меня будут – а нет, научились как-то говорить - один от другого.

Когда быстрее получалось бабушке справиться с колхозной работой, спешила она в лес – то по грибы, то по ягоды. Одной только земляники набирала полные вёдра и несла детям, а её ведь по ягодке сложно собирать, муторно. Хотела, чтобы они получили хоть какие-то витаминки. А ещё брала боярку, смородину, клюкву в ряму, кишащем ужами… Однажды, собирая под Озерном боярку, к ней близко огромная рысь подошла с кисточками на ушах. Красивое животное, не слишком опасное, но встреча с ним может сильно перепугать. Кинула Анна ведро с ягодами и бросилась наутёк.

Когда случилось им с дедом переехать из Базарихи в Осокино в 1971 году, и там они оказались в числе лучших работников на птицефабрике – были передовиками производства. Про них тогда даже заметку в газете написали в рубрике «Правофланговые пятилетки» под названием «Трудовые радости», где на фотографии - Анатолий и Анна на птицефабрике, а в тексте рассказано про их трудовой путь. При этом дома у Анны была чистота и порядок: кровати заправлены, подушки накрахмалены, полы выметены и вымыты, в сенях выкрашено, печь побелена.

Рассказывали и такой случай. Когда из деревни уезжали наши деды, перевозила их вместе со всем скарбом грузовая машина. Погрузили кормилицу корову. Да вздумалось бабушке её на пол пути попасти. Выгнали бурёнку из грузовика, чтобы походила-размялась. Испугалась она и убежала. Пришлось искать. Долго плутали за ней по буеракам, но так и не нашли. Дальше двинулись в путь без коровы, а ведь как лучше хотели. Никогда не искала бабушка лёгких путей. И обратно в родную деревню возвращалась в пятьдесят лет – а это и молодому-то трудно: сменить место жительства под старость, и стройку нового дома развела в эти же пятьдесят… Не хотела она жить «абы как», стремилась, чтобы всё «по уму».

Воспитанная в духе своего времени, ударница производства была твёрдо уверена: «Не может быть на свете счастья без труда», и внушала это всем: детям, внукам, правнукам. «Нынче всякий труд в почёте, где какой ни есть! Человеку по работе воздаётся честь!» - безустанно приговаривала она строки из своего любимого стихотворения Михаила Исаковского «На крыльце сидит старуха». То начнёт цитировать его, когда утят пасёт, то, когда стрижёт овец – чтобы мы постоянно слышали и запоминали. Она хотела внушить нам, что тунеядство не приведёт к хорошей жизни. Насмотрелась она в своё время на пьяниц да лентяев, и старалась как бы уберечь новое поколение от возможной нищеты и бардака. А для этого все средства хороши, в том числе личный пример. И именно это главное «оружие» она и использовала при каждом удобном случае, воспитывая наши души.

… С грустью обхожу я теперь бабушкины опустевшие владения. Просторный дом, который когда-то в праздники даже казался тесным от обилия в нём всего бабушкиного потомства, теперь ощущается неуместно большим. Вокруг – обжигающая тишина. Не мычат коровы в длинных денниках. Не пищат цыпушки в узеньком предбаннике. Не блеют овечки с цветными верёвочками на шеях. А поднятая моею бабушкою в далёком прошлом целина за деревней сквозь долгие годы забытья опять приняла прежний облик, обратно стала залежью. Хоть вновь вызывай бригаду, собирай комсомольцев-добровольцев, чтобы распахивали-раскорчёвывали землю-матушку. Только вряд ли уже кто-то с таким энтузиазмом за такое дело возьмётся, как Анна наша в свои молодые годы. И медалей не надо. Смотрю я на это мёртвое поле и думаю: «Да уж, бабушка, нет больше таких любительниц труда, как ты, не родились ещё…».

___________________________________________________________

Усачева Евгения

Точка «Немо»

Иногда так трудно поверить в то, что всё случается к лучшему, и все испытания – это дар свыше, посланный для того, чтобы сделать человека лучше и сильнее. Я не верю в это. Да и не верил никогда. Эта теория всегда казалась мне красивой сказкой для самоуспокоения, выдуманной несчастливыми людьми. Я любил рассуждать здраво и смотреть на жизнь не сквозь призму розовых очков. Да, получалось больно, страшно, несправедливо, но я хотя бы не тешил себя ложными надеждами. Мы с моим другом были в этом схожи. Но он всё равно умудрялся оставаться светлым человеком, а от меня, казалось, исходил сплошной негатив. Мой друг Юрий не сильно задумывался над всякими философскими вещами. Он просто делал свою работу. Он оставался верен своему долгу – долгу солдата и самоотверженно защищал Родину, не требуя у судьбы ничего взамен.

Недавно я увидел его портрет на билборде по дороге на работу. И резко вдруг резануло осознание того, что моего друга больше нет. Так страшно осознавать, что это навсегда. Что его не будет ни через десять, ни через двадцать лет – никогда. И мне так хочется рассказать его историю во всеуслышание. Так пусть же она звучит набатом. Пусть она вдохновит тех, кто ещё только готовится встать на этот сложный путь – путь служения Родине, ибо нет дела благороднее этого!

Тогда мне показалось, что всё его лицо светилось на портрете, а особенно выразительными были глаза, будто смотревшие в самую душу. Жаль, никто этого не замечал. Люди спешили на работу и по своим делам, и даже не обращали внимания друг на друга, куда уж на героев войны на билбордах. И никто даже не догадывался о том, что все они живы, живее всех живых, и вынуждены лицезреть этот позорный образ жизни своих бывших современников из другого мира.

Я не осуждал людей, ведь у большинства из них было полно забот, но чисто с моральной точки зрения, им бы не помешало разок поднять голову, оторвать взгляд от своих мелочных бытовых проблем, чтобы хотя бы знать своих героев в лицо.

В последующие разы по дороге на работу я старался всё же как можно реже смотреть на портрет героя, потому как на глаза мне сразу же начинали наворачиваться слёзы от жгучей несправедливости. Он прожил достойную жизнь, хоть и короткую. Единственное, о чём можно было жалеть, так это о том, что он не оставил после себя наследников. Так уж получилось. И это печально. Потому как такое случается сплошь и рядом. Благородные, достойные мужчины, пожертвовавшие собой, редко продолжают себя. Они верны долгу, Родине, и всё, что касается личного счастья для них второстепенно, оттого и гены геройства, если таковые существуют, не передаются далее. Зато всякий сброд, вроде алкоголиков, наркоманов и бездельников плодится, как мухи, засоряя общество и направляя его на путь деградации. А вдруг что случится, спасать потом весь этот биомусор в большинстве приходится таким, как мой друг.

Возможно, я рассуждал до жути цинично и высокомерно. Я не был Господом Богом, не мне было судить, кому жить, а кому умереть, но вопиющая несправедливость, коснувшаяся моего друга, просто бесила меня. Почему он не выжил? Почему такие, как вышеперечисленные неугодные обществу элементы, продолжат себя, а его род вынужден будет прерваться?

Юра говорил, что он всегда был сосредоточен лишь на службе и отодвигал личную жизнь на последний план. С самого детства он грезил о карьере военного, и уже тогда был полон решимости следовать долгу солдата до конца. Уже в таком юном возрасте он понимал, по крайней мере, рассматривал такую возможность, что когда-нибудь ему придётся пожертвовать собой, поэтому он сделал это без малейших колебаний.

Юрий был сыном пограничника. Он родился на Дальнем Востоке. С детства его окружали военные, да и он сам, с пятого класса уже надев погоны кадета, вряд ли смог бы свернуть с этого Пути. Он стал его призванием. Я был глубоко благодарен родителям Юрия, которые воспитали его настоящим Воином, настоящим Мужчиной, верным своему долгу. Я гордился им, как собственным братом, сыном, отцом. И вместе с тем сердце моё охватывала горечь при мысли о том, что прожил он так мало.

Юра начал своё образование в морском военном корпусе, а после поступил в гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище на отделение подготовки офицеров морской пехоты. После выпуска его отправили служить на Северный флот.

Когда в соседней стране нацисты пришли к власти и практически развязали Третью мировую войну, Юрий не остался в стороне. Хотя к тому времени он уволился в запас. О причинах он сказал мне коротко: ему надоело терпеть самодурство начальства, которого вдоволь хватало на флоте. Да и к тому же он чувствовал сильнейшее эмоциональное и психологическое выгорание, устав бороться с тупостью некоторых вышестоящих сослуживцев.

Да, он был парнем с несгибаемой волей и твёрдым характером, который не привык ни под кого прогибаться и плясать под чужую дудку. Тогда ему просто нужно было сделать перерыв, отвлечься на другую деятельность, чтобы через время вернуться в строй с новыми силами.

Он уволился, и на гражданке занялся бизнесом. Но вернуться обратно на флот ему было не суждено. Грянувшая война не оставила выбора. Юра явился в военкомат и вызвался ехать воевать добровольцем. В военкомате ему обрадовались и предложили командовать десантно-штурмовой ротой. Однако она была сформирована из только что мобилизованных неопытных бойцов, и вести их «на убой» мой друг, конечно, отказался. Вместо этого он отправился в эпицентр разгорающегося военного конфликта самостоятельно, где был принят на службу командиром роты мотострелкового батальона.

Враг сразу же прознал о выдающемся командире. Благодаря его грамотному командованию, отваге и выдержке, противники несли большие потери.

Юрий погиб спустя сорок дней после поступления на службу, закрыв собой взрыв мины, чем спас жизни своих сослуживцев. Он говорил, что эти полтора месяца показались ему десятком лет. Он вспоминал самые тяжёлые дни наступления, которые, как он выразился, слились для него в один сплошной день, будто исчезли ночи. В перерывах между перестрелками он «гулял» по тылам противника, наводя ужас на врагов.

В ту зиму и половину весны стояли сильные морозы, как обычно и бывает, когда усиленно работает артиллерия. Но никто из его сослуживцев, прибывших на службу ранее, ни разу не заболел. На войне, вообще, редко болеют из-за стресса. Организм мобилизует все силы и не даёт вирусам и бактериям атаковать себя. Ближе к середине весны стало легче. Противник стремительно отступал, оставляя город за городом, но до окончательной победы было ещё далеко.

В мае, в один солнечный ясный день, незадолго до моего дня рождения, Юра вошёл в один из посёлков для зачистки его от врагов-неонацистов, и там встретил свою смерть.

До последнего вздоха он самоотверженно защищал Родину, людей, идеалы, за которые шли воевать и восемьдесят лет назад, во время Великой Отечественной Войны, и теперь, во время незримой Третьей Мировой, которую предпочитали не замечать и называть другими именами.

Юра остался образцом мужественности, силы духа, отваги, он следовал долгу офицера до последнего, оставаясь защитником правды и справедливости в этом хрупком мире живых. Он погиб, чтобы жили мы. Он и десятки таких же храбрых бойцов погибали каждый месяц, если не день, чтобы мы не просто жили, а спали спокойно по ночам, находясь в глубоком тылу. Я бы с радостью отдал кому-нибудь из них свою жизнь, ведь мне она была не нужна, но Бог распорядился иначе и послал мне иную судьбу.

***

Бить артиллерией было нельзя: эти ублюдки прикрывались мирным населением. Заняли шесть домов. Первые, вторые, третьи этажи. Жильцов, которые не успели уехать, либо которым просто некуда было бежать, выгнали в подвалы, где они были вынуждены сидеть без воды и еды часами. Высовываться во двор было опасно, ведь неизвестно, на кого нарвёшься. Как и во время немецкой оккупации, врагу могло не понравиться твоё пальто, либо выражение лица, либо, ты мог вызвать какие-то дурные для него ассоциации, и он мог за это просто пристрелить тебя, как скот. Мёртвых хоронили в воронках от взрывов прямо во дворах.

В основном остались пожилые тётки, бабки, деды, но изредка в воспоминаниях мелькали и довольно молодые люди и дети... О Боже, дети! Чумазые, голодные и холодные они сидели в подвалах, с широко распахнутыми от ужаса глазами, ожидая, когда «дяди» наверху кинут пакет с объедками.

Город был полностью обесточен из-за обстрелов. Артиллерия врага вырубила ТЭЦ, поэтому в квартирах не было ни света, ни воды, ни отопления. Как назло весна в тот год выдалась холодной и сырой, поэтому даже в подвалах было прохладно.

Нацики мародёрствовали, разоряли квартиры, рыская в поисках съестных запасов и наживы. Если ничего не удавалось найти, они психовали, начинали ломать мебель и выбрасывать её в окна. Как рассказывал Юра, во дворах тех домов, которые он зачищал, творился хаос. Они были завалены обломками мебели, окровавленным тряпьём и бинтами вперемешку с трупами домашних животных, которые уже никто не убирал и не хоронил.

Я ощущал невыносимо скребущий душу ужас, маявшийся где-то на задворках подсознания. И это был не страх собственной смерти. Жизнь никогда не была мне дорога. Я боялся, что нас возьмут в плен. Я прекрасно знал о том, как относились в плену к нашим военным. Был наслышан о пытках, побоях, отсутствии медицинской помощи раненым, да, банально, об изнурении военнопленных голодом. Каждому давали пригоршню сырой гречки раз в два дня, не разрешали шевелиться, били, заставляли, якобы, каяться на камеру за то, что они «вторглись» в чужую страну. По сути же, разве должно им было каяться за то, что они самоотверженно, стойко защищали рубежи своей Родины и спасали мир от нацистской заразы, расползающейся из некогда цветущей страны?

Но плен... Не знаю, кто сдавался в плен. Точнее, не сдавался, а попадал. Наверное, лишь те, кто терял бдительность от сумасшедших физических и психологических перегрузок. Большинство же даже спали с зажатыми в руках гранатами, чтобы, если что... Либо засыпали с дулом автомата под подбородком, чтоб если вдруг неонацисты прорвут оборону, и всё будет предрешено, выстрелить себе в голову, только не попадать в плен к врагу, потому как там ждал настоящий ад. Он существовал. Он всегда существовал лишь на Земле. А те, кто верили в его существование после смерти, ничего не знали о жизни. Каждый из нас прошёл через свой личный ад индивидуальной тяжести. Ну а рай на Земле, как оказалось, не был предусмотрен.

В тот раз моему другу повезло: зачистка прошла более-менее легко. Завязался бой, в ходе которого весь отряд неонацистов был уничтожен. А почти через месяц моего друга не стало. Сила, отвага и смелость, к сожалению, не спасли его от смерти. Но я знаю: он ни о чём не жалел. В отличие от меня. Я жалел о его смерти, как и о смерти сотен таких же славных, отважных воинов, которые пали, чтобы защитить Родину. Я же не сделал для них ничего, для них живых. Воевать меня не взяли по состоянию здоровья, поэтому, единственное, что мне оставалось, чтобы помочь им, это записывать их истории.

Но я отвлёкся, хотя планировал рассказывать всё по порядку.

В то время шли сильные холодные дожди. Ничего не цвело. Из грязной земли, покрытой размокшей жижей, торчали лишь хилые голые деревца. Город, больше похожий на кладбище с полуразрушенными скелетами многоэтажек, наводил жуткое уныние, даже притом, что перевес сил был на стороне наших военных.

Юра чувствовал себя уверенно, это я боялся за него. Дождь хлестал, как сумасшедший. Намокло всё. И продрогло: бойцы в непромокаемой форме, БТРы, танки – они лениво ползли по изъеденной железными гусеницами земле, и будто живые, сопротивлялись от того, что их подняли в такую рань и погнали вперёд. Город вдали застыл сизо-серым маревом, будто покрытым сверху частицами сажи.

К обеду дождь прекратился. Рота поделилась на три части для зачистки. Командир взял с собой десяток крепких бойцов и отправился в самое пекло.

Твари прикрывались мирными жителями. Так просто было не подступиться. Две бессонные ночи прошли незаметно за составлением плана. Юра ощущал, что у него открылось второе, третье, четвёртое, пятое дыхание... Как и у его сослуживцев. Были те, кому пришлось гораздо хуже, чем ему: голодным полураздетым людям в подвалах, которых неонацисты держали в заложниках, которых он шёл освобождать.

По улицам текли потоки грязной воды, собираясь в канавах и уродливых рытвинах, оставленных тяжёлой боевой техникой. Юрин отряд бесшумно скользил меж надгробий-многоэтажек, направляясь в самое сердце замершего в ужасе города.

Нет, ещё не в нём мой друг встретил свой новый Путь. В другом месте. Каждый раз, когда я вспоминаю о войне, в моё сознание врывается одна и та же страшная картина, обрывающая в моём сердце последние нити равновесия и спокойствия.

Это произошло внезапно. И он будто мысленно, сквозь пространство, время и смерть приказывал мне отвернуться, но я не отворачивался, зная, что не имел морального права это делать. Нет, я смотрел, смотрел сквозь глаза, залитые его кровью. Я весь был покрыт ею с ног до головы, а он, как ни странно, нет, либо мне так казалось.

Он лежал на земле, на серо-буром ковре пожухлых трав. Вокруг словно не разливалась яркая цветущая весна, а стояла промозглая осень. На мертвенно-бледном, холодном лице моего друга застыло выражение умиротворения, пересохшие ледяные губы были чуть приоткрыты, руки безвольно раскинуты в стороны. Его сослуживцы, которые приходили в себя и поднимались с земли, были для меня тенями, я не различал ни их лиц, ни фигур. Только Юра уже подняться не мог, вернее, в том понимании, которое подразумевают люди.

Кто-то из солдат с криком кинулся к нему, меня, словно бесплотного духа, откинуло назад. Образ друга заслонили тела, и он будто растворился в тумане. В своих воспоминаниях я вернулся в тот дождливый полдень на подступы к истерзанному городу, куда держал путь Юрий.

Хотелось закричать ему «Стой! Не иди туда!», но я понимал, что даже будь у меня такая возможность – воздействовать на прошлое, он бы всё равно не остановился. Не для того он отправился на эту войну. Он не мог остаться в стороне, спокойно наблюдая за тем, как гибнут люди в соседней стране, и отвратительная нацистской чума расползается по земле, захватывая всё новые территории. Нет, Юра был не таким. Такие, как он, держали на своих плечах весь мир и никогда не думали отступать. Не жаловались, принимая для себя лишь один путь – путь служения Родине и людям.

***

Дети в подвале устали ждать. Они уже смирились с тем, что их никогда не спасут. И нацисты если будут особо голодны, возможно, съедят их заживо. И как раз настал момент, когда они находились на грани от этой черты. Непоправимое они уже совершили, оставалось совершить то, что окончательно убило бы в них последние остатки человечности. Я не понимал, что превратило их в таких монстров.

Следующее моё воспоминание – перестрелка. Нацистов выбивали из дворов. Юра пригибался, чтоб не попасть под пули, стрелял в ответ, кидал гранаты в окна, потом, когда всё вроде затихло, перебежал на другую точку. Противник снова открыл огонь. Моему другу не впервой было терпеть сумасшедшие физические и психологические перегрузки. Это я терялся, не успевая следить за его действиями. Всё происходило слишком быстро. Осколки и крупная пыль секли лицо будто розгами. Я словно был обнажён. На мне не было толстой военной формы, подвески с боеприпасами. Не понимаю, как мой друг вёл меня в бой. Иногда мне казалось, что моё пребывание на фронте в качестве военкора было иллюзией, и что я по-прежнему находился в своей маленькой пустой квартире на отшибе большого города и испытывал кромешное одиночество. В бою, как, впрочем, и в мирной жизни, каждый одинок, каким бы слаженным не было отделение, рота, батальон... В душе каждый всё равно находится один на один с врагом.

Когда ответная стрельба прекратилась, мой друг и ещё несколько бойцов ворвались в подъезд. Послышались крики. Когда я вбежал следом, трое чудовищ в человеческих обличьях, стояли на коленях с руками за головой. Кто-то попытался бить их ногой в лицо, но Юра остановил. Хотя, я бы на его месте не останавливал. Но мой друг был слишком человечным, слишком мягким, слишком добропорядочным...

И размышляя, откуда берётся зло в мире, я бы сказал, что один из путей его появления – бездействие добрых людей. Конечно, я не имел в виду своего друга. Он-то как раз и не бездействовал, отправившись в чужую страну, чтобы остановить зло, пока оно не перешагнуло рубежи нашей Родины. Но сколько осталось там, в нашей стране, так называемых, «диванных» бойцов, «кухонных» революционеров, которые вроде и были добрыми людьми, но только и могли, что просиживать зад у себя дома и критиковать ведение боевых действий с мыслью: «Авось, пронесёт, авось это дикое, бесформенное зло пройдёт мимо, и его остановит кто-то другой, но не я».

«Не остановит. Так не получится. Беда коснётся каждого, если мы не сплотимся». – Хотелось сказать им. – «Ибо то, с чем мы столкнулись, имеет просто катастрофические масштабы».

Такие люди, как Юрий, это понимали, поэтому и вступали в добровольческие батальоны и отправлялись на войну.

Одного из трёх упырей кто-то, не сдержавшись, грохнул. Оставшихся двоих отправили в лагерь для военнопленных, хотя никто не мог гарантировать, что они доедут живыми. Но Юра, по крайней мере, приказал их не трогать, чтоб впоследствии их можно было обменять на наших военнопленных.

Машина только успела отъехать, как раздался оглушительный свист, а затем передняя стена дома напротив рухнула, как подкошенная. Клубы пыли заполнили всё пространство широкого двора. Повсюду валялись выбитые стёкла. Получили прилёт, хотя не должны были. Неонацисты отступили. Отступили давно. Кто же оказался таким неугомонным?

Тремя днями ранее, на подступах к городу, мой друг принял тяжелейший бой, унёсший жизни трёх его сослуживцев. В итоге удалось уничтожить несколько единиц бронетехники врага и более двух десятков живой силы, но это бы не вернуло назад товарищей. В плен никого не брали. Из той роты остался лишь один выживший. И ему удалось сбежать. Юра помнил те страшные, налитые кровью глаза, смотрящие на него из-под покрова темноты. Мой друг стоял в каком-то странном оцепенении и не мог навести дуло автомата на эти жуткие нечеловеческие глаза, будто они загипнотизировали его подобно взгляду змеи. Юре тогда казалось, что и зрачки, нацеленные на него в упор, стали вертикальными, и само тело врага, скрытое ночным мраком, было покрыто отвратительной змеиной чешуёй. Он мотнул головой, и наваждение исчезло, а из зарослей колючего терновника послышались возня и хрип. Мой друг ещё смог бы догнать врага и добить его либо взять в плен, но почему-то... отпустил...

В ту же минуту за спиной раздался оглушительный грохот. Это сдетонировали заряды в подбитом танке. Юра сорвался с места и побежал к месту взрыва, чтобы удостовериться, что никто из его подчинённых не пострадал.

***

Тогда, в зачищенном от нацистской чумы дворе у меня промелькнула мысль, показавшаяся абсурдной, но Юра сказал, что это правда. Реальность, слой за слоем, вскрывалась передо мной, тогда я видел те же змеиные глаза, что и мой друг, скрывшиеся в темноте, а затем будто снова вынырнувшие из неё, на расстоянии пятидесяти километров. Враг как-то выследил тактическую группу моего друга и ударил именно в то место, где шла зачистка. Хотя, я ещё мог списать всё на случайность, если б поблизости не работало целых восемь таких отрядов для зачисток.

Солдаты тут же заняли оборонительные позиции, наводчики принялись искать координаты для ответного огня. Гражданские снова попрятались в подвалы.

Я знал ответ, как и Юрий теперь уже знал, только не мог понять, зачем, к чему эта бессмысленная месть на последнем издыхании. Змеиные глаза ещё долго будут стоять передо мной. Его позывной мой друг узнал случайно. «Змей». Почему-то Юрины сослуживцы решили звать его личного врага именно так – «Змей». Может, они сами и придумали ему такое прозвище, а на самом деле его позывной был другим. Неизвестно. Но кроме меня и моего друга его никто не видел. И я стал думать, что его, быть может, и не существовало вовсе... Хотя, нет, Змей, точно, существовал. Пусть не физически, но как коллективный отравленный разум всех тех, против кого воевал мой друг.

После освобождения ещё нескольких дворов Юрий получил приказ прекратить зачистку и выдвигаться на северном направлении. Ему передали координаты вражеских позиций. Но он на полпути повернул обратно на юг, куда вела его интуиция. Ему не давал покоя Змей. Я бы советовал ему плюнуть на него и сосредоточиться на первоочередной задаче. Хотя... Возможно, его интуиция не ошибалась. Да и его личный враг вряд ли б отстал сам. Так что... Иного пути у него просто не осталось. Любая дорога вела его именно в ту точку невозврата, в которой произошло необратимое. И с самого детства Юра не мог свернуть на какую-нибудь другую, окольную тропу, ведь всё, почти всё предрешено, и финал известен с самого начала. Только не нам. Мы, как безмолвные зрители, сидим перед экраном, на котором крутится наша собственная жизнь, не в силах изменить исход, который известен лишь режиссёру. Выбор – лишь иллюзия, искусно обёрнутая в этикетку случайностей и личных предпочтений. На самом деле никто ни над чем не властен. В наших силах лишь досмотреть этот фильм до конца, либо уйти с сеанса.

***

На фронте я постоянно чувствовал спиной чей-то взгляд. Пронзающий, обжигающий душу, будто личный враг моего друга был повсюду, и следил теперь не только за ним, но и за мной.

Возможно, Змея и не существовало на самом деле, это чутьё привело Юру в то место, где он был нужен больше всего. Тот бой запомнился мне лучше остальных.

Вместе с бойцами добровольческого батальона мой друг и его сослуживцы взяли в кольцо 105-ю бригаду. Ту, самую зверскую, солдаты которой безжалостно расстреливали пленных и издевались над мирными жителями. Но Змея в ней не оказалось. Из выживших осталось только тринадцать чудовищ. И их число стремительно сокращалось. Никто не собирался лечить ублюдков, и они просто тихо подыхали от ран. По-любому, их всё равно ждала смертная казнь.

Враги пытались прорваться небольшими группами, но по их бронетехнике нанесли удары Гиацинтами, что лишило их возможности разомкнуть кольцо. Несколько дней бушевали чудовищные грозы, расчерчивавшие небо розово-красными гигантскими молниями. Когда вой взбесившейся стихии смешивался с грохотом артиллерии, становилось жутко. Мне казалось, что я попал в самый настоящий ад, хоть и знал, что его не существует. Единственное, что меня тогда утешало: то, что всё это делалось не зря.

Мой друг похудел, отрастил бороду, стал намного меньше улыбаться. Но я всё равно запомнил его таким, каким он предстал передо мной на фото после присяги во время поступления в училище. Девятнадцать лет – так мало, но в свои девятнадцать он был крепче духом, чем большинство в сорок.

Передо мной мелькали вспышки взрывов, и пули прошивали тела насквозь, но я чувствовал себя словно бесплотным духом, сопровождавшим Юрия в его непростой миссии. Откуда-то у меня возникла железная уверенность, что со мной ничего не случится.

Юре показалось, что среди дыма, в самый разгар битвы, мелькнули, будто наваждение, красные, налитые яростью глаза, и блеснула мерзкая чешуя его личного врага. Мой друг пальнул в ту сторону очередь из автомата, но там никого не оказалось.

– Ты гоняешься за призраком, – шепнул я ему. – Это дух врага, а не реальный человек.

***

Погоня за Змеем продолжалась.

Нацисты отступали, и по их позициям был нанесён авиаудар, унёсший жизни приблизительно 1500 солдат. Однако в городе оставалось ещё около полутысячи противников, которых требовалось как можно скорее ликвидировать.

Штурмовые отряды заходили в город, чтобы выдавить оттуда врага. Но это оказалось не так просто сделать. Там засели ублюдки из 150-го нацбатальона, который, наряду со многими, подобными ему, славился своей жестокостью.

Ещё один город-призрак с полуистлевшими скелетами многоэтажек, навевал уныние. Там уже почти никто не жил, и, тем не менее, за него шли кровопролитные бои. На миг я словно воспарил ввысь и увидел его с высоты птичьего полёта. Передо мной простёрлась красно-бурая безжизненная земля и застывший труп города на ней. То, что сделали с некогда цветущим краем нацистские ублюдки, не подлежало прощению.

За несколько лет противником была создана сеть подземных коммуникаций и складов, хорошо защищённых от авиаударов. Нацисты, будто крысы, ползали в подземельях, встретиться со своим врагом лицом к лицу у них не хватало духу. Они горазды были только предавать, бить исподтишка, в спину, и позорно бежать с поля боя. Работало много снайперов, что усложняло зачистку.

Внезапно я оказался в самом эпицентре сражения. Наша артиллерия накрыла позицию врага, но огонь продолжался. Среди дыма, огня и хаоса невозможно было понять, откуда стреляют.

Истребители с сумасшедшим воем, нагнетающим леденящий кровь ужас, промчались над головами. Послышалось два взрыва, после которых наконец-то наступила тишина.

Мой друг с несколькими сослуживцами шагнул вперёд, в клубы едкого тумана, состоящего из пыли и микрочастиц человеческой крови. Крупная группа нацистов продолжала скрываться в подземных помещениях завода, куда не могла достать ни артиллерия, ни авиабомбы, лишь человеческое существо, охваченное справедливой местью и чувством долга.

Я слышал, будто сквозь вату, звуки выстрелов и крики. Я затыкал уши, но звуки всё равно проникали в мою голову сквозь кости черепа. Я упал на истерзанную землю и видел вход в преисподнюю сквозь кровавую пелену. Возможно, у меня была лёгкая контузия.

Контузия, наверное, была самым страшным ранением, которое можно получить на войне. Ведь после её самых тяжёлых форм человек превращался в овощ и терял рассудок. Можно было потерять руку, ногу, зрение, слух, но при этом остаться здравомыслящим человеком, способным и дальше работать, чего-то достигать, двигаться к своей цели, пусть и с некоторыми ограничениями. Потеря же рассудка означала конец всему. Умственно неполноценный человек становился непригоден для социальной жизни. Мне рассказывали о случаях тяжёлой контузии, после которой люди больше не могли собрать свои мысли, попросту теряли способность думать, сосредотачивать внимание, общаться. Я вздрогнул, представив себе эти ужасы.

Входом в преисподнюю являлась тяжёлая двухстворчатая железная дверь, ведущая в складские помещения завода, находящиеся на минусовых этажах. Наши бойцы вырезали из неё кусок, чтобы можно было проникнуть внутрь. Их встретил огонь, но к счастью, никто не пострадал: сказывался высокий профессионализм и значительный боевой опыт Юриных сослуживцев.

Время для меня растянулось на вечность. Я ждал, когда вернётся мой друг, и, не дождавшись, шагнул за ним следом. В ту же минуту выключилось красноватое аварийное освещение. Меня окутала липкая, пропахшая кровью, мгла. Несколько мгновений я шарил руками по стенам, абсолютно ослепнув в темноте, а затем, когда глаза привыкли к мраку и силуэты коридора начали проступать передо мною, медленно пошёл вперёд, слыша лишь отдалённые отголоски перестрелки, чьи-то вопли, грохот, стуки и… скрежет. Невыносимый, выворачивающий душу наизнанку скрежет, будто кто-то пытался ободрать краску с труб. Я представил себе невидимого врага либо, наоборот, союзника, который в приступе бессильного отчаяния, находясь на грани смерти, царапал на металле одному ему известные слова. Может, это были последние слова любви самым близким людям, либо проклятья тому, от руки кого он пал, или просто предостережение… предостережение от подобной участи.

Говорят, что, если войну можно избежать, то нужно попытаться избежать её любым путём, ведь в ней нет ничего хорошего. Война калечит миллионы судеб. Но эту войну мы избежать не могли, ведь на кону оказалось существование и безопасность нашей Родины.

Звуки становились громче. Я будто против воли делал шаги, приближавшие меня к чему-то, чего я не хотел видеть.

В темноте все мои потаённые страхи стали так осязаемы. Я буквально мог к ним прикоснуться рукой. Стены стали больной изъязвлённой кожей какого-то чудовища или гигантского человека. Они отражали мой панический страх перед болезнями. А липкая чешуя омерзительного чёрного змея покрывала собою трубы в коридоре. Она символизировала мой страх перед врагом, самого врага, с которым я не мог справиться, с которым так отчаянно боролся Юра, и его дело продолжили другие. Он сделал так много в отличие от меня.

Воздуха перестало хватать. Горло сдавило невидимыми тисками, будто на него кто-то наступил. Я пытался вырваться из удушающей тьмы, проснуться от кошмара и вдруг почувствовал, как кто-то схватил меня за плечо. Я инстинктивно обернулся, уже готовясь нанести удар, но увидел лишь лицо своего друга, освещённое фонарём.

– Не стоит ходить по одному, – просто сказал он. – Освещение скоро должны дать. Ребята уже занимаются этим. Но всё равно даже при свете лучше не ходить в одиночку.

– Где все? – растерянно спросил я. – Ты один?

– Ты отстал. Я отправился на твои поиски. Зачистка ещё идёт.

Друг повёл меня обратно к выходу, но каким-то другим путём. Мы прошли мимо большого технического зала, стены которого оказались забрызганы кровью. Два огромных прожектора били откуда-то сверху. Должно быть, они работали от генераторов. В центре зала валялись тела. Только тут я заметил едва ощутимый запах смерти. Сладковато-тошнотворный невидимый туман висел в воздухе, пропитав собою стены коридоров.

– Дальше! – скомандовал Юра. – Не надо тут задерживаться.

Тела, в беспорядке валявшиеся на полу, меня не шокировали и не испугали. Напугал меня запах, которого я никогда в своей жизни, слава Богу, не слышал и не представлял, каким он мог быть. Я не знал, что он настолько жуткий.

Я послушно зашагал следом за другом, но ужасная картина продолжала стоять у меня перед глазами. Сзади до нас донеслись звуки выстрелов и голоса. Я остановился и оглянулся назад, в темноту, где брезжил слабый свет.

– Тебе нужно на воздух. Идём!

Не дожидаясь моей реакции, друг схватил меня за предплечье и повёл дальше. Вскоре спасительный свет забрезжил вдали. Сквозь вырезанную дыру в двери било яркое весеннее солнце, но мне в его лучах почему-то мерещился кровавый отсвет.

***

Абсолютно бессмысленными трупами было завалено всё поле аж до самого горизонта. И хоть мне теперь кажется, что картина в моих воспоминаниях слишком преувеличена, записи в моих дневниках говорят об обратном. Эти записи словно водят меня по кругу. И каждый раз я возвращаюсь в то место – место, где всё закончилось и вновь началось – теперь уже по-настоящему.

Весь день, предшествовавший тому, в котором произошло непоправимое, противник пытался прорвать оборону 165 дивизии. Нациками было предпринято несколько атак тактическими группами при поддержке боевых машин, но, ни одна из них не увенчалась успехом. Наша артиллерия проработала ровно сутки, не смолкая ни на секунду. После дня и ночи непрерывного грохота, наверное, можно было сойти с ума, но Юра держался молодцом. Позиции удалось сохранить, и мы продолжили продвижение вперёд.

Мой друг был невесел, но старался этого не показывать. Предчувствовал. Всё предчувствовал. На самом деле мы все знаем, когда уйдём. Я с самого детства понял, что, как бы мне не хотелось сбежать поскорее, проживу я лет восемьдесят, а может, и того больше.

Мы ехали, сидя верхом на заляпанной грязными брызгами БМПшке, в компании Юриных сослуживцев и духов павших врагов, кровью которых была пропитана земля под гусеницами.

– Юр, давай остановимся? – попросил я.

– Ты боишься?

– Нет, но мы снова гонимся за призраком. Зачем? «Змея» не существует.

– Ты опять за старое. Какая разница: есть или нет? Я должен исполнить свой долг до конца. – Коротко ответил мой друг и больше не проронил ни слова до самого города. Он был зачищен наёмниками, и в нём мы смогли перевести дух, чтобы затем снова отправляться в наступление.

На западе, за невысокими холмами, поросшими дикими кустарниками, стояло крупное формирование нациков, занявшее несколько посёлков. Их срочно нужно было оттуда выбивать, ведь они прикрывались мирными жителями и держали их в заложниках. Только действовать нужно было очень аккуратно. Дома, вернее, то, что от них осталось, представляли собой жалкое зрелище. Но в каком бы они не были состоянии, за них всё равно следовало бороться. За каждый из них.

Боже… Я ведь это уже рассказывал! Но мои воспоминания, как и дневниковые записи, не отпускают меня и водят по кругу.

Мне запомнилась одна странная, самая продолжительная ночь в моей жизни. Мы заночевали в одном здании с противником. Нацисты укрылись на третьем этаже и обрушили лестничные пролёты. На контакт они не шли. Все требования сдаться игнорировали. Короче, продлевали свою агонию.

Если б у меня было право голоса, я бы с ними не цацкался, а просто дал бы по зданию из чего-нибудь тяжёлого, чтобы окончательно вычистить эту мразь с несчастного клочка земли, на котором стоял дом. Но… нельзя, не по уставу, не было приказа и т. д. В общем, мы просто сидели и ждали, пока они подохнут с голоду или перестреляют друг друга. На сдачу никто не надеялся.

За ночь они не сдались и не сдохли. Продолжали ждать свою смерть.

– Мы теряем время! Мы тупо теряем время! – жаловался кто-то из группы. Но приказа продвигаться дальше по-прежнему не было, как и устранять противника.

Время тогда тоже будто закольцевалось, как и мои воспоминания. Я вдыхал слишком холодный для весны воздух и пытался понять, как убедить друга побыстрее покончить с врагами. Весь день они молчали. К вечеру, правда, двое из них вышли в окно с интервалом в несколько минут. Сами или им помогли – мне было всё равно. По скромным подсчётам там оставалось ещё около двадцати упырей. И мой друг как раз получил распоряжение.

– В общем, расклад такой: если к полуночи не сдадутся, то… накрываем.

– Наконец-то! Два дня попусту потеряли! – с досадой сказал я.

– Но мы должны были дать им шанс – мы не звери.

– Зато они – хуже зверей! – со злостью ответил я. – Они не заслуживают ни единого шанса!

Добрым был Юрка, а я, по-видимому, злым. Оттого он ушёл так рано, а я вынужден был волочить свой крест ещё неизвестно сколько.

– Все заслуживают шанса на жизнь. – Спокойно ответил мой друг.

Самообладанию Юры мог позавидовать даже монах, это я до сих пор исходил праведным гневом и не мог успокоить свою душу, будто принял на себя все мытарства друга. Хорошо, пусть так. Я готов был маяться вместо него, ведь не зря же Высшие Силы оставили мне жизнь в том аду, хоть я и не воевал.

«Что же случилось дальше?» – спросите вы.

Они сдались.

Когда это произошло, я шокировано смотрел на Юру, ещё не до конца веря в происходящее. Как сейчас, я помню момент сдачи в плен наших врагов, которых он, найдя в себе силы, пощадил. И это было правильно и достойно уважения. Именно так и никак иначе мог поступить офицер нашей армии – армии, в которой на первом месте стояло главное, то, что отличает человека от всех остальных нелюдей – человечность.

Наши солдаты активно оказывали медицинскую помощь врагам, в то время как неонацисты безжалостно расстреливали раненных. Причём, даже своих! Верх жестокости и морального уродства!

Им закинули верёвки. Они спустились по ним. Все скрюченные, скукоженные. Думали, наверное, что их тут же грохнут либо начнут издеваться. Судили по себе. Я не сдержался и плюнул одному из них в лицо. Даже противно было прикасаться, чтобы избить. А их… Их накормили, перевязали им раны и отправили в лагерь для военнопленных, чтобы потом обменять на наших.

Мне вновь стало противно. Я со злостью грохнул кулаком по стене. С неё осыпалась штукатурка с каплями моей крови из разбитых костяшек.

– Ну не бесись! – участливо сказал Юра. – Слушай, если б я дал тебе автомат, ты бы сам их лично перестрелял? Смог бы?

– Смог! – рассержено ответил я, но кому я врал?

Мой друг присел возле меня и положил руку мне на плечо.

– Знаю, я – злобный, малодушный человечишка…

– Прекрати так о себе говорить. Это не так. Ты просто слишком непримирим и принципиален. У тебя есть только чёрное и белое. А жизнь многогранна. Стопроцентных святых нет, как нет и стопроцентных грешников.

– Всё равно, они не заслуживают этой жизни, которую ты им дал!

– Ну, ещё неизвестно, что их ждёт, и как они ею распорядятся…

***

Юра как-то рассказывал, что после того, как он окончил службу, он поселился в Подмосковье, в живописном старинном городке с чудесной природой и размеренным укладом жизни. Мой друг занялся бизнесом и раз или два в неделю ездил в Москву на электричке, чтобы встретиться с поставщиками либо подписать какие-нибудь бумаги. Остальную работу он выполнял удалённо.

В воспоминаниях я увидел его как-то раз в задумчивости сидящим у реки. Он смотрел на водную гладь, жуя какую-то травинку, и о чём-то усердно размышлял. Наверное, уже тогда он знал своё будущее, не мог не знать, и то, как сложилась его дальнейшая судьба, не стало для него неожиданностью. Он готовился к этому последнему бою всю жизнь, всю жизнь шёл к нему, как к заветной цели, ведь, по сути, это то, к чему в глубине души стремится каждый воин, ставший на путь служения Родине. К последнему бою, который будет означать конец борьбе. Но Юра никогда не сдавался, и сдаваться не собирался. Под этим последним боем я подразумевал окончательное завершение войны – неважно, какой: зримой ли или той, что каждый из нас ведёт внутри себя.

Юра был очень светлым человеком, распространяющим вокруг позитивную энергию. Глядя на него, хотелось жить. Глядя на него, возникала уверенность в том, что у этого мира ещё не всё потеряно, и пока в нём существуют такие люди, как мой друг, он будет стоять и никуда не денется. Глядя на своего друга, я снова начинал верить в правду и справедливость, в то, что есть какая-то высшая цель нашего существования на Земле. А потом обращал свои мысли на настоящее, на то, что творилось вокруг, какая тупая, злобная, бесформенная сила пыталась отнять у меня, у всех нас нашу Родину, и сказка рушилась. Приходило резкое понимание того, что этот бой будет вечным, а покоя никому из нас, ныне живущих и почивших, не видать нигде: ни в мире мёртвых, ни в новом воплощении, ни в альтернативной реальности, если таковая существует.

Я понял, что само понятие борьба даже не синоним, а равно понятию жизни, что без борьбы последняя просто не может существовать и не имеет никакого смысла. Ведь, даже заглянув внутрь себя, можно увидеть, как бесчисленное множество бактерий борются за существование в нашем организме, чтобы он продолжал функционировать без сбоев, триллионы атомов каждое мгновение преодолевают непосильную тяжесть энтропии, чтобы мы с вами могли жить дальше и оставаться теми, кем нас сотворила Природа. И это удивительно, ведь, не борись за жизнь все эти микроскопические частицы Божественной Мысли, и Человека бы не существовало… Он был бы кем-то или чем-то другим…

В тот момент, когда я вернулся домой, в свою пустую холодную квартиру на отшибе, мой друг уже был далеко, в метафизической точке Немо, в зоне недосягаемости, максимально отдалённой от всех живых, но мне почему-то казалось, что он совсем рядом. И он был рядом. Он оставался в памяти тех, кому был дорог, тех, кого спас и защитил от несправедливости, тех, для кого слово Родина – не пустой звук… Для меня он остался верным другом и образцом для подражания, до которого я, к сожалению, не дотягивал. Единственное, чем я мог гордиться, это дружбой с ним, и тем, что оставался рядом до конца, хотя теперь, спустя время, мне кажется, я преувеличиваю свою значимость. Она – ничто, по сравнению с тем, что он сделал для нас. И я никогда не устану благодарить его за это.

______________________________________________________________

Кулик Вера

Родина

Почему здесь и небо синей,

Почему здесь трава душистей,

Почему здесь даже из лужи вода вкусней,

И людей прощать проще!

Почему здесь и горе проходит быстрей,

Почему здесь и слезы смывает дождем теплей,

Почему я уверенней делаю шаг,

И врага обхожу не ропща!

Почему, споткнувшись, встаю и иду,

Почему дышу вольнее,

Почему слово к слову слагаю мудрей,

И живя, не прошу чужого!

Почему горсть земли сжимаю сильней,

Почему не отдам другому –

Потому, что все сердце мое в тебе,

Мой Донбасс – и не будет другого!

Верую!

Мы думаем, что все изведано.

Мы думаем, что все написано.

Мы думаем, что в истории

Давно уже все пройдено.

Но выйду я в степь цветущую,

Дурманящий запах выпью,

Почувствую себя частью большего,

Почувствую себя частью высшего.

И сколько не приходилось бы

Сгибаться иль триста, иль тысячи лет,

А если славянский дух теплится,

Подымишься и воспрянешь ты!

Земля ты моя, РОДИНА!

Тобою горжусь, животворствую.

Хотя обокрадена ты и затоптана,

Но не брошена на поругание.

А ветры летят – все плохое выдуют!

И Солнце-Ярило – выжжет все!

И Мать-Земля моя выстоит,

Из множества безликого – в человечество!

«Живи и помни»

Ты о чем так задумалась, степь моя?

О минувших годах иль сегодняшнем дне.

Одурманили мысли весенние травы мне –

Не хочу о плохом с тобой говорить!

Терриконы затихли курганами.

Затерялся в ковыли шахтерский народ.

И все реже я вижу лица шахтерские –

Где тот «парень», в степи, «молодой»?

Сила грозная и многоликая –

Гордость нашей Донецкой Земли:

Уважали когда-то шахтера-забойщика,

Словно солдата с передовой войны.

А сегодня осталась история,

Как обо всём о великом - ковыль помолчит…

Что-то сильное, гордое, нерушимое

Стерли в памяти будущей мы.

Мне осталось ходить в музей,

Мне осталось читать книги,

И тебя Донбасс беречь

От забвения, пепла, обиды.

Гордым именем снова звучи!

Новый путь пролагай смело!

Я с тобою хочу идти,

Новой жизнью питать вены!

Знаю

У меня есть цвет весенней вишни.

У меня есть девственность небес.

У меня есть тайна степи древней

И цветущих трав дурманящий туман.

Никому завидовать не смею.

Никого обидеть не хочу.

Ничего чужого не желаю.

Я лишь жить, как следует, учусь.

Предков силу чувствовать уметь бы.

Правду отыскать в болоте лжи.

Честь дедов не затоптать, не предать.

Веру в жизнь не потерять суметь.

Я тобой, Донбасс, горжусь и буду!

О тебе читаю и пою.

Сколько стерто, столько и воспето.

И пусть грабят - но не украдут!

Солнце как светило, так и светит.

По весне опять цветут сады.

А зимою снова горесть снег укроет –

Главное ведь в жизни сама жизнь!

Я уж тем в тебе сильнее буду,

Что себя в тебе уберегу.

У тебя земля особым паром дышит –

С этой силой я и устою!

Осознание

Встал, открыл окно сегодня утром:

Понял я, что город мой живет,

Птичья песня в унисон с листвой

Говорит о суете времен.

Сапоги пройдут иль босоногий мальчик

Беззаботно по тропинке пробежит –

Будет тихо солнце подыматься утром,

И также тихо в вечер уходить.

Пусть эфир взрывается словами

Громогласных лозунгов времен,

Пусть и землю разорвут на части –

Не впервой: ведь Родина моя переживет!

Где-то вдалеке доносит рупор

Шахт, заводов ранний гул работ –

Это все придет-уйдет, а небо, ветер будут!

Город мой, тобой душа живет!

Тот, кто чужд тебе, придет, возьмет и сгинет.

Тот, кто дорожит, в тебя врастет.

Станет частью этих терриконов,

Плодородных, кормящих земель!

Громко говорить сейчас - не кстати.

Песни петь – уж слышали давно.

Просто ты люби, как любят в «мальстве» дети.

Просто так: что есть, что дышишь, что живешь!

Ведь дожди идут не за оплату,

И цветы цветут, чтоб просто быть.

Потерять добро – чего же проще!

РОДИНА твоя – ведь это ТЫ!

______________________________________________

Козицына Екатерина

Северная жемчужина

Жемчужинка Русского Севера

С вратами в Арктический путь…

По Белому морюшку с важностью

Морские суда к нам идут.

Увидеть, почувствовать хочется

Красоты суровой земли.

Милей ничего нет Архангельска

Поморской, родной стороны.

Центральную улицу города

«Маяк» освещает большой.

В народе он назван «высоткой»

И шуточно карандашом.

С вершины прекрасного здания

Откроется вид неземной.

Увидеть, который возможно

Лишь только с той «точки» одной.

Известен наш город поморами:

Малина, Писахов, Прутков.

Прогуливаясь по Чумбаровке,

Мы к ним обращаемся вновь.

Уйти просто так не получится,

Гостинец с собой нужно взять –

Варенье из северной ягоды

И вкусный ручной мармелад.

Талантливы жители местные

На украшения домов.

Искусные яркие образы

Отыщут в душе уголок.

Вдоль речки

Вокзал простирается.

С ним рядом стоит пароход.

За всю вековую историю

Не раз «Гоголь» сделал поход.

Часовни, соборы встречаются,

Нет счета церквям, куполам.

С Двины богатырь возвышается,

Святого Архангела храм.

Наш город – венец вдохновения

С суровой и вольной душой.

Откроет для каждого жителя

Характер он северный свой.

Встречает туристов приветливо,

Приехать зовет вновь и вновь.

В душе каждого посетителя

Оставит тепло и любовь.
___________________________________________________

Персиянова Виктория

"...Помни, что не лишён ты святости

И что солнце на всех - одно!"

Быть собой в земной жизни - главное

И по силам добро творить.

Время быстрое, время славное,

Смысл жизни - всегда любить!

Верным быть и любви и Родине,

В своём сердце хранить уют.

Сколько трудностей было пройдено,

Сколько трудностей ещё ждут,

Но при этом, при всём, сколько радости

Испытать тебе суждено!

Помни, что не лишён ты святости

И что солнце на всех - одно!

_______________________________________________

Ракова Елена

Любите жизнь

Любите свою жизнь, друзья, прошу!

Цените ее каждое мгновение.

Не верите?! Сейчас я докажу,

Что в мелочах бывает вдохновение:

Вся чистота - в трёх капельках дождя,

Вишнёвые пленяют ароматы.

А без природы русской жить нельзя,

Как без прогулок, босиком по саду...

Есть красота и в пении разных птиц,

Когда за веткой скроется синица!

И в радости родных и близких лиц,

В которые так хочется влюбиться...

Есть красота в бескрайности полей,

И в свежем ветре, что растреплет чёлку...

Когда душистый клевер и шалфей,

В букет добавит рыжая девчонка.

Есть красота у каждого в душе,

Когда часами смотришь ты на звёзды.

И пусть беспечность не вернуть уже,

Но жизнь любить способен даже взрослый!

Любите жизнь! Так завещал нам Бог.

И все свои невзгоды позабудьте.

Ведь каждый новый день не так уж плох.

Проснитесь к жизни, заспанные люди!

________________________________________________

Зимницая Виолетта

Рассказ «В клуб приехало кино»

Хорошая новость вмиг разнеслась по деревне. Помнится, шла я в тот день

с девчонками из школы. Майское солнце предвещало замечательную погоду, в

лесах уже вовсю шумела молодая зелёная листва. Машка, Ленка и я стали

весело щебетать о том, что будем делать на выходных. Тут-то и появился на

нашей дороге Петька Иванов, новый пастух, парень лет четырнадцати-

пятнадцати, немногим младше нас.

– Привет, девчонки! – говорит он по-взрослому, а сам держит в руке

какой-то прутик. – Слыхали новость?

Мы переглянулись и с любопытством спросили:

– Какую новость?

– Ко мне старший брат погостить приехал, Максим.

– Конечно, слыхали, – мы разочарованно вздохнули и махнули правой

рукой. – Это все уж знают.

– Только это не всё! – Петька улыбнулся. – Брат с собой механика привёз,

Лёшку Гусарова, который в том году приезжал. Так вот этот механик у нас

теперь. Говорит, в субботу кино будет. Во Владимировке уж видали его, завтра

и мы поглядим.

– Про что кино-то? Про любовь, надеюсь, – сказала Ленка, самая смелая

из нас и, по словам моей мамы, самая «языкастая».

– Про деревню, про парней и девушек. Брату понравилось. К тому ж ещё

и двухсерийное! – протянул он важно.

Возвратившись домой, я решила поговорить об этом. Было ясно, что отец

разрешил бы в любом случае, а вот с матерью не так. Если она не позволит,

значит, дела мои плохи. Тем временем мама в цветастом платке и домашнем

халате подметала на веранде. Брат Васька, которого встретила возле ворот,

сказал, что «гром миновал», и в тот момент стало понятно: лучшей минуты не

найти.

– Мама, – начала я робко, – завтра в клубе кино будет. Очень пойти

хочется. Отпустишь? – прошу жалостливо.

– Что ещё за кино? – ответила мама строго. – Я тебе на выходные стирку

приготовила. Уроки не сделаны, на веранде и в бане убраться нужно. Даже и не

думай. Вот ещё! Глупости!

– Пожалуйста, мама! – настаивала я. – Все девчонки пойдут: Машка,

Ленка и другие тоже. А кино интересное, говорят.

– Прямо-таки интересное! И про что ж?

– Про любовь, – отвечаю стыдливо и добавляю. – А ещё про деревню, про

хозяйство, как люди живут.

– И зачем смотреть, если всё, как у нас? Коров али свиней никогда не

видала? – спросила мама таким тоном, что стало страшно. – В наше время не

было никакого кина, и ничего живы-здоровы. И про любовь не знали: кого отец

выберет в мужья, за того и выходили. Удумала: видите ли, кино! – на секунду

мама о чём-то задумалась, вероятно, о прошлом: о своей юности и молодости, о

семейной жизни, которую они с отцом, по её словам, «как кошка с собакой

прожили».

– Так и быть, – произнесла она, отступив. – Дам тебе денег, но чтобы в

десять дома была.

– Как же я смогу быть дома в десять? Кино двухсерийное. До десяти

только одна серия идёт, а вторая до половины двенадцатого. Лучше никуда не

пойду! – заявила я. – Зачем ходить, если не узнаю, чем дело кончилось.

– Слышать не хочу! В десять и без разговоров! Дверь запру – ты меня

знаешь. Коли всю работу сделаешь, пойдёшь, не сделаешь – и одной серии не

увидишь.

Я так обрадовалась! Стала обнимать её и целовать:

– Спасибо, мама! Спасибо, родная! Ты не представляешь, до чего я теперь

счастливая! Всё сделаю, всё, что скажешь.

– То-то же, – ответила мама своим привычным, командным голосом. –

Это ещё не всё. Мишка с тобой пойдёт, – добавила она.

– Зачем же он пойдёт? – смутилась я. – Подружки обещали зайти за мной.

Да и неудобно это. Что он – сторож мне?

Но мама была непреклонной. У неё очень тяжёлый характер. Оно,

конечно, понятно: воспитывалась в строгости, росла в многодетной семье, где

никто не балует и никого не выделяет. Трудно нам, детям, с ней приходилось,

но мы знали, что родителей не выбирают. Конечно, она тоже любила нас,

просто не умела этого показывать.

– Знаю я твоих подружек! – запричитала она. – Особенно Ленку,

непутёвую эту. Мать на себе весь дом тащит, а ей хоть бы хны! Ничего, не

стыдно! Стыдно – в подоле принести, вот что стыдно. Тем летом у Русаковых,

помнишь, дочка брюхатая пришла? Видать, кино скучное попалось! Какой

срам! На неё все пальцем показывали, вот и убёгла девка в город, а мать до сих

пор с опущенной головой ходит, людям в глаза смотреть не смеет. Запомни, –

мама схватила меня за локоть и грозно прошептала, – принесёшь в подоле – не

дочь ты мне, отрекусь, так и знай, а отец убьёт! Не смей, слышишь? – из её глаз

покатились слёзы.

Теперь передо мной был совершенно иной человек. Всё-таки сердце не

камень, и у такой суровой женщины, какой была моя мама, оно тоже имелось.

Спустя годы я поняла, что в те времена так и нужно было с нами. Благодаря

дисциплине и строгости из нас получились хорошие люди, трудолюбивые и

справедливые, честные и порядочные, словом, достойные граждане Советского

Союза. Жаль, что тогда мы не понимали, что всё это только для нашего же

блага. Если бы не те запреты и ограничения, сколько бы девчонок загубили

свою жизнь?

– Что ты, мама! Я никогда, – испуганно уверяла я, тоже плача. – Если

хочешь, пусть Мишка пойдёт со мной или я дома лучше останусь. Только не

плачь!

Слабость прошла. Мама вытерла слёзы большой рабочей рукой:

– Начни со стирки, бельё замочено, – произнесла она так ласково, как

только могла.

Я переоделась в домашнее платье и отправилась на кухню. В самом углу

комнаты огромная деревенская печь. Она была уже затоплена, два таза с бельём

стояли на ней. Я знала, что в ближайшие несколько часов мне будет, чем

заняться. Нагрела воду и перелила её в два ведра: в первом буду стирать то, что

не замочено, а во втором – полоскать постиранное. Стирка началась с

постельного белья. Самыми первыми из рук выходили наволочки: с ними не

было никаких хлопот: они ведь такие маленькие и мараются в меру; так что мои

усилия берегутся, но, естественно, ненадолго, до простыней и пододеяльников.

Кстати, эти простыни и пододеяльники в большинстве своём были светлыми,

часто белыми, и это обстоятельство напрямую сказывалось на том, сколько сил

придётся потратить, чтоб их отстирать. Хозяйственное мыло пенилось хорошо!

В те далёкие 1960-е годы оно просто царило: им не только стирали бельё, но и

мылись в бане. «Используй всё, что под рукой, и не ищи себе другое!» – эту

фразу я услышала спустя много лет после того, как переехала в город, однако

именно она лучше всего подходит для описания того места и времени, в

котором мы когда-то жили.

Простирать – это одно дело, другое дело – хорошенько отжать. И хотя

мне было уже шестнадцать и я считалась первой маминой помощницей, однако

подобное занятие давалось тяжело. Но я знала, что, кроме меня, некому. Моей

сестрёнке Катьке было всего восемь, в её руках ещё нет сил для такой трудной

женской работы. Мама тоже не может заниматься этим: руки и спина уже

постоянно болят: конец шестого десятка даёт о себе знать.

А как же после стирки у меня болели руки! Заусенцы, пальцы, запястья!

Плечи ныли. Пододеяльники были мокрыми, тяжёлыми от воды. Скручивала их

сначала в одну сторону, затем – в другую. Мне не хватало сил, чтоб отжать их

до конца. Больше всего на свете я не любила это занятие.

Из-за стирки в моей семье частенько случались ссоры. Отец был мягче

характером, понимал, что трудно мне приходится, невесток-то нет ещё, потому

и предлагал:

– Жена, давай купим стиральную машину. У многих есть. Чем мы хуже

других? И тебе, дочка, легче будет и Катька, может, научится.

Но мама стояла на своём:

– Ничего с твоей дочкой не сделается! Пусть стирает. Зато о глупостях

будет некогда думать.

На том они и расходились. Тогда, когда предо мною лежали горы

грязного белья, я, чуть не плача, думала о том, что нужно было давно купить

эту «чудо-машинку» и дело с концом. Ведь и деньги-то у нас были. Мама

получала пенсию колхозницы, мои братья работали на тракторах уже с

четырнадцати лет и отец зарабатывал хорошо: весной и осенью – стриг овец,

круглый год – резал быков, коров и всех, кто попадётся под руку, за то ему

платили мясом, которое он продавал в городе. И как бы я не мечтала о

стиральной машинке, как бы сильно у меня не болели руки, я не смела

возражать или перечить матери, выпрашивать или, что ещё хуже, требовать и

потому мирилась с происходящим.

Вслед за постельным дело дошло и до другого белья: кальсонов, платков,

платьев, халатов, сорочек и т.д. Всё это по очереди тёрлось хозяйственным

мылом, полоскалось, выжималось и развешивалось по бельевым верёвкам во

дворе. К шести часам дело было кончено.

После ужина я принялась за уроки. Теперь мы проходили «Войну и мир».

У меня в руках толстая книга. В классе их всего несколько штук, и они ходят в

гости из дома в дом, от ученика к ученику: завтра её нужно отдать Ленке, а

послезавтра Ленка отдаст её Машке. В итоге получится, что к понедельнику мы

все успеем прочитать то, что задано. Признаюсь, учёба давалась нелегко.

Возможно, потому что у меня было мало времени на неё, а, может быть, потому

что многие предметы уж слишком нудные и бесполезные. За ту долгую жизнь,

что я прожила, ни котангенсы, ни квадратные корни так и не пригодились. А

сколько слёз было пролито за те тройки!

Больше всего мне нравился русский язык, по нему была твёрдая четвёрка.

К физике и химии я всегда была равнодушна. Но сильнее всего попила кровь

геометрия! Теоремы, доказательства эти! И всё учить нужно, зубрить. А потом

задачи: докажите то, докажите это. Мои родители, хоть и были неграмотными,

но пользу от образования понимали. Они хотели, чтоб я нашла себе хорошую

работу, где-нибудь на заводе или фабрике, и «не гнула спину в деревне», как

они. Только времени на постижение наук отводилось немного, всегда работы

навалом: то живность покорми, то за сестрой присмотри, то обед приготовь и

так до бесконечности.

На следующий день, в субботу, я проснулась рано и сразу принялась за

дело. Сначала нужно помыть оставшуюся со вчерашнего вечера посуду: после

мясного супа с бараниной тарелки были жирными и неприятными. Я замочила

их в горячей воде на полчаса и вышла на крыльцо, чтоб помыть его. Там мне

повстречались отец и Мишка. Они говорили о чём-то и курили.

– Доброе утро! – произнесла я радостно и подошла к старшему брату. –

Ты не занят вечером?

– Чего это ты спрашиваешь? – ответил он, кашляя.

– Мама разрешила в клуб пойти, но только с тобой.

– Ладно, – сказал Мишка нехотя. – Кино-то хоть занятное?

– Петька-пастух сказал, что хорошее.

Отец посмотрел на нас, а потом заметил:

– Смотрите, не задерживайтесь! Мать дверь закроет, домой не попадёте.

Мы кивнули головами в знак согласия.

Было видно, что возможность моего похода в клуб расстроила Мишку.

Брат по привычке делал вид, что ему неинтересно кино и он никого не любит,

но Катька уже не раз говорила, что «у него кто-то есть», и я почему-то охотно

верила в это. Допустим, она права. Мишка лучше б с какой-нибудь девчонкой

погулял, чем со мной кино смотреть. Но мамино слово – закон! И, к

сожалению, ни поцелуя, ни прогулки под луной ему сегодня не достанется.

– Мама, можно я с ними пойду? – спросила Катька перед самым нашим

уходом. – Вдруг брат не уследит? Никого к ней не подпущу! – девочка лукаво

взглянула на меня и добавила. – Уж я-то прослежу за ней!

– Нельзя, – ответила мама строго. – Там взрослое кино будет. Нечего

делать, – она подошла к Мишке и спросила. – Ты всё понял? Ни на шаг не

отходи от неё! Головой отвечаешь!

– Да, понял я, понял, – ответил брат деловито и посмотрел на меня. – Ну

что? Собралась?

На мне было самое новое ситцевое платье в мелкий розовый цветочек.

Синее. Отец прошлой осенью купил, да только сентябрь холодным выдался, так

и не надела его. Теперь же не могла налюбоваться на себя! Такого

замечательного платья, как это, ни у кого из девчонок нет!

– Жена, может, и на вторую серию останутся? Не каждый же день к нам

кино приезжает, – я была любимицей отца, и ради моей улыбки он был готов

сделать невозможное.

– Жду в десять, – ответила мама, и мы вышли из дома.

Уже темнело, но звёзды ещё не появлялись. Брат шёл скорым шагом и

держал меня за руку, я не поспевала за ним. В какой-то момент этот контроль

так взбесил меня. Тогда я вскрикнула:

– Да отпусти ты меня, не сбегу поди!

– Кто тебя знает? Раз родители наказали, то я глаз с тебя не спущу.

– Думаешь, не знаю, что ты бы лучше с кем-нибудь другим прошёлся?

Так я не держу тебя, иди. Сейчас до Ленки дойдём, я с ней пойду. Так всем

лучше будет.

– Всем, кроме тебя, – ответил он холодно. – В следующий раз не пойду с

тобой. Вон Катька просилась, теперь её черёд.

Я промолчала, чувствуя себя виноватой, и мы отправились дальше. Через

пару минут к нам присоединились и другие ребята, парни, девушки. Вскоре

показалась и Ленка.

– Привет, подружка! – мы, как всегда, обнялись. – Ты опять со сторожем

пришла? Как мне тебя жаль! Доколе это будет продолжаться, скажите на

милость? Ни шагу ни ступить! Что ж за жизнь-то такая?

– Я отвечу, – Мишка подошёл к ней вплотную и произнёс. – Пока замуж

не выйдет, до тех пор и будем сторожить. Это ведь дело такое, – он намекнул

на что-то, и Ленка замолчала.

– И после замужества не будет мне свободы. Они мне мужа-сторожа

найдут, – пошутила я, и брат наконец-то отпустил мою руку.

– Пойдёмте! Начинается! – послышалось в толпе, и все побежали к входу.

Кино было отличное! Выходит, не обманул Петька. Называется «Солдат

Иван Бровкин». А сюжет в нём такой. Иван Бровкин считается в своей деревне

«непутёвым». Что б ни делал, ничего не получается: и пастух из него

никудышный, и шофёр плохой. Советская армия даёт ему ещё одну попытку.

Конечно, поначалу Ване и здесь тяжело приходится, но ведь человек ко всему

привыкает, всему учится. Находясь вдали от любимой, дочери председателя

колхоза, парень тоскует и всякий день отправляет ей любовные письма. Не

получая ответа, герой не сдаётся и пишет снова. В конце фильма оказывается,

что Любаша не отвечала ему, потому что до неё они не доходили; Самохвалов,

скрывавший письма Ивана, остаётся ни с чем, как говорится, насильно мил не

будешь; а влюблённые прощают друг друга.

Вторую серию я, разумеется, не увидела. Мишка сразу же поднялся с

табуретки и через весь клуб «потащил» меня, как мешок с картошкой, за собой.

– Тебе тоже понравилось? – спросила его, светясь от небывалого счастья.

– Неплохой фильм, со смыслом. Я вот что подумал: раз служба так

меняет людей, то я тоже служить хочу. Только отец сказал, что нужно осень

ждать. Эх, поскорей бы!

– Согласна, – ответила я. – Только кто ходить за мной станет?

– Васькина очередь настала, а когда и его заберут, станет Катька, – мы

посмеялись.

– Ничего, – продолжала я, – завтра спрошу у Ленки, она расскажет, чем

кончилось.

Мама встретила нас у калитки. Мы молча вошли в дом. Старинные часы с

кукушкой пробили ровно десять.

Я легла и ещё долго не могла уснуть. Столько мыслей кружилось в

голове! Моё сердце отчаянно стучало! Я думала о фильме, семье, школе,

подружках, предстоящем замужестве. А потом все мои думы остановились

лишь на нём одном, я заснула. Во сне мне казалось, что это не фильм, а явь: что

это я, а не Любаша, провожаю и жду своего солдата и что мой солдат не Иван

Бровкин, а наш новый сосед Володя Снегирёв, тот парень, что каждое утро

оставляет букет из ромашек под моим окном.

____________________________________________________________

Довгань Кристина

Дом на берегу красного озера

Это произошло в городской библиотеке. Туда я пришла, чтобы сделать

домашнюю работу по истории, а для этого мне понадобилась книга о Великой

Отечественной войне. Подходя к стеллажам, я трогала корешки книг и случайно

наткнулась на книгу с зачеркнутым названием «Дом на берегу..». Остальные

два слова были закрашены черным фломастером. Автор книги тоже не был

указан. Я пролистала все страницы, их было немного. Я посмотрела на часы,

было всего 11.00, время позволяло прочитать небольшой рассказ, а домашнее

задание по истории я решила отложить на следующий день. Я приступила к

чтению.

С первой страницы я поняла, что книга о Великой Отечественной войне, о

молодой семье, которая жила недалеко от Сталинграда, в домике около озера.

Эта семья состояла из 3х человек, любимицей в семье была девочка Ира. Отец

Иры работал на заводе, мать была медсестрой, Ире было девять лет, она

ходила в сельскую школу. Жили не богато, но были счастливы.

Однажды придя со школы,, Ира увидела свою маму, сидящей на мостике

у озера, у мамы в руках было какое-то письмо. Она плакала и постоянно

повторяла:"Война! Проклятая война"!

К вечеру с работы пришел папа. Увидев грустное лицо жены и глаза,

наполненные слезами, он сразу понял, что пришла повестка на войну. Он

подошел к любимой и крепко обнял. А слезы, застывшие в глазах матери, снова

полились рекой. Ирочка тем временем стояла в маленьком тусклом коридорчике

и наблюдала за своими родителями. Это был их последний вечер, когда они

провели его всей семьей.

Утром в комнату Иры зашел папа, чтобы попрощаться. Он поцеловал

Ирочку в обе щеки, крепко обнял и вышел из комнаты, едва сдерживая слёзы.

Мама стояла на крылечке и вытирала слезы платочком. Ира выбежала на

крыльцо и громко ему крикнула на прощание: «Папочка! Родной мой! Мы

всегда будем тебя ждать в нашем домике у озера, только возвращайся скорее»!.

Папа повернулся, отправил воздушный поцелуй и продолжил свой путь. А Ира

и ее мама смотрели, как он их покидает.

Шло время. После ухода отца Иры на фронт прошло шесть месяцев. Раз в

месяц они получали от него письмо, из которого узнавали, что он жив, очень

скучает по своим любимым девочкам.

Жизнь становилась все тускней. Еды становилось меньше. Мама Иры

редко приходила домой, постоянно находясь на работе. Поэтому Ира начала

помогать по дому, при этом, не забывая об учебе. Иногда они с мамой ездили в

город за одеждой или новой едой. А случалось и так, что мама Иры сама ездила

в город на подработку. В такие дни Ира была сама не своя: одной было

страшно. По селу поползли слухи, что в Сталинграде не очень все спокойно. И

Ирочка боялась, что война может внезапно захватить город как раз в тот момент,

когда ее мама находилась в отъезде. Опасения Иры, к счастью, были напрасны:

мама каждый раз возвращалась домой, при встрече нежно обнимала, целовала в

щёку.

Летним днем мама Иры уехала снова в город, а Ира сидела дома и

перебирала свои книжки на полках, напевая себе под нос песню «Катюша».

Пение прекратилось, когда Ира услышала какой-то грохот, ей показалось, что

это недалеко от её дома. Она подошла к своему окну и пыталась разглядеть

причину этого грохота, но ничего не увидела. Тогда Ира пошла в другую

ближайшую комнату с другой стороны дома. На горизонте она увидела

мелькающую точку. Эта точка быстро двигалась к ее дому. Точка быстро

превратилась в человека, который словно дикий зверь бежал к ее дому. Вскоре

она поняла, кто это - ее друг Вовка. Она с ним училась в одном классе. Вовка

начал что-то кричать, но Ира не могла его услышать: снова что-то громко

прогремело. Теперь она поняла, что этот грохот был в начале поселка. Ира резко

побледнела и побежала к входной двери. В ее сознании мелькнула мысль о

войне.

В приоткрытую входную дверь, она уже видела, что Вовке осталось еще

немного добежать до её дома. Он что-то прокричал, но на этот раз Ира четко

услышала его слова :"Там фрицы"! За минуту всплыли слова мамы о этих

нелюдях: «Немцы - жестокие существа» , не люди, а именно существа.

Жестокие существа, для которых не существует слов милосердия".

Ира стояла у приоткрытой двери и ждала Вовку, вместе не так страшно.

Он не успел немножко до двери: над его головой что-то просвистело, и он упал.

Стало очень страшно, потому что Вовка больше не кричал, он не шевелился.

Ира закрыла своей ладошкой рот и увидела на вершине холма человека с

ружьем. Немец - промелькнуло у нее в голове. Она быстро закрыла за собою

дверь и спустилась в погреб, закрылась на засов. Там ждала ее подстилка и

запасы еды. Мама неоднократно говорила Ире, что это единственное место, где

можно спастись.

Проверив надежность замка на люке, она забилась в угол и притаилась.

Ира точно знала, что немец ее увидел и велика вероятность, что он придет за

ней. Немцы никого не щадят, даже детей. В этом она убедилась, когда увидела

падающего Вовку. Ира горько заплакала. Она вспомнила, как вот недавно они с

Вовкой вместе ходили гулять, качались на самодельных качелях. Вовка всегда

ее смешил, его озорной смех навсегда останется в памяти. Добрый и

смышленый ее друг, которого больше нет. В полной темноте Ира тихо плакала и

кусала губы.

Через несколько минут она услышала звук бьющегося стекла, сразу

поняла, что немец ее видел, поэтому рыскает по комнате, круша все на своем

пути.

Мама... Ире стало стыдно и страшно, что она не подумала о ней сразу.

Вдруг немцы пришли в город? Вдруг с ней что-то случилось? Но Ире отчаянно

хотелось верить, что с мамой все хорошо, и она сейчас в безопасности...

В этот момент по люку кто-то прошелся. Ира затаила дыхание. Ей

хотелось в этот момент исчезнуть, а потом, когда не прошенный гость уйдет,

снова появиться.

Ира старалась не выдать себя, но немец догадался, где запряталась

девочка. Он начал трясти люк на себя, но у него ничего не получалось - мешал

замок. Через секунду прозвучал выстрел в замочную скважину. Люк открылся.

Ира завопила. Она начала неистово и громко кричать. А немец к ней подбежал и

начал тянуть, вытащил из погреба. Но как только они вышли из дома, Ира

увидела возле озера толпу людей, её повели туда же. Там она увидела жителей

из своего посёлка и много немцев с автоматами. Дети от страха кричали и

плакали.

Фашист сильно толкнул Иру и она упала на землю. Она перекатилась на

левый бок и немного привстала. К ней подбежала женщина, которая кричала ее

имя. Ира не сразу поняла, что это была ее мама. Она была вся в разорванной

одежде и повсюду на её теле виднелись царапины. Мама опустилась на колени

и крепко обняла, поцеловала в лоб; она что-то говорила, но Ира не могла даже

сосредоточиться: мама сейчас рядом и обнимает ее.

Фашисты ехидно улыбались, что-то говорили на своём немецком, видимо,

они ждали приказа главного. Вскоре появился какой-то военный, люди затихли,

и даже мама от меня немного отстранилась, но мы все также держали друг друга

за руки, чтобы нас не разлучили друг от друга. Наверное, этот человек и был

главным. Он выглядел лучше остальных, но в такой же форме из полушерсти

серого цвета. Он что-то сказал солдатам, те оживились и направились к нам.

Первого подвели к озеру старика, грубо прижав автоматом к земле. Старик

что-то шептал о Родине, что возмездие будет. Фашист усмехался, приложил к

его затылку пистолет. Прозвучал выстрел. Вокруг все кричали. Этот крик был

настолько душераздирающий, что можно было смело оторвать себе уши, чтобы

его не слышать. Мама прижала голову Иры к своей груди. Фашисты по одному

приводили людей к озеру и расстреливали.

Ира повернула голову в сторону главного. Тот сказал: «Русиш швайн».

Что означало «русская свинья». Ира слышала эту фразу среди сверстников, они

друг другу рассказывали, как немцы называют русских.

В какой-то момент наступила пауза: главный решил перекурить.

В этот момент мама Ире приказала бежать к лесу. Фашист увидел беглянок и

побежал за ними. Ира бежала впереди своей мамы, и уже почти добежала до

леса, но вдруг сзади послышался выстрел. Ира краем глаза увидела, как мама

упала, и повернула обратно. Ира плакала, ее губы дрожали.

Ира увидела кровоточащую рану на спине. Ее мама тяжело дышала и трогала

лицо своей дочери. Фашист почему-то не стрелял, только улыбался. Вскоре он

схватил Иру и потащил к озеру, где осталось в живых несколько человек. Им

приказали сбросить всех убитых в озеро, от человеческой крови оно в один миг

стало красным. От увиденного сердце сжалось, появилась злость.

Немец кинул девочку на берег, Ира вскрикнула от боли, но смогла немного

приподняться на коленях. На ее лице была размыта грязь вместе с ее слезами. С

ужасом посмотрела на немца, который уже держал в руке ружье, из которого

убил ее мать, и сказала:"Вы не люди! И не звери! Вы чудовища!"

Ира нервно сглотнула, но смотрела твердо и серьезно на немца, даже не

испугавшись. Солдат поднял ружье и выстрелил…

В продолжении рассказывалось, как немцы покинули тот поселок, как

погиб отец Иры в Сталинградской битве, даже не узнав о том, что на небесах

уже ждет его семья.

Дочитав, я закрыла книгу. Из моих глаз текли слезы. Настолько меня это

история тронула. И решила дописать название, получилось «Дом на берегу

красного озера». Я вернула книгу на полку. И вышла из библиотеки. С тех пор

мне навсегда запомнилась грустная история о девочке Ире и ее семье. И их

история доказывает мои слова, что война – это ужасное время, а немцы остались

для меня злодеями. А как хотелось верить в то, что среди них есть Люди.

__________________________________________________________________

Сидоренко Арина

Сделал дело — гуляй смело

Это было воскресенье. На часах был полдень. Я сидел на диване, ел

яблоко, в это время моя семья дружно собиралась в зоопарк. Мама заплетала

Настёне косички, а она ,довольная, показывала мне язык. Всё утро сестренка

меня дразнила. Моё настроение было хуже некуда: всю неделю я ожидал

этой поездки, но сегодня она не состоится, поэтому Настя продолжала меня

подначивать. Отец пригрозил Насте и убрал билеты в сумку.

Присмотревшись, я понял, что билетов действительно всего три, и моя

надежда умерла окончательно - они поедут без меня.

Вам, наверное, интересно узнать, почему ? А всё весьма просто. Во

вторник у нас в школе была контрольная по географии .Собираясь в школу, я

пообещал родителям написать ее хорошо. Но что-то пошло не так,я думаю,

что во всем виноват мой любимый футбол. Поймите, не мог я пропустить

дворовый матч по футболу. Как я мог учить эту вашу географию, когда

Славик во дворе горлопанил: «Витька, ну выходи уже!». Я думаю, что вы

должны меня понять, на кону стояло звание лучшей команды нашего посёлка.

Да я бы на весь Соколов прославился! Конечно, если бы мы выиграли, но

этому не суждено было сбыться. Матч мы проиграли из-за вратаря, да и

контрольную я написал на два. Я понимал, что теперь меня в зоопарк не

возьмут, но это хорошая возможность побаловаться. Ведь во всем надо искать

свои плюсы, верно?

Я устал наблюдать за семьёй и слушать насмешки сестры, поэтому

решил спуститься вниз и найти Муську. Муся - это наша кошка, она очень

толстая , но я всё равно ее очень люблю. Это моя мама ее откормила.

Возможно, поэтому Муся такая ленивая, но зато она очень ласковая.

Я шёл по первому этажу и высматривал чёрную шерстяную фигуру.

Мой взгляд привлёк приоткрытый шкаф под лестницей, он был встроен в

стену, его дверца была неплотно закрыта. Каждый раз, когда я проходил мимо

, у меня появлялось желание туда заглянуть. И вот этот момент настал. Я не

знал, что там находится: мы пару месяцев назад переехали сюда, чтобы жить

поближе к папиной работе.

Моё предчувствие никогда меня не подводило, и я был полностью

уверен, что кошка была там. Я резко распахнул дверцы и воскликнул:

«Попалась, шерстяная!». Но Муси я не обнаружил. «Спряталась», — подумал

я, но раздвинув одежду, понял, что Муськи в шкафу, действительно, нет. Мой

взгляд остановился на странной золотистой ручке, которая находилась в углу

шкафа. В этот момент я вспомнил про платяной шкаф из произведения

«Хроники Нарнии». А может про меня тоже напишут книжки? Эта мысль

засела у меня в голове и не давала покоя. Я дёрнул за ручку, она оторвалась, и

остался только торчащий штырь. Я потянул за него, и, наконец, маленькая

дверца открылась. Мне в глаза полетела пыль. Ничего не было видно, стало

страшно. Я взял фонарик у папы в ящике с инструментами и отправился на

исследование, прикрыв за собой шкаф. В нём было очень тесно, но лезть в

потайную комнату мне пока не очень хотелось. Вдалеке я увидел среди

паутины странный объект, он был накрыт плотной простыней. Справа стоял

большой стол с кипой бумаг, чертежей и книг. На нем была пыль и стружка от

карандаша. На полу валялись какие-то гайки, а на потолке висела одинокая

лампочка. Я с трудом пролез через маленький и узкий проход. На полу

прополз мохнатый паук, я сделал несколько шагов от него и, оступившись,

больно ударился головой о стенку. Вдруг замигал свет, кажется, я случайно

щёлкнул выключатель. Теперь я мог осмотреть помещение полностью. Тот

объект, про который я говорил, занимал полкомнаты. Он был накрыт тканью,

и я был уверен, что это большое зеркало. Я оглядел чертежи с заголовками:

«Машина времени», «Портал для перемещения во времени, «Чертеж машины

№6». Я немедля скинул вуаль, и каково же было мое удивление, когда вместо

своего отражения я увидел нечто похожее на огромный портал. «Неужели она

,действительно, существует? Таинственная машина времени!» —мысленно

восхитился я и стал искать пульт управления.

Вы думаете я глупый и книжки не читал? Я знал, что обычно сюжет

книг, где есть машина времени, заканчивается плохо. Начинается смещение

временных континуумов и остальной ерунды. И вот я уже хотел развернуться

и пойти дальше искать Мусю, как вдруг наступило просветление в моей

голове и я подумал: «А что если вернуться в тот самый вторник и на ту

самую контрольную? Действительно, тогда я смогу всё наладить.

На боковой панели находилась кнопка красного цвета, которая сразу

привлекала внимание. Недолго думая, я ткнул на нее пальцем. Вдруг меня

будто ударило током, по всему телу прошел заряд странной легкости и

бодрости. Передо мной в портале открылось пространство, стену стало не

видно, лишь комнату в противоположном отражении. Я остановился перед

входом в портал, глубоко вдохнул. В путь! Я быстро: одна нога там и обратно,

мигом… мне незачем переживать. Пытаясь подбодрить себя, я шагнул в

неизвестность. У меня помутнело в глазах, и вот я в прошлом. Но для начала

мне было необходимо проверить, так ли это на самом деле? Когда я вылез из

мастерской, на люке еще красовалась золотистая ручка. Посмотрев в

календарь я осознал, что сегодня понедельник и у меня есть ровно сутки,

чтобы качественно подготовиться и исправить свою двойку.

Я резво поднялся по лестнице на второй этаж, сразу уселся за

письменный стол, достал учебник, уткнувшись в него чуть ли не носом.

Мама услышала мой громкий топот по лестнице и поднялась следом.

Стоя в дверном проеме, она с усмешкой спросила:

—Витя, чего это ты за ум взялся?

—Я…Да так! В зоопарк уж больно хочется.

Я почесал затылок, и мои губы расплылись в неловкой улыбке. Мама

улыбнулась и вышла из комнаты.

Во дворе кричали ребята, они настойчиво звали меня гулять, но я

заткнул уши и продолжил читать. Ребята начали кричать громче. Выглянув в

окно, я крикнул в ответ:»Не могу, ребята, уроки!» Мне было неловко, я

думал, что они меня не поймут или засмеют. Но на удивление они

понимающе пожали плечами и разошлись. Позднее я узнаю, что игру

перенесли. «Как же все просто решилось.» — подумал я про себя и засмеялся

над самим собой.

Я учил географию весь день и под вечер был уверен в своих силах.

Наконец, со спокойной душой я уснул…

Домой я вернулся в час дня. Я с улыбкой до ушей зашел домой и с

гордостью показал отцу дневник. На страничке красовалась ярко-красная

заветная пятерка. Я всё же этого добился и теперь, стоя около машины

времени, в шаге от настоящего, я понял, что с самого начала я мог

подготовиться к контрольной, а потом уже заниматься своим любимым

футболом. Сделав шаг в портал, я довольно улыбнулся. Вновь это комната, но

теперь ручка оторвана. Я аккуратно вылез из шкафа, почти на цыпочках

пробрался в комнату. Я услышал голос мамы и вздрогнул от неожиданности.

Она спросила:» Витя, ну и где ты пропадаешь? Ты в зоопарк идешь в конце

концов?»

— Зоопарк?

— Ты забыл? — спросила мама и сложила руки на груди.

— Никак нет, мамочка! — воскликнул я и побежал собираться. Наконец-то я

увижу разных животных, больше всего я хочу увидеть медведя.

Сегодня я понял, что путешествие во времени было не зря.Теперь я

знаю, что надо было с самого начала всё выучить. А если бы не машина

времени?...

Правильно мама говорит: «Сделал дело — гуляй смело».

_______________________________________________

Захарова Светлана

МАМА СОЛДАТА.

Мама солдата ночью не уснет,

Вновь и вновь будет шептать молитвы:

Вот уже месяц не звонит сынок,

Только б уберег ангел-хранитель.

Только бы вернулся он живым,

Многого от жизни ей не нужно.

Важно знать, что больше рядом с ним

Нет войны, жестокого безумства.

Вспомнит ненароком как шалил,

А потом украдкой улыбался.

Как впервые двойку получил,

И в глаза ей посмотреть боялся.

Как подростком пробовал курить,

Наказания, ссоры и скандалы.

Как сыночек начинал взрослеть

Становился умным, сильным, храбрым.

Совсем неважно сколько прошло лет,

Пусть давно то время пролетело.

Она в памяти мальчишкой озорным

Его навсегда запечатлела.

Она б сейчас полжизни отдала,

Чтобы он сказал ей улыбаясь:

Мамочка, закончилась война.

Сегодня ночью поезд. Возвращаюсь.

________________________________________________

Лыженкова Анастасия

Я люблю свою Родину

Я люблю свою Родину

Без условной пометки «вроде бы»,

Без стыда за ошибки нации,

Не меняя гражданство по акции

Магазинов, с эмблемой фирменной.

Не считаю борьбу проигранной

За свободу и счастье в будущем.

Вижу мир красивым и кружащим

В ярком вальсе грядущей юности,

Или просто в спокойной будности.

Я кричу, что люблю свою Родину

Без условной пометки «вроде бы».

________________________________________________

Хохлов Кирилл

Мой прадед – участник и победитель Великой Отечественной войны

Великая Отечественная война - один из самых трагичных периодов в истории нашей

Родины, она унесла жизни миллионов людей. Наверное, не осталось и семьи, которая не была

бы задета этой кровопролитной войной. С каждым днём становится всё меньше и меньше

свидетелей тех дней. Пока живы ветераны и труженики тыла, их знают и помнят, но многих

уже нет с нами.

Я хочу рассказать об одном человеке, которого уже давно нет в живых, но он с нами

благодаря памяти, потому что он оставил свой след в жизни, как и многие другие, и, пока мы

помним о них, «они живы», когда память умрёт - их не станет окончательно, мы потеряем

часть своей истории, часть себя.

Зовут этого человека Хохлов Афанасий Григорьевич, это отец моего деда, дед моего

отца и наш с братом прадед, он для нас - герой. Наш прадед- участник Великой Отечественной

войны. Всех подробностей мы не знаем. Свой рассказ я написал на основе воспоминаний деда

и отца. По моему убеждению, человек, который был на войне, не очень хотел даже своим

близким рассказывать об этом. Афанасий Григорьевич был не исключением. Великая

Отечественная война ещё раз подтвердила, что решающей силой истории и главным творцом

победы в войне является народ. Она убедительно показала, что сила народа в его единении,

его духовной сплочённости.

Родился прадед в 1922 году в деревне Хлопово Арсеньевского района Тульской

области, играл на аккордеоне и красиво пел, мы не будем останавливаться на его молодости, к

тому же плохо её знаем. В 18 лет был призван в армию. Отслужив 1год, в 1941 году был

направлен на службу в Кремлёвские войска. Каким был первый день войны для него - мы не

знаем, наверное, как и для всех – неожиданным. Чего только не пришлось испытать прадеду в

1941 году. Дедушка нашему папе рассказывал, что Афанасий Григорьевич попал в личную

охрану Л.П. Берии, заместителя Председателя Совета народных комиссаров.

С первых дней Великой Отечественной войны «Кремлёвский полк» защищал Кремль от

налётов немецкой авиации. С 25 июня 1941 года по приказу коменданта полк перешёл на

усиленную охрану и оборону объектов. На кремлёвской стене было установлено

круглосуточное дежурство боевых расчётов. В связи с переходом на усиленный режим

несения службы, полк был развернут как боевая единица по штатам военного времени и

включён в состав действующих войск, наш прадедушка прослужил в нём с 1941-1945 год,

дослужился до старшего лейтенанта, был ранен.

Как прадедушка нёс свою службу, сколько ему пришлось пережить боли, остается

только догадываться. Но мы точно знаем, что он не сдавался. В 1945 году прадедушка погиб.

Да, другими были те люди, сильными телом и духом. Стояли они, стояла и наша держава.

Очень жаль, что наши прадеды не дожили до наших дней, а их рассказы доходят до нас не от

них самих, а от родных и близких. Мы очень гордимся ими, и пусть память о Великой

Отечественной войне будет жить вечно в сердцах людей. Победа в Великой Отечественной

войне – подвиг и слава нашего народа. День Победы остаётся неизменным, всеми любимым –

пусть скорбным, но в тоже время светлым и дорогим праздником. Мы должны помнить

людей, которые подарили мир огромной стране.

Мы, молодое поколение, должны научиться ценить мирную жизнь, ведь именно за неё

бились на войне наши прадеды, каждый день мира оплачен двадцатью семью миллионами

жизней советских людей!

Мы гордимся, что наш прадедушка - Хохлов Афанасий Григорьевич - внёс свой вклад в

Победу в Великой Отечественной войне, его подвиг бессмертен, его имя вечно. Он проливал

кровь за наше безоблачное настоящее и будущее. Мы с братом - продолжатели фамилии

Хохловых, продолжатели рода. Мы не имеем права забывать наших предков, и мы должны

быть благодарны им за их мужество и отвагу, за храбрость и доблесть! Наш прадедушка,

сражаясь с врагом, хотел, чтобы его дети, внуки и мы, его правнуки, жили в будущем под

мирным небом. Каждый год 9 мая мы ходим на парад с фотографией прадеда в Бессмертном

полку…

_________________________________________

Хвастунова Дарья

Лучшая подруга Таня

Она просто жила в родном городе в самое

трудное время.

Ю. Яковлев

Блокада Ленинграда была очень тяжелым и страшным событием во время Великой

Отечественной войны. Огромный город оказался во вражеском кольце. Внутри кольца

остались не только защитники Ленинграда, но и старики, женщины, дети. Люди

умирали от холода, от боли, от страха, и, самое ужасное, от голода.

О трудностях блокадной жизни рассказали многие поэты и писатели. Мне особенно

запомнился рассказ Ю. Яковлева «Девочки с Васильевского острова».

Рассказ ведётся от имени ленинградской школьницы Вали Зайцевой. Она считает себя

подругой Тани Савичевой, хотя та жила ещё до рождения Вали. Я удивилась, как

можно дружить с человеком, которого нет. Но Валя доказывает, что можно. Это

особенная дружба. Её можно назвать дружбой-памятью.

Таня Савичева – девочка, у которой война отняла всю семью. Её родные умерли

от голода во время блокады. Об этом Таня писала в своём дневнике, известном теперь

во всём мире. Одиннадцатилетняя Таня так ослабела, что даже эвакуация её не спасла.

«Дорога, названная Дорогой жизни, не смогла подарить Тане жизнь».

Валя Зайцева всё о ней знает: где жила (обе они с Васильевского острова, их

дома рядом), как училась, о чём мечтала. Таня любила играть в учительницу и хотела

ей стать. Ещё она была певуньей и немного заикалась. Для Вали она живая.

Валя наизусть знает дневник Тани. Она пишет Таниным почерком на бетонных плитах

памятника погибшим ленинградским детям, переживая трагедию вместе с ними. Она

не хочет забывать об этом. И нельзя забывать.

Произведение Ю. Яковлева произвело на меня грустное впечатление, потому что

взрослые и дети умирали от голода. Нам сейчас это трудно представить. Мне стало

страшно от ужасов войны. Как же трудно в войну людям! Во время блокады 650 тысяч

человек погибли от голода. Но город выстоял!

«Может быть, фашисты потому и не вошли в Ленинград, что в нем жила Таня

Савичева и жили еще много других девчонок и мальчишек, которые так навсегда и

остались в своем времени».

Произведение Ю. Яковлева помогло мне представить, как тяжело было всем во время

войны. Еще рассказ «Девочки с Васильевского острова» учит хранить память о

погибших.

____________________________________________________

Рудюков Денис

Струна

Терпение России напоминает однажды порванную струну надежды и веры в лучшее

будущее, которая рвется и больно бьет в лицо и по рукам тех, кто ищет предел ее напряжения. И

тот, кто получит рваным концом струны по заслугам, конечно, выбросит эту струну и найдет себе

другую.

Величия в истории России достоин тот, кто из порванных надежд народа заново, своим

жарким самопожертвованием расплавит металл, из которой была сделана эта струна, заставит

покаяться отрекшийся от своего Бога народ. И отольет из него в своем сердце То, за что сотни

миллионов людей будут готовы также беззаветно, как и их лидер, отдать жизни.

И сделано Это будет, как всегда, под звуки молитвы, звуки скорбной песни о тех, кто не

увидел очередное Это, блистающее в глазах выживших.

И снова Это нечто будет бесконечно растягиваться, терять свою национальную форму,

идентичность. И, в конце концов, потеряет окончательно узнаваемые черты. И снова станет

струной, которая, натягиваясь, будет все громче и громче кричать о своей боли. До тех бор, пока

тот, кто ее натягивает, не получит ее рваным концом по своим корыстным, гнусным, костистым,

циничным и безжалостным рукам.

И замолкнет... в ожидании нового Творца, который подарит надежде России еще одну

жизнь, длиною в сотню лет. Именно столько живет струна русского терпения...

И пока мир будет наблюдать за этой безмолвной симфонией, из глубин души русского

народа начнет прорастать новое сознание. Сначала робкое и неуверенное, оно будет постепенно

окрепнуть, как росток, пробивающийся сквозь асфальт. И каждый его новый листок станет

символом возрождения надежды. Этот росток будет напоминать о том, что великое не

заканчивается одной порванной струной, а продолжается в тысячах поколений, готовых вновь и

вновь верить и созидать.

Возможно, новые творцы, которые возьмут на себя эту ответственную миссию, будут

выходить из самых неожиданных мест. Они не будут окружены ореолом славы или власти с самого

начала, их путь будет сложен и тернист. Но именно в этом испытании они обретут душевную

стойкость и мудрость, способную переплавить металл разочарований в светлую мечту о будущем.

И хотя их имена могут оставаться неизвестными, их дела отразятся в глазах жаждущих.

А когда боль утихнет и струна ангельским гласом затрепещет в руках нового Маэстро,

начнется новая симфония — мелодия надежды, любви и веры. Она будет звучать в сердцах народа,

вдохновляя его на подвиги, на созидание и преодоление. Станет ли она гимном к великому или

тихой песнью утешения — зависит от каждого, кто будет слушать этот зов и отвечать на него

своим трепетным восхождением.

Но с каждой новой нотой, с каждым ударом сердца, история России будет вписываться в

никогда не заканчивающуюся мелодию человеческой судьбы, где терпение — всего лишь одна из

струн, висящих на исконно русском музыкальном инструменте. Звуки эти запишутся на носителях

– людских душах. И, возможно, именно это терпение и позволяет ей вновь и вновь восставать из

пепла, находя формы, которые отражают ее непреклонный дух и стремление к обновлению.

А что же те, кто говорит, что у России нет ничего своего? Что все то великое, чем мы

живем, о чем слышал и думал в детстве даже самый отпетый хулиган, чем дышали все мы –

плагиат. Берегитесь. Это и есть самые настоящие негодяи, достойные лишь забвения. Жизнь

человека – это радость дыхания. Жизнь народа – это радость говорить. Тот, кто лишает человека

жизни – убийца человека. Тот, кто лишает народ радости говорить – убийца народа.

Отнимите у России отнять радость говорить, и она умрет, умрет и любой другой народ. Нам

все в мире говорят, от перуанцев до японцев – русский язык самый мелодичный, самый

универсальный, самый трудный, самый выразительный, самый эмоциональный, самый душевный.

Как же такой язык мог сотворить народ рабов и крепостных? Это язык свободных людей, среди

которых наряду с генералиссимусом Пушкиным, осветившим путь к процветанию русской

культуры, стоят ее генералы и маршалы, адмиралы и полководцы – те, кто на долю секунды и все

меньше с каждым поколением задерживается в юных глазах с каждым годом. Вместе с ними –

юные матросы и рядовые и их командиры-учителя.

Некто, натягивающий струну, ускоряющий бег страниц, не понимает, что юность рядовых

русской культуры, лишенная властной руки командира учителя, однажды вынесет силами своей

подсознательной, генетической памяти этого наглеца вон. Взбунтуется в среде ядовитых

противоречий юный разум и вернется к истокам, отыщет своих командиров. Убьют их в памяти

народной, вычеркнут? Станут сами командирами, сохранив уроки в бессмертной памяти.

Уже стало давно известной истиной – любое общество стремится к самоорганизации.

Пытаясь лишить рядовые русские умы, озабоченные искусственными бытовыми заботами,

командиров, они дают нам возможность выбрать нам самим своих полководцев, руководствуясь

памятью генов. Собрать свою армию.

А гены говорят – вот оно, родное. Оно мое.

Вот они, родные берега. Здравствуйте.

Вот она, родная тундра. Я к тебе вернулся.

Вот они, родные горы. Кланяюсь вам.

Вот оно, родное море. Тебя обниму.

Вот оно, родное село. Оно мое.

Вот она, родная улица. Тебе поклонюсь.

Вот она, родная семья. Тебе улыбнусь.

Вот она, любимая моя. К тебе вернулся.

Тебя обниму. Вот она, Россия.

_________________________________________

Некрасов Павел

Подвиг ленинградцев

Подвиг героев-бесценен;

Подвиг героев – бессмертен;

Подвиг героев – неповторим;

Подвиг героев помнит земля Ленинграда.

В эпоху войны сомкнулось кольцо

Вокруг Ленинграда

Враг хотел запугать ленинградцев

Но Ленинград не хотел фашистам сдаваться.

Помнят еще герои блокады Ленинграда

Те дни обороны и прорывы блокады Ленинграда

Те дни, в которые подвиг носили они:

Педагоги, библиотекари и врачи.

Помнят земли Ленинграда

Как они были омыты кровью

Невинных детей, рожденных в Ленинграде

И мирных жителей, оказавшихся в сомкнутом Ленинграде.

Помнит героев вся наша страна

И город-герой помнит о том

Как разомкнулось кольцо блокады

Благодаря подвигам героев обороны блокады Ленинграда

И пусть мало живых в настоящее время

Тех, кто испытал на себе ужас войны

Мы гордимся всеми жителями блокады Ленинрада

Что врагу город не отдали они.

Мы память героев почтим минутой молчания

И свечи на Пискаревском кладбище мы зажжем

И пусть немного осталось героев блокады Ленинграда

Мы им честь и хвалу воздаем.

О, подрастающее поколение, гордитесь

Страной и городом тем, в котором живем

Не дадим врагу стереть памятные дни блокады Ленинграда

Город-герой Санкт-Петербург-Петроград-Ленинград

не был даже в ту пору сломлен.

Нам нужно знать историю свою,

И вечно память и правду о ней в сердце и книгах хранить,

И нужно нам это в первую очередь молодым и живым,

Мы подвиг ленинградцев опорочить и исказить никому не дадим!

Подборка работ 01.10.24 по 20.10.24

Подробности: Автор: Super User; Категория: Работы участников; Опубликовано: 20 Октябрь 2024; Просмотров: 671

Ланговая Анастасия

Василий Петрович Бухтеев

Прошло много лет, но Память о войне не уходит из сердца, бередят душу горькие

воспоминания о погибших, дедах и отцах. Погибли настоящие герои, люди высокого

достоинства и чести, погибли, защищая родную землю.

Четыре года, опаленные пламенем войны, сорок семь месяцев, проведённых в тягостном

ожидании, тысяча четыреста восемнадцать дней и ночей страданий, боли, страха и

смертей. Таков календарь Великой Отечественной войны, календарь, исчисление которого

ведётся не по месяцам и дням, а по минутам, которые приближают к победе, по жизням

солдат, пожертвовавших собой ради Родины, ради своего народа, ради нашего будущего.

Эта война затронула каждую семью, каждого человека. К сожалению, сейчас осталось

совсем мало участников Великой Отечественной войны, тех кто не жалея жизни воевал за

наше мирное будущее. Поэтому мы должны, мы обязаны помнить всех, кто участвовал в

этой страшной войне. С раннего детства мы чтим память героям, защитникам нашей

Родины, со школьной скамьи мы изучаем период Великой Отечественной войны более

подробно, с каждым годом открывая для себя что-то новое. Но иногда, на страницах

истории Великой Отечественной Войны появляются новые имена, ранее не известные

никому.

Василий Петрович Бухтеев родился в 1914 году в деревне Ново, Московской области.

С детства Бухтеев увлекался авиацией и именно поэтому в период с 1935 по 1937 год он

прошел обучение в Военном Морском авиационном училище им. Товарища Сталина в

городе Ейск.6 ноября 1937 года Василий Петрович закончил свое обучение в звании

младшего лейтенанта и стал пилотом 8-ой авиаэскадрильи ВВС.

1939 год –начало Второй Мировой Войны. Постепенно весь мир погружался в боевые

действия и именно поэтому Василий Петрович Бухтеев уже участник боевых действий в

Монгольской Народной Республике. За проявленную смекалку и смелость в период

боевых действий на территории Монголии Василий Петрович получает повышение и с

16 сентября 1940 года он старший лейтенант, а также командир звена 94-й истребительной

авиационной эскадрильи. За штурвалом самолета он чувствовал себя настоящим

летчиком.

В 1941 Василий Петрович переброшен под Ленинград для защиты города. С 14 июня он

заместитель командира. К сентябрю 1941 года за боевые заслуги Василий Бухтеев имел

уже две правительственные награды: орден Красного Знамени и орден Красной Звезды.

По данным о воздушных боях на 14 сентября этого же года известно, что самолет МИГ-3,

входящий в 61-ую истребительно-авиационную бригаду Краснознаменного Балтийского

флота, к началу войны Краснознаменный Балтийский флот представлял собой силу,

способную в создавшейся невероятно сложной обстановке прикрыть подходы к

Ленинграду с моря и вести активные боевые действия в Балтийском море. Развернувшееся

в предвоенные годы строительство военно-морских сил позволило значительно пополнить

флот современными боевыми кораблями и морскими самолетами новых типов вылетел

для прикрытия войск в районе Пулковских высот и был сбит в неравном бою с группой

фашистских самолетов. Пуля прошла пилота насквозь, и он погиб прямо в воздухе.

Великая Отечественная война стала третьей войной в жизни молодого лётчика. К

сентябрю 1941 года за боевые заслуги Василий Бухтеев имел уже две правительственные

награды: орден Красного Знамени и медаль «За отвагу». Ко второму ордену Красного

знамени он был представлен посмертно, сбив в своём последнем групповом воздушном

бою в небе над Ленинградом пять самолётов противника. На момент гибели ему было

всего 27 лет.

28 апреля 2018 года, во время проведения строительных работ неподалеку от комплекса

"Экспофорум" были обнаружены обломки советского воздушного судна, а так же останки

пилота. Сразу после обнаружения находки на строительную площадку прибыли сапёры и

поисковики. Местность проверили на наличие взрывоопасных предметов ( в земле могли

остаться неразорвавшиеся боеприпасы), после чего с двухметровой глубины волонтёры из

поисковых отрядов «Высота» (руководитель Андрей Пименов) и ОСП «Крылья Родины»

(руководитель Виктор Соболев) поднимали и очищали от грунта фрагменты высотного

истребителя. Семьдесят с лишним лет назад боевая машина «МиГ-3» от удара о землю

превратилась в груду железа. Когда откапывали кабину пилота, под бронеспинкой

заметили тело лётчика. Глина, препятствующая проникновению кислорода, сохранила его

и фрагменты машины довольно неплохо. При визуальном осмотре было установлено, что

самолет вошёл в землю под углом около 70-90 градусов. После чего представители АО «

Строительный трест» предоставили экскаватор для окапывания обломков самолета. Через

2,5 часа в глубине около 3.х метров были обнаружены обломки кабины истребителя, в

которых находились тело погибшего летчика. На теле летчика был одет парашют ПЛ- 3,

поясной командирский ремень с пистолетом ТТ 1936 года , в кобуре . Сам летчик был

одет в черные суконные флотские брюки и морской командирский китель темно- синего

цвета, образца 1934 года.

В левом внутреннем нагрудном кармане находились следующие документы:

- Партийный билет на имя Бухтеева Василия Петровича, 1914г.р., члена партии с декабря

1939 года, выданный политотделом 10-ой авиационной бригады Краснознаменного

Балтийского флота.

- Орденская книжка № 045084 , выданная также на Бухтеева В.П.

- Проездной билет к Орденской книжке

- Отпускной билет № 10-2204, командировочное предписание, справка о прохождении

лечения в Таллинском в военно-морском госпитале.

- В левом нагрудном кармане находилось удостоверение командного состава флота,

пробитое осколком.

В правом кармане брюк находились бумажные купюры в свернутом виде, общей суммы

324 рубля, а также монеты достоинством 5,10,15 и 20 копеек. В левом кармане брюк

находился компас, носовой платок с вышивкой в виде цветка и расческа.

На левом нагрудном кармане кителя на винтовом креплении раннего образца был

закреплен Орден Боевого Красного Знамени. Рядом с останками так же были обнаружены

личные документы портмоне ,высотомер и оружие пилота.

Чуть позже было установлено, что данные останки принадлежат заместителю командира

эскадрильи старшему лейтенанту Бухтееву Василию Петровичу, летчику 5-го

истребительного полка 61-й авиабригады ВВС, москвичу, награждённому Орденом

Красного Знамени. На место проведения работ прибыла группа по разминированию, а

также поисковики из отрядов «Крылья Родины» и «Высота». Найденный самолёт оказался

истребителем Миг-3, построенным в июне 1941 года. В сентябре того же года воздушное

судно было сбито и упало в районе Пулковских высот.

28 мая 2018 года состоялась траурная церемония захоронения, которая состоялась на

территории парковки в двух километрах от выставочного центра «Экспофорум» в

Пушкинском районе Санкт- Петербурга. По желанию активистов города Пушкина и

родственников племянника Николая Ивановича останки летчика были захоронены на

месте падения самолета. Здесь же покоятся и обломки его боевой машины. Более близких

родственников Василия Петровича найти не удалось. Его жена и сын умерли. Личные

вещи Бухтеева Василия Петровича поисковики передали в историко–литературный музей

города Пушкина. По месту захоронения Василия Петровича Бухтеева был установлен

мемориал. Сегодня могила Василия Петровича Бухтеева объявлена воинским

захоронением, за ней ухаживаем мы «Юные музееведы» школы №407 им. В.П. Бухтеева.

В традициях нашего народа всегда ценились такие качества как: мужество, долг,

преданность Родине и все эти качества я увидела у летчика Великой Отечественной войны

Василия Петровича Бухтеева. О героической жизни летчика можно снимать фильмы,

писать книги. Но вряд ли в них можно передать всё, что довелось испытать, выразить

боль, которую пережил солдат на войне. Проходят годы и десятилетия, но навсегда

останется в памяти людей ветераны, как символ беспримерного мужества и силы духа

нашего народа.

________________________________________________________________

Карабут Марина

ЭНЕРГИЯ ЖИЗНИ

Поведаю я вам историю простую. Как мираж, увидела сюжет я сей в лесу.

Закрой глаза, для пущего эффекта. Пусть голос мой ведет тебя…

Танцует девушка на поляне, усеянной яркими цветами. Могучие деревья

скрывают ее нежный облик. Журчит прозрачная река, шумит листва, щебечут птицы

на ветках с плодами, жужжат в молодой зеленой траве пчелы. Олени, косули, белки

и другие животные отдыхают в теньке, наблюдая умиротворяющий танец. Даже

волки смирно лежат возле зайцев, забыв о вражде.

Танцует девушка все задорней. С каждым взмахом руки, каждым вдохом

дарит миру чистый поток. Самой жизни она хранитель, Природой ее называют.

Танец свой продолжая, девушка закружилась юлой. Подпрыгнула, скользя по

мягкой траве, побежала. Еще прыжок, но вдруг ногу что-то укололо. Оступившись,

девушка открыла свои глаза.

Присев, в траве она нащупала жестяную банку. Удивилась Природа, ведь

раньше такого не видала. От прикосновения та начала ржаветь, пока совсем не

рассыпалась. Ближе к реке подошла, окунула свои босые ноги в прохладную воду.

Река, как и раньше, пленила сознанье. Но рыб стало меньше и раков не видно.

Цветное пятно по воде проплыло, а с ним и мертвая рыба. Скатилась слеза по юной

щеке и в речку упала. Вмиг рыба вернулась и вода посветлела.

Повернулась к фруктовым деревьям, заметила, что их стало меньше, и

некоторые звери куда-то ушли. Кусты, где весело резвились птицы, тоже исчезли.

Тише стало на волшебной поляне. Ухватила девушка свои бусы и сорвала с шеи.

Покатились они и с шумом упали в траву. Выросли деревья молодые да кусты с

сочными ягодами.

Улыбнулась девушка, встала средь цветов. Услышав музыку пространства,

продолжила танцевать. Она закружилась, улыбаясь. Льется свет во все концы. С

каждым шагом ее сердце наполняется музыкой вселенной. Поддавшись чистым

эмоциям, она запела. Птицы вторили ее песне, казалось, вся поляна объята музыкой

и весельем.

Танец становился все быстрее, а голос все сильнее. Даже бабочки начали

подтанцовывать. Незаметно, музыка стала грустной, предвещая неприятности. Но

Природа так увлеклась, что даже не заметила изменения в пространстве.

Сделав вдох, девушка почувствовала нехватку воздуха, пыталась вдохнуть

снова и снова, но так и не смогла. Она оступилась и упала. Ее ноги запутались в

целлофане. От падения нежное тело исцарапало пластмассой, вокруг появились

жестяные банки. Горы стекла блестели вместо прекрасных цветов. Она подползла к

реке, сейчас там бежала грязная, непригодная для питья вода. Огляделась вокруг и

ее сердце дрогнуло, вместо деревьев – одни пеньки, тишина и только ветер гудит на

просторе. Превозмогая боль, Природа попыталась встать, но силы покидали ее. Как

будто кто-то высасывает всю кровь из хрупкого тела. Она зарыдала, вслушиваясь в

пульсирующую боль пространства. Попытки вернуть растения и животных только

сильнее выматывали ее. Горы мусора разрастались на поляне, закапывая под собой

все живое. Со временем рядом проложили скоростную дорогу.

Даже сейчас Природа там и борется за нас, с любовью в сердце она отдает

энергию жизни. Открой душу и посмотри вокруг.

__________________________________________________________________

Соболев Дмитрий

Великая

Бескрайние степи, густые поля,

Что нет в целом мире красивей –

Всё это великая наша земля,

Всё это зовётся Россией!

И все испытанья во все времена

С достоинством ты выносила,

Могучая наша большая страна,

Хранимая небом Россия!

Пройдут поколенья, минуют года,

А ты будешь только лишь краше…

Ничто не сравнится с тобой никогда,

Великая Родина наша!

____________________________________________________________

Исаева Мария

ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧНИКОВ И ПОТОП

Это будет рассказ по горячим следам, точнее по горячим эмоциям. Возможно,

он выйдет не очень детальным и последовательным, но точно – очень ярким и

живым.

Два дня назад я вернулась с Южного Урала. Я провела в горах и на пути к ним

семнадцать дней. Это был мой первый большой тур, который я самостоятельно

спланировала от начала и до конца. Каждую заправку, каждую стоянку, каждый

подъём в гору. Я отправилась в Башкирию по зову Уральского барса. Уральский

Барс – это проект регионального отделения Русского географического общества,

который призывает покорить семь тысячников Южного Урала и пройти по Большой

Южноуральской тропе. В этом году я нацелилась на прохождение первого этапа

проекта – «7 вершин» (правда, изначально я решила взять все восемь).

Каждая гора в отдельности, казалось бы, не представляет сама по себе большой

сложности, однако при планировании маршрута целиком возникает множество

нюансов. Тыкая на Яндекс.Картах на незнакомую местность, зачастую я получала

больше вопросов, чем ответов. А вот действительно ценными ответами и советами

со мной поделились амбассадоры Уральского Барса (благо, за 8 лет реализации

проекта их уже накопилось прилично). Отдельная благодарность Ксении

Салазановой за её отзывчивость и энтузиазм.

Конечно, я ездила не одна. Ходить в горы в одиночку – плохая примета: можно

не вернуться. Нас было двое: две среднестатистические девушки средней

физической подготовки с туристическим опытом чуть выше среднего. Прежде чем

приступать к Барсу, мы решили «размяться» на Зюраткуле (Челябинская область).

Не то чтобы в обычной жизни мы каждый день ходим по 10-15-20 км, поэтому

нужно было набрать форму. Зюраткуль – это самое высокогорное озеро Урала

(высота над уровнем моря – 724 метра). Озеро охраняется одноимённым нацпарком.

И именно усилиями нацпарка здесь проложены тропы и маршруты к ближайшим

вершинам.

За три дня пребывания на Зюраткуле мы взяли четыре вершины: Зюраткуль

(1175 м), Лысая Сопка (1059 м), Малый Москаль (861 м) и Лукаш (1013 м). Так как

до нашего пребывания на всём Южном Урале неделю лили дожди, многие тропы

оказались болотами, ручьи – реками, а грибы – выросли! В общем, мы неплохо так

потренировались в преодолении трудностей и собирании грибов. Опять же,

потестили сапоги, палки и многочисленный туристический инвентарь.

После Зюраткуля у нас был план: поехать на кордон «У трёх вершин» с целью

взять высочайшую точку Челябинской области – Большой Нургуш (1406 м) –

также исключительно в качестве разминки перед Барсом. Но добрый дядя нам

сказал, что до кордона не доехать – дорогу размыло. Ох, как я ему благодарна и за

себя, и за Тук-Тука. Кстати, знакомьтесь: Тук-Тук – это мой автомобиль (отсылка к

Райе и последнему дракону). Без Тук-Тука это путешествие было бы невозможным.

Таким образом, Нургуш остался непокорённым, а мы выдвинулись в Тюлюк,

чтобы наконец-то встать на путь Барса. В Тюлюке мы остановились на шикарной

стоянке в нацпарке Зигальга: беседка, костровая зона, вода и даже электричество – к

такой роскоши нас жизнь не готовила (именно поэтому мы всегда возили с собой

примерно 50 литров чистой воды и три портативных аккумулятора общей ёмкостью

60000 мАч). Три дня и три ночи мы провели у живописного подножья хребта

Зигальга. За это время мы взяли два тысячника: Поперечная (1389 м) и Большой

Иремель (1589 м). Гора Поперечная стала для нас дебютной вершиной в рамках

проекта Уральский Барс и, по стечению ряда обстоятельств, самой сложной:

поздний выход, палящее солнце, травма колена, возвращение в сумерках и как

следствие – 11 часов пути. Но зато после Поперечной все горы были цветочками.

После Тюлюка мы сделали крюк в 400 км, чтобы оказаться в селе

Верхнеаршинский (что по непреодолимой прямой от него всего в 30 км). В

Верхнеаршинском нас ждал Большой Кумардак (1318 м), мы взяли его легко и без

травм. К этому времени ходить по 20 км в день уже казалось нормой. Даже в

немногочисленные выходные (неходовые дни) я делала по 15 км – просто так,

между делом. Однако после легкого и живописного подъёма нас ждал аномальный

тропический ливень. Мы встретились с ним лицом к лицу всего на час – на

обратном пути с Кумардака. Промокли до нитки, но быстро отогрелись у печки на

турбазе. Сняли уже уплывающую палатку и переехали в гостевой дом на ночевку.

Ливень шёл весь вечер и полночи, буквально каждую минуту гремел гром и

сверкали молнии. Тогда мы ещё не знали, к каким последствиям приведёт эта

стихия.

На следующий день, как обычно, мы проснулись в 5 утра, собрали вещи,

упаковали их в машину, весело помахали уходящим вдаль нашим соседям-барсам и

поехали (как тогда считали) покорять новые вершины. Но не тут-то было! Веселье

наше длилось минуты три, не больше. К этому времени, мы как раз добрались до

моста, от которого остались только разбросанные на невероятное расстояние

бетонные многотонные кольца. Спустя несколько минут мы доехали до другого

моста – ситуация оказалась один в один. Мы (и половина села Верхнеаршинский)

оказались отрезаны от большой Земли двумя непреодолимыми пропастями.

История про потоп заслуживает отдельного поста, поэтому, пропуская все

деревенские подвиги и интриги, перейду к кульминации – через сутки мы оказались

на том берегу (да здравствует слабоумие и отвага!)

После того, как мы выбрались с Верхнеаршинского, мы отправились к горе

Рассыпная. Из-за потопа мы не смогли подобраться к вершине и преодолеть реку

Белая, которая разлилась раз в пять, не меньше (под толщей воды мы даже не

увидели моста, возможно, его тоже смыло). Стремительно меняющиеся

обстоятельства требовали решительных действий по корректировке маршрута. Этим

же днём мы взяли Курташтау (1019 м), удивительно сухо и удивительно просто.

Ночевали у озера Карабалыкты – сказочное место. На следующий день в сухих

ботинках взяли Кушай (1049 м), по дороге съев тонну земляники. После чего

поехали в сторону Белорецка к подножью горы Ялангас. Невооружённым взглядом

было видно, что здесь, в деревне Отнурок, тоже был потоп. Поинтересовались у

местных про состояние тропы, говорят: мокро, заброска не проедет, 12 км в одну

сторону, но все мосты целы. Посмотрели прогноз погоды на завтрашний день –

ливень. Энтузиазма, если честно, маловато. Но Барс зовёт.

Подъём в 6 утра, завтрак, сборы – один дождевик на себя, один – в рюкзак, всю

важную электронику в пакеты и гермочехлы, на рюкзак – водонепроницаемый

чехол, на ноги – сапоги, в руки – палки (грязь очень скользкая). Вышли в 8.30.

Дождя нет. Идём быстро. Жарко. Раздеваемся. Начинается дождь. Одеваемся.

Начинается ливень. Неприятно. Входим в облако. Ничего не видно. Видно только

зайцев. Бегают рядом, будто ведут по тропе. Поднимаемся на вершину. Ничего не

видно. Делаем контрольные фото. Начинаем спуск. Встречаем группу. Приятно. Мы

не одни. Замерзаем. Ускоряемся. Ливень сменяется моросью. Останавливаемся.

Переодеваемся в сухое. Выходит солнце. Раздеваемся. Замедляемся. Обсыхаем.

По возвращении быстро собираем лагерь и выдвигаемся в сторону горы Масим.

До Масима 160 км. Масим на юге Башкирии. Уже по дороге приходит сообщение от

местного активиста, что заброски на Масим завтра не будет (а мы так на неё

рассчитывали), Масим затопило и идти пешком он крайне не рекомендует: 25 км в

одну сторону по болоту – такое себе развлечение. Взвесив все «за» и «против», мы

принимаем непростое решение – отказаться от Масима. Что значит отказаться от

выполнения первого этапа Уральского Барса (по крайней мере, в этом году).

Разворачиваемся в Уфу. Там нас ждёт мёд, кыстыбый и крыша над головой. С Уфы

начинается путь домой.

Я бы ещё много чего вам хотела рассказать. И про потоп, и про каждую

вершину, и про всех хороших людей, которых мы встречали на пути. Но я знаю, что

и так получилось много. Это всё безграничный Урал.

_____________________________________________________________________________

Гребенчук Елизавета

След войны в моей семье

Война… Это слово, которое вызывает ужас у любого человека. Война -

тяжелое время…Сколько жизней она уносит, не щадя никого.

Тема войны всегда актуальна, она не имеет срока давности. Мы

никогда не забудем о героических подвигах во время Великой Отечественной

войны, как наши деды и прадеды защищали свою Родину.

Летом я была в Луганске, на могиле моего прадедушки Василия

Ивановича Бахарева. Ему было четырнадцать лет, когда немцы захватили их

город. Его отец был жестоко убит прямо у него на глазах; воспылав

ненавистью к фашистам, мой прадед отправился защищать своё Отечество.

Когда советские войска освободили Лутугино, он решил уйти вместе с ними.

Пришел в полк и соврал, что он сирота. Командир части, подполковник

Александр Васильевич Дымов, ощутил незримую боль мальчика, и моего

прадеда зачислили в полк и усыновили. А ведь он был чуть старше меня на

данный момент. Мои родители рассказывали, что Василий Иванович не

любил говорить и вспоминать о войне, но иногда описывал свои эмоции и

чувства: «Я знал, что война - это очень страшно, но я воевал, чтобы защитить

свою Родину и народ. Каждый день я думал о том, что для меня важно, чтобы

мои потомки ни в чем не нуждались. Наш народ воевал за мирное небо над

головой. Когда Советский Союз одержал победу, все плакали, ценой

множества жизней, но мы победили.»

За время пребывания на родине моего прадеда я значительно

пополнила информацию о жизни моих родных. Руки дрожат, и сердце болит,

когда читаешь дневниковые записи прадеда. Каждый день - это подвиг. Мой

прадед, в составе 569-го минометного Ворошилов градского полка прошел

славный боевой путь и встретил Победу в Берлине. Награжден орденом

Славы 3 степени, Отечественной войны 2 степени, медалью «За отвагу» и

навечно зачислен в состав полка «Сынов полка СССР»

Луганская и Донецкая Народные республики изъявили желание

присоединиться к России, у них нет своей конституции, референдумы могли

проводиться только с согласия столицы, но Киев был против, после чего

началась война внутри страны, ДНР и ЛНР были подвергнуты обстрелам. И

только сейчас, после активных действий армии и правительства Российской

Федерации, у меня появилась возможность побывать на могиле героя - моего

прадеда.

Когда мы прибыли в город, я была в ужасе от увиденного:

разрушенные здания и мосты, простреленные дорожные знаки, незасеянные

поля. От всего веяло дыханием войны. Краснодон… Портреты

молодогвардейцев всплыли в памяти, это сорок семь юношей и двадцать

четыре девушки, которые погибли, действуя в подпольной организации в

годы Великой Отечественной войны. Они делали все возможное, чтобы

помочь армии и приблизить Победу.

По дороге к кладбищу мы встретили множество военной техники:

движущиеся танки, военные машины с солдатами. И вот я подошла к могиле

своего прадеда, возложила цветы. И мне так захотелось обратиться к нему и

сказать: «Ты и весь народ огромного государства воевали за мирное небо над

головой! А что сейчас?… Твоя могила находится на территории, где идут

военные действия; над кладбищем, где ты похоронен, беспрестанно

пролетают военные самолеты, рядом проезжают танки, где-то недалеко

падают бомбы и слышны взрывы». Стояла и думала, что же это происходит?

Восемьдесят лет назад на этой земле шли бои… Понимая все ужасы войны,

казалось, что люди больше не допустят военных конфликтов. Но сегодня

опять приходится бороться за мирное небо над головой.

Находясь на могиле моего прадеда, меня посетило очень много

мыслей, я долго молчала и думала о вере и справедливости, о

молодогвардейцах, о том, что мои корни из той земли, которая имеет

столько Героев. Я горжусь Ими! В душе пообещала, что мы, молодое

поколение, всегда будем помнить их славные подвиги.

Сейчас, во время специальной военной операции, также погибают

люди. Солдаты совершают героические подвиги, о которых никогда не

забудут. Я верю, что справедливость восторжествует, ведь

Русский дух нас защищает от беды,

Скрижали памяти нам это завещали.

Мы обычно не задумываемся над тем, что ежеминутно участвуем в

истории. Нам нужно довольно продолжительное время, чтобы осознать

события, дать им оценку, иногда и вовсе не думаем об этом. На самом же

деле никто не может уклониться от исторического потока. Каждый человек в

большей или меньшей степени творит историю, выражает своей жизнью,

своими поступками, настроением. И то, каким цветом мы с нашими

потомками раскрасим чистые листы истории, зависит только от нас самих.

__________________________________________________________________________

Илюшин Илья

Клумба

В нашем доме живет добрая бабушка Анфиса. Однажды возле подъезда

посадила она цветы и стала ухаживать за большим цветником. В нем росло

много разных растений. Они были всех цветов радуги. Когда люди

останавливались и смотрели на эту красоту, им казалось, что они попали в

волшебный сад, в котором трудится добрая фея Анфиса. Она всё делала сама:

копала, поливала, полола сорняки и ни от кого помощи не ждала. И так изо

дня в день старушка ухаживала за цветником: то польёт, то поднимет фантик,

брошенный мимо пробегающими детьми. Никогда их она не ругала, а лишь

улыбалась и говорила: «Нужно вам, ребятки, исправляться». Иногда

приходила к ней старшая по дому тетя Алла и бранила бабушку за то, что та

не так поливает, не так копает, не так удобряет землю. Старушка и в такие

моменты лишь улыбалась и говорила: «Буду исправляться». Хотя она

понимала, что всё делает правильно, ведь когда-то давно она работала

цветоводом в крупном тепличном хозяйстве и всё знала о цветах, но всё же

не смела перечить старшей по дому, которая постоянно грозилась ей

запретить выращивать цветы возле дома. Но когда в городе объявили

конкурс «Самый красивый двор», тетя Алла тайно подала заявку на участие,

а после комиссии рассказывала, как она ухаживала за растениями не

покладая рук. Победив в этом конкурсе, старшая по дому дала интервью

местному телевидению, в котором похвасталась, как легко сделать цветник

красивым, даже не задумываясь при этом, сколько баба Фиса потратила сил и

энергии, создавая эту красоту.

И вот однажды произошла такая ситуация. Пока тетя Алла давала очередное

интервью, старушка сидела на лавочке и отдыхала. В этот момент я подсел

рядом с ней и спросил: «Баба Анфиса, вам не обидно, что все почести и

награды за ваш труд получает тетя Алла, а не вы?» Не раздумывая, она

ответила: «Нет, не обидно. Конфеты есть мне нельзя, а в грамотах я не

нуждаюсь. Самое главное вознаграждение для меня — это занятие

цветоводством. Я несу людям добро и благодарна за это Аллочке».

Следующей весной случилось несчастье: бабушка Анфиса сильно

подвернула ногу и не могла работать в цветнике. Цветник был словно

мёртвый без её ухода. На нем ничего не росло, весь был засыпан

прошлогодними осенними листьями и мусором, который старушка убирала

каждую весну маленькими старыми грабельками. До ежегодного конкурса на

самый лучший двор оставался один месяц. Тётя Алла не поверила своим

глазам, когда увидела цветник в таком состоянии. Тут же, не раздумывая, она

побежала к старушке, но не для того, чтобы узнать, что с ней случилось, а

для того, чтобы в очередной раз отругать. Без стука она распахнула дверь в

квартиру старушки и с порога начала браниться: «Что такое, Анфиса

Федоровна! Почему цветник в таком ужасном состоянии?». В это время баба

Фиса смотрела на неё и пыталась в лавину негодования вставить хоть слово

про своё несчастье. А Алла делала вид, что не понимает. И когда наконец

поняла, что произошло, на секунду замолчала, а потом сказала: «Для таких

случаев костыли придумали и коляску. Раз вы так поступаете, мы справимся

сами, больше мы в ваших услугах не нуждаемся». Узнав об этом, я сразу же

направился к старушке. «И что вы, наверное, обиделись на неё и сильно

расстроились?» - поинтересовался я. Её ответ меня удивил. «Нет, - говорит

она, - на что мне обижаться, Аллочка просто высказала своё мнение, а с

цветником…, да бог с ним. Придумаю себе другое занятие. Зачем я буду

тратить свою жизнь на ругательства и обиды? Есть много полезных и

приятных занятий. Жизнь одна, и не стоит её тратить на пустяки», -

закончила баба Фиса.

Конкурс начался, но сколько тетя Алла не старалась привести цветник в

должный вид, у нее не получилось. Когда пришла комиссия, вместо

красивого волшебного леса увидела жалкую картину. А рядом стояла уже не

та Алла, которая полна энергии и идей, а взъерошенная, уставшая,

испачканная землей женщина. И снова было телевидение, но только теперь

не для того, чтобы узнать секрет успеха, а спросить, что случилось и в чём

ошибка Аллы. Но в этот раз ей нечего было сказать, и она произнесла: «Без

комментариев».

На следующий день я зашел в гости к бабушке Анфисе. Сидя за чашкой чая,

мы услышали стук в дверь. Старушка пошла открывать дверь, с ногой уже

было все в порядке. Открыв дверь, она была удивлена, так как на пороге

стояла старшая по дому, которая сразу начала говорить: «Здравствуйте,

Анфиса Федоровна! Извините меня за то, что я на вас тогда накричала.

Раньше я не придавала вашему, как оказалось, нелегкому труду большого

значения. В качестве извинений я вам дарю новый набор цветовода, в нем

есть и грабли, и лейка, и культиватор. А еще я хотела бы, чтобы вы научили

меня, как правильно ухаживать за цветами. Старушка улыбнулась и сказала:

«Аллочка, ты молодец, конечно, я тебя всему научу, и мы вместе приведём

нас цветник в порядок».

Теперь наш цветник стал ещё краше и лучше. Когда вновь приехало

телевидение, Алла призналась, что все это время она не понимала, как

сложно ухаживать за цветником, ведь за ним ухаживала не она, а Анфиса

Федоровна, и чудесный цветник - это её заслуга.

______________________________________________________________________

Коваль София

Подвиг ленинградцев

Подвиг- это доблестный поступок с проявлением отваги, смелости и

героизма. Подвиг ленинградцев- бессмертен. Он будет храниться в памяти

людей годами, а в истории-веками. О подвиге этих мужественных людей

рассказывают своим детям, внукам и правнукам, пишут книги, снимают

фильмы. Ведь, нет жертвы больше, чем положить жизнь и здоровье на алтарь

будущего Отчизны.

Великая Отечественная… 8 сентября фашисты захватили

Шлиссельбург, отрезав Ленинград от всего мира. Началась Блокада

Ленинграда. Осада города продолжалась 872 дня. Артобстрелы, бомбежки,

пожары. Голод, холод, болезни. Но, Ленинград не сдавался. Люди

дежурили на крышах, трудились, боролись. Дети работали на заводах и

фабриках наравне со взрослыми. Была введена карточная система

продовольствия. В ноябре ударили морозы, сковав лед на Ладожском озере-

дороге жизни. По этому льду вывозили детей, больных и инвалидов. В

декабре ударил сильный мороз. Не было отопления и горячей воды.

Ленинградцы падали на улицах от голода, замерзали, умирали.

Наши родственники живут в Ленинградской области, в поселке

Морозовка. Когда мама училась в школе, она часто ездила к ним в гости

вместе с родителями. Бабушка вспоминает, что в доме ее дяди хранилась

резная шкатулка, в которой хранился кусочек хлеба, 200 граммов блокадного

хлеба. И в День Победы эту шкатулку ставили на стол с угощениями и

содержимое показывали всем гостям, и пили за родственников и соседей,

погибших в Великую Отечественную войну. А старейшина семьи - Иван

Яковлевич Туник, рассказывал о том, как он выжил в блокадном Ленинграде.

Иван Яковлевич во время блокады работал на заводе. После смены, с

соседом, Георгием Николаевичем Шевченко, инвалидом Второй мировой

войны, обходили все квартиры в подъезде, чтобы собрать трупы. Дом был

двухэтажный, по 3 квартиры на каждом этаже. В 5 квартире умерла бабушка

с внуком, а в руке этого мальчика Вовки - зажат был кусочек хлеба. Этот

кусок хлеба и стал семейной реликвией, символом Победы и памяти о тех

годах, кто не дожил до конца войны.

В буржуйках сожгли все, чтобы согреться: мебель, лестницу, паркет,

вещи, книги, кроме 9 томов сочинений В. И Ленина. Их нельзя было жечь,

эти книги для семьи были святыми и ценными. Не осталось ни плодовых

деревьев, ни кустов, чтобы заварить чай. Люди умирали целыми семьями. А

у выживших - болели животы. Попьют воды, наполнят желудок -

становилось легче. Дизентирия, рвота, опухшие руки, ноги, надутый живот.

Однажды, сестра Ивана Яковлевича выменяла на старинное серебряное

кольцо с драгоценными камнями маленькую птичку (никто не помнит, что

это была за птица). Ее варили целую неделю, а бульон ели дети. Взрослые

плакали и благодарили спасительницу.

Нет срока давности преступлениям нацистов! Фашизм- абсолютное

зло, чуждое самой человеческой природе. Я думаю, что любой человек,

защищая свою Родину, совершает подвиг. Я никогда не забуду историю и

подвиг своих предков. Я представляю, что, когда мама держала в своих руках

эту шкатулку с "несметным богатством", она держала в своих ладонях подвиг

ленинградцев, подвиг, сотканный слезами, потерями, кровью, болью и

страданьями.

_____________________________________________________________

Галиева Гульназ

Посвящение внучки деду – воину

Вот беру, я, в руки, пожелтевший,

И, видавший виды тот билет,

Что , в далеком 41-ом, деду

Моему вручили в 30 лет.

С трепетом читаю , я , впервые,

Записи скупые ,той, войны…

А на фотке, маленькой и старой,

Черноусый дедушка Барый.

Был он , видно, парень не из робких,

Медали «За отвагу» получал.

«Благодарностью» за храбрость и отвагу

Дедушку сам Сталин отмечал.

Представляю деда в поле боя,

Вот идет он, чтоб наладить связь.

Беря в помощь ненависть к врагу, и

Преодолевая огонь , и стужу, грязь…

И , наверное, в короткий миг затишья,

Устало прислонившись, задремав,

Он увидел дом свой, родные лица,

И обдало болью, сердце сжав…

Про войну читаем много книг мы,

Фильмы смотрим, наверное, не зря.

Пусть же вырастают мирные люди

Из нас, живущих на мирной земле!

-------------------------------------------------

Засимовская Екатерина

Встреча

Колёса поезда ритмично стучали, двигая состав всё дальше и дальше. Деревья

проносились в окне, там и тут мелькали яркие полоски полей. Облака, лежавшие на

чистом, голубом небе, проносились с быстрой скоростью и улетали прочь. Ваня лежал на

верхней полке и разглядывал открывающиеся взору пейзажи. Это было до жути красиво,

но совсем не радовало парня. Он словно не видел ничего, с головой погружаясь в свои

мысли. Внизу сидела его мама - Алина Сергеевна. Она тоже смотрела на яркие краски

подсолнухов, на поля кукурузы и удивительное небо, но в её глазах читалась явная

лёгкая грусть. Это была совсем не та грусть, из-за которой плачут. Она была светлая,

полная надежды и веры. Именно это она стремилась сохранить и не отпускать из своей

души.

Поездка на море. Это всегда ассоциировалось у Вани с яркими эмоциями, с

множеством впечатлений и конечно семейным отдыхом. Вспомнив про семью, парень

прерывисто вздохнул и отвёл печальный взгляд от окна. Поездка не задалась с самого

начала. Отдав ключи соседке и вызвав такси, долго не понимали, почему машина не

едет, оказалось неправильно указали адрес. Всё же, приехав на вокзал, обнаружилась

пропажа паспорта, вернувшись домой, спохватились, что сумки остались на вокзале.

Парень видел, что у матери дрожат руки и пытался создать видимость крепкого плеча

рядом с ней, но сам понимал, что это всего лишь видимость. Начинало темнеть. Поезд

ехал всё дальше, монотонно и ритмично отстукивая ритм. Сердце парня подстраивалось

под удары колёс. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Воспоминания словно ушат ледяной воды

одним залпом нахлынули на Ивана. Вот, он стоит с мамой на перроне, у женщины текут

слёзы, хоть она это и пытается скрыть от сына. Она украдкой их вытирает, отвернувшись

на секунду в другую сторону. Они вместе машут руками уходящему поезду. Поезду,

едущему на специальную военную операцию. В окне, еле заметно, им машет в ответ

мужчина, как две капли воды похожий на Ваню.

Они провожали папу полгода назад, но воспоминания были живы до сих пор. Он

явно помнил, как твердил себе, что нельзя плакать, как папа собирался за день до этого,

он помнил, как отец показывал ему фотографии с армии, как он гордился и хотел,

искренне хотел, постоять за свою родину.

- Ну а кто, если не я.-объяснял папа. - Я горжусь своей страной и несу

ответственность перед своей Родиной, перед вами, мои любимые и родные. А сейчас,

Родина в опасности, она нуждается во мне, как никогда. Мой дед защищал нашу страну

и мой долг защитить нашу Родину.

Мама не отговаривала его. Она знала, что всё будет хорошо, нужно только лишь в

это верить и постоянно повторяла, что где бы, кто не находился, они всегда будут вместе

дружной и крепкой семьёй, которая поддержит любого в трудную минуту. Ведь

расстояния настоящим чувствам не помеха.

Поезд всё ехал и ехал, унося воспоминания за собой. Луна медленно покатилась

над горизонтом и зависла, смотря на всех пристальным взглядом. Солнце ещё

выглядывало из-за густой стены леса, но уже сдавшись, отдало небо в распоряжение

ночного святила. Ваня вдруг понял, что его мама говорила истинную правду. Хоть они и

далеко друг от друга, на расстоянии сотни тысяч километров, но они всё равно вместе.

Он представил, как папа сейчас там, далеко, на фронте, сражаясь за родину, вспоминает

их с мамой и на душе стало тепло и хорошо. Совсем скоро может и он увидит своего

отца. А сейчас, они едут на море. Он должен радоваться, ведь мама старалась именно для

него. Она искренне хотела, чтобы сын был счастлив.

Поезд стал сбавлять ход, колёса стучали всё медленнее и медленнее пока совсем

не остановились. Парень достал телефон чтобы посмотреть сколько времени длится

остановка. На экране высветилось - 1 минута. Маловато, подумал Ваня. Он спустился

вниз и сел рядом с мамой. Она улыбнулась ему и приобняла за плечи, но парень

пристально смотрел в окно поезда. Там, за окном, он увидел очень знакомую шевелюру,

совсем такую же как у Вани. Чёрные как смоль волосы растрепались в разные стороны и

непослушный ветер уронил прядку на такое родное лицо. Но тут человек пропал из виду.

Иван привстал над сидением, но потом со вздохом опустился вниз. Наверное показалось,

подумал он. Поезд тронулся. Ну вот и всё. Завтра они уже будут на море. Он и мама.

Грусть опять нахлынула на только что взбодрившегося парня. Она тяжёлой паутиной

медленно начала сдавливать грудь, пробираясь в самое сердце.

Тут, дверь купе открылась. На пороге, стоял человек. Чёрная, густая прядка волос,

упавшая на худое лицо, добрые глаза и конечно папина улыбка. Он весело улыбнулся,

смотря на сына и жену, по которым так скучал и о которых думал каждый день.

- Привет, семья! - воскликнул мужчина. Он сильно изменился за это время, но

Иван даже не обратил на это никакого внимания. Они с мамой кинулись на их

защитника, чуть не повалив его на пол.

Поезд ехал. Он вёз самую счастливую семью на море. Подальше от хлопот и дел.

Иван лежал на верхней полке и смотрел в окно. Внизу тихо и спокойно говорили

родители. Он знал, что теперь они справятся с любыми проблемами, ведь они вместе. А

вместе, семья может всё что угодно. Вместе они смогут всё, несмотря на разделявшее их

расстояние. Родина наша может быть спокойна, покуда есть у нас самые счастливые и

крепкие семьи.

_____________________________________________________________

Асылгареева Айсылу

Башкортостан - мой край родной!

Башкортостан, мой край родной!

Республика моя!

Медовая, кумысная,

Молочная страна!

Башкортостан, мой край родной!

Республика моя!

Ржаная и пшеничная,

Поэтами воспетая,

Гречишная страна!

Башкортостан, мой край родной!

Республика моя!

Степная и ковыльная,

Батырами , сэсэнами

Прославилась она.

Башкортостан, мой край родной!

Республика моя!

Прекрасная, любимая,

Родная сторона!

Башкортостан, люблю тебя!

За ширь твоих полей,

За сладкий мед, кумыс целебный,

За золото степей!

Башкортостан, пою тебя!

За пышный каравай,

За гор красу, за синь небес,

За звонкий твой курай!

Башкортостан, тебя я славлю!

Где б ни была, к тебе вернусь.

Я трудолюбием народов

И дружбой крепкою горжусь!

__________________________________________________________

Калуга Владислав

подборка

Август

Вот день настал и солнце осветило

Траву скошенную, железною косой!

И сила августа прохладою прибило

Поля любви, проглаженной тропой.

Вердикт природа, смело огласила

Меняя цвет березовых листов!

И что когда-то силой оживила

Теперь готовит будущий покров.

Златая осень где-то рядом дышит

Она готовится вступить в свои права!

Блажен кто глас природы духом слышит

И тот, кто встал на поприще добра.

Заряд природой, тонкое искусство

Благословен, художник бытия!

Уставший дух в лесу врачует чувство

Мне исцеление, русская земля!

Когда в вечерний полумрак

Сгущает небо сонмы звёзд

Я в этой жизни снова рад

Воспеть природу нежных чувств.

В лесной глуши, где тишина

Направлю свой полночный шаг

Я зрею вновь, что есть судьба

Мне дух вещает, что я наг!

Вокруг меня сокрыты виды

Ночь распростерлась надо мной

Я больше не коплю обиды

Они уязвлены мольбой.

Покой царящий в верхнем мире

Мне вожделенен каждый день

Я подчинился высшей силе

Чтобы узреть святую сень.

О России

Из глубины сибирского подворья.

Я созерцаю свет святой Руси!

И будто весь,таинственной мольбою.

Соприкасаюсь к вечности земли!

О красота, чарующая сила!

Где вижу я невидимы огни.

Волшебная страна Россия!

Вновь постигаю лик твоей любви.

Сквозь множество веков и расстояния.

Я говорю тебе, любимая страна!

Когда творилось это мироздание.

Ты стала истинной, наследницей добра!

Какие не постигли испытания!

В минуты роковой судьбы.

Ты носишь бремя, сильного страдания!

И закаляешься, терпением борьбы.

И в этот час, и день, и время!

В молитве постигаю суть.

Сего бытийного мгновения!

И царственный России, путь.

____________________________________________________________

Надымов Никита

Шагала по миру Французская война….

Шагала по миру

Французская война,

Картавила звуки,

Издавая слова.

Над миром висело

Серое небо,

Дымные тучи.

Мертвое тело, скрючившись лежало на земле.

Снимая с окровавленных

Тел сапоги,

Не взирая на вонь,

Мародеры в армию шли.

И французы тонули,

И гибли под пулей,

Стараясь вождя

Увидеть натуру.

Та ужасная война -

Наполеона мечта,

Повсеместно на всех

И на все жизни была зла.

И в клочья рвались

Живые тела.

Наполеон

Был от войны без ума.

Шахматы расставлены,

Игра начнется завтра,

Будем воевать,

Изгонять иностранца.

Наполеон великий?

Наполеон трус!

И да, бросив жену,

Убежал француз!

______________________________________________________

Валенкевич Ярослав

Свет в окне

Семья — как свет в окне родном,

Тепло, что греет нас зимой,

В ней каждый взгляд и каждый дом

Пронизан нежностью одной.

Здесь радость множится вдвойне,

И грусть не страшно разделить.

Семья — наш берег на волне,

Где можно силы обновить.

Тут корни наши глубоки

И веры крепкой маяки.

Семья — как сад, где все цветет,

И счастье с миром в дом идет.

________________________________________

Сабирова Элина

Портрет

Я написал её портрет:

Глаза - бездонная лагуна,

Где в самом центре льется свет,

Который свел с ума навек.

Хочу не показаться грубым -

Её заманчивые губы

Так просят страстный поцелуй

Но разум шепчет: «не балуй!»;

Её фарфоровая кожа

С оттенком нежных алых роз

И я задумался всерьез

Что нету на неё похожих

Картина жизни

Напиши мне картину жизни,

Где душа твоя - главный герой.

Напиши, о чем твои мысли,

Обрела ли любовный покой?

Напиши свою главную тайну

Если хочешь, не обязательно

И сожги её в огненном пламени,

Но останься в сердце писателя. Прошу…

Страница 19 из 38

Поиск

кинопортал

Главная

Подборка работ 09.12.24 по 28.12.24

Подборка работ с 11.11.24 по 08.12.24

Подборка работ 21.10.24 по 10.11.24

Подборка работ 01.10.24 по 20.10.24

НОВОСТИ

Лауреаты третьей степени

Лауреаты второй степени

Лауреаты первой степени

Список участников 30.01.26 и 31.01.26

Работы участников 30.01.26 и 31.01.26

Список участников 28.01.26 и 29.01.26

Работы участников 28.01.26 и 29 01.26

Список участников 25.01.26 по 27.01.26

Работы участников 25.01.26 по 27.01.26

Список участников 28.12.2025 по 25.01.2026